Александра, сочетание Ваших инструментов – орган, клавесин и клавикорд – делает музыканта настоящим хранителем времени. Скажите, а с чего начался вообще Ваш путь в музыке? Что Вас вдохновило сделать свой выбор именно в пользу этих музыкальных инструментов, а не чего-либо другого?
Все началось в моем детстве, когда мама привела меня на прослушивание в музыкальную школу. Ну а так как в семье имелся рояль, принадлежавший ещё моей прабабушке, то выбор музыкального инструмента был предрешён. Так и началось мое обучение в музыкальной школе. В 12 лет я сообщила родителям о том, что хочу стать музыкантом. А уже в последний год моего обучения в музыкальной школе я была приглашена в камерный ансамбль известного композитора и музыканта, исполнителя музыки на старинных флейтах А. Ю. Кискачи. Позднее он перешёл на работу в СПбГУ, где создал студенческий ансамбль старинной музыки «Musica Universalis». И уже, окончив музыкальную школу, я поступила туда же на дальнейшее обучение и стала играть в его ансамбле.
Несмотря на то, что с самого детства я мечтала стать великой пианисткой, жизнь у меня сложилась иным образом.
С клавесином я познакомилась в 19 лет. Я услышала, как на нем играет гениальный Владимир Радченков, и захотела научиться игре на этом музыкальном инструменте, полюбив его всем сердцем.
Потом в моей жизни появился орган. Мне посоветовали педагога, и я решила сходить к нему на занятие.
Потом Владимир Николаевич Шуляковский устроил для меня консультацию по клавесину у профессора консерватории Ивана Васильевича Розанова. И уже после знакомства с ним я поступила на кафедру органа, клавесина и карильона в этом же университете. Так как на этой кафедре было три обязательных инструмента — орган, клавесин и карильон, то мне пришлось их все и освоить.
А вот на клавикорде я решила играть, потому что просто стало интересно узнать всё об этом инструменте. Для этого мне приходилось ездить в Москву на обучение к Станиславу Гресу.
Вообще, клавикорд и клавесин — это интимные инструменты. Особенно тихо звучащий клавикорд, что мне особенно и нравится в нём. Он дарит возможность выразить свое самое сокровенное, не прибегая при этом к спецэффектам.
Орган, клавесин и клавикорд — это три абсолютно разных способа извлечения звука. Как Вашим рукам удается «переключаться» между огромным органом и хрупким клавикордом?
Переключаться мне очень сложно: обычно минут 5–10 уходит на приспособление, но с каждым годом это становится делать проще. Хотя я по-прежнему не люблю играть на нескольких инструментах в одном концерте.
Сегодня Вы даете много концертов. А на каком музыкальном инструменте Вы играете чаще всего и от чего зависит этот выбор?
Чаще всего это бывает орган. Он больше всего востребован у слушателей. Хотя в моих мечтах все совсем иначе. Мне бы очень хотелось, чтобы люди так же полюбили и клавесин.
Гастроли для любого музыканта — это всегда неизвестность. А бывали ли у Вас случаи, когда Вы перевозили свой клавесин или клавикорд для особого концерта?
Я часто вожу клавесин в пределах Санкт-Петербурга, ибо у нас не так много концертных залов, где он есть. Летом мой клавесин ездил в Вологду — это было его самое далекое путешествие. А клавикорда личного у меня нет, обычно я его заимствую у своих коллег.
Орган, клавесин и клавикорд. У каждого из них свой характер: орган — это мощь и величие, клавесин — изящество. А что для Вас значит каждый из них?
Орган для меня — это возможность показать людям, что музыка бывает разной. Все привыкли, что он громкий и пафосный, но это не всегда так. Орган может быть таким, как хочет этого композитор или я сама, когда играю на нем.
А клавесин же — это одновременно победа над временем и игрок в ансамбле. Он является для меня самым близким и любимым музыкальным инструментом, заставляющим много думать и решать интересные задачи. За ним не скроешься нигде.
Ну и в заключение: клавикорд — это музыка тишины и волшебство погружения в иные звуковые миры как для меня, так и для слушателей.
Если бы Вы могли перенестись в прошлое на один вечер и послушать игру великого мастера (Баха, Куперена или Фробергера), кого бы Вы выбрали и о чем бы спросили его после концерта?
Я бы, пожалуй, выбрала Баха. Мне всегда было интересно, как он играл и почему современники так ценили его как исполнителя. Ни о чем бы не спрашивала, но была бы благодарна, если бы во время концерта можно было заглянуть в его ноты. В этот момент обычно все становится понятным: и то, как он играет по нотам, и как он это делает, сидя за своим музыкальным инструментом.
Чувствуя одиночество в игре на музыкальных инструментах, Вы стали искать единомышленников. Так в вашей жизни появился ансамбль старинной музыки Una Volta. Расскажите, что Вы обрели, став сначала его членом, а потом и художественным руководителем?
Я просто очень люблю играть с другими людьми. В ансамбле рождается особенная эмпатия и чудо, когда очень разные музыканты создают одну общую музыку.
Вы утверждаете, что музыка XVI–XVIII веков современному человеку ближе, чем музыка последних столетий. Почему мы «забыли» её и что именно в этих старинных партитурах помогает нам сегодня чувствовать себя живыми?
А мы не забыли, просто то, что было важно и живо в «классической» музыке, теперь живет в джазе и на эстраде, у рок-музыкантов: импровизация, свобода, украшения, легкость в отношении нотного материала, каверы. Академическая музыка очень консервативная, как и исполнения, стремящиеся к эталонам. В XVII веке не было такого: написал — сыграли и забыли. В лучшем случае издали рукописи, но все равно особенно больше не играли. Только очень популярная музыка могла исполняться больше 10 лет. Кроме того, музыка имела чисто практический характер, тот, что мы сейчас исполняем записями: танец, фон и развлечение.
В коллаборации с художником-графиком Наталией Успенской-Максимовой у Вас зародилась идея объединить своих единомышленников под одной крышей. Так возникло арт-пространство «Креативный кластер Арте-Фактум». Расскажите об этом немного подробнее.
На самом деле это была спонтанно возникавшая идея. Мне нужно было место, где я могу заниматься и репетировать, Наташе — мастерская, где она может поставить станки и работать. Мы подумали и решили сделать из этого арт-пространство, объединяющее два очень аутентичных вида искусства, в философском смысле даже родственных. Мы нашли в январе подходящее помещение и в феврале 2025 года открылись.
Петербург славится своей мощной художественной школой. Как Вы находите своих художников? Это признанные мастера «старой школы» или Вы активно поддерживаете молодые таланты, организовывая выставки только для них?
Концепция пространства состоит в том, чтобы поддерживать молодых и не очень известных художников. На все наши выставки вход совершенно свободный. Но выставки мы делаем не для всех, а только с теми с кем случается своеобразный «коннект». Не всем подходит наша концепция «анти-галереи» без идеально белых стен и с активной творческой жизнью, ну и, в свою очередь, нам тоже нравятся не все работы.
Занимаясь популяризацией старинной музыки, Вы постоянно ищете новые каналы коммуникации. А какой из всех существующих Вам особенно дорог и чем?
Придуманные мной барочные квартирники. Ничто не заменит живого общения, во время которого можно ещё и музыку послушать, и это не лекция, а просто неформальный рассказ или даже игра.
Сейчас Ваша книга рассказов о великих композиторах готовится к выходу. А что вдохновило Вас на ее написание?
Это была прокрастинация. Мне очень не хотелось писать магистерскую диссертацию, и мозг, получив команду писать, выдал серию коротких новелл. В этом году я решилась, наконец, оформить их в виде книги.
Прочитать рассказы о композиторах можно здесь.
Муж, трое детей, два кота и музыка. Ваша фраза «Совершенно не знаю, как всё успеть» — это манифест большинства современных женщин. Где Вы черпаете ресурс, когда кажется, что силы уже на исходе? Что помогает вновь зажечься?
Сон и путешествия — это самое лучшее, что можно себе представить. Долгая дорога за рулем обычно заканчивается не только в пункте назначения, но и охапкой разных идей и вдохновением.
Если бы можно было заглянуть в будущее, то что бы Вы сделали первым делом, оказавшись в этом времени?
Честно говоря, я не очень хочу в будущее. Мне очень страшно: а вдруг там не окажется всего того, что мне дорого и близко сейчас. Но, если уж я бы там оказалась, то сходила бы на концерт и в исторический музей.
Бывали ли у Вас моменты, когда хотелось всё бросить? Как Вы справляетесь со сложностями и где берёте силы продолжать делать то, что делаете? Что обычно в эти минуты чувствуете, какие эмоции проживаете?
Бросить всё мне хочется регулярно. А справляюсь я с этим всегда при помощи двух своих девизов: 1. Лучше так, чем никак, и 2. Если не я, то кто? Обычно это мне всегда помогает.
Какое бы Вы оставили пожелание нашим читателям?
Творите, вытворяйте и ничего не бойтесь. Так, как вы, никто не нарисует, не станцует, не сыграет, не приготовит и не сделает ничего из того, чем вы сейчас занимаетесь. Потому что таких, как вы, больше не существует на свете.
Журналист: Марина Кузякина
Вопрос моим любимым читателям: Что из того, что есть внутри вас, до сих пор не прозвучало? И чтобы вы бы начали сегодня делать, если бы не боялись этого?