Ранее:
__________________________________________________________________________________________
ГЛАВА 3
Я помню город, где туман стелился,
Он крался над водою в тишине.
Ты уходила,
Я за тобой,
Стремился,
Но растворилась ты во тьме.
Килиас Кромм, «Песня утренней росы»
__________________________________________________________________________________________
Когда он вернулся в офис, там было тихо. Очень тихо. Люди разъехались по делам, разошлись по кабинетам. Коста куда-то исчез. Колтон, как всегда, возился в лаборатории. Эрика поехала домой — сказала, что будет только мешать его разговору с Лирой. Пространство офиса было плотным, тяжёлым.
Он постучал в дверь Лиры и вошёл, не дожидаясь ответа. Она сидела за столом, перед ней — как обычно, чашка кофе, бумаги, планшет. Судя по её виду, она не работала, что было совсем на неё не похоже. Просто сидела. Она почему-то напомнила ему птицу, которая забилась в угол клетки и замерла там.
— Я занята, — сказала она, не глядя на него.
— Врёшь.
Она подняла голову. Глаза были уставшие, с красными прожилками, будто она не спала не то что эту ночь — а последние несколько жизней.
— Чего тебе, Юджин?
Он сел напротив. Как обычно. Они часто сидели так ночами, когда офис пустел, а город за окном превращался в россыпь огней. Давно.
— Нужно сделать запрос, — сказал он. — По Горину. По его семье.
— Какой ещё запрос?
— У него была жена и дочь.
Лира покачала головой. Её лицо стало чужим — не враждебным, нет, просто отстранённым, будто она ушла внутрь себя и не хочет возвращаться.
— Горин исчез. Его семья — не наша забота. И формально у меня нет оснований что-то запрашивать.
— Формально? — Юджин усмехнулся. — Лира, мы с тобой уже полгода живём вне всяких формальностей. Соглашение, Эрика, «централы», которые пропадают, будто и не было. И ты вдруг вспомнила про формальности?
Она молчала. Он видел, как она напряжена.
— Я не буду этого делать, — сказала она тихо. — Это дело СБ, как минимум.
— Что-то происходит, Лира. — Он наклонился вперёд, поймал её взгляд. — Я не понимаю что.
— Неважно! — Она смотрела ему прямо в глаза, словно хотела увидеть в них что-то. Что? Ответы? Решения?
— Важно, что если запрос что-то откроет? Что, если его семья — не просто семья, а часть той же сети, что и он сам? Ты и потом будешь делать вид, что ничего не происходит?
Лира поднялась. Подошла к окну. За стеклом — серое небо, мелкий дождь, такой же, как вчера, и позавчера, и, кажется, всю прошлую жизнь.
— Ты всегда так, — сказала она глухо. — Приходишь, требуешь, заставляешь меня выбирать. А потом уходишь.
Юджин тоже встал. Подошёл ближе, остановился в шаге от неё. Её плечи были напряжены, голова чуть опущена.
— Я не требую. Я прошу.
— Разница?
— Требование не оставляет выбора. Просьба — оставляет. Я всегда оставлял тебе выбор, Лира. Всегда. Даже когда это было ошибкой.
Она резко повернулась.
— Что ты сказал?
— Ты слышала.
Он отошёл к её столу, опёрся о край. Посмотрел на чашку, на стопку бумаг, которую она так и не разобрала. На очки, лежащие на планшете. Эти очки он покупал ей в подарок. Четыре года назад. В маленькой оптике на Южной Дуге.
— Ты думаешь, я поступил так из-за Эрики? — спросил он. — Ты думаешь, я выбрал её, а тебя… бросил? Оставил? Предал?
— А разве нет? — Её голос дрогнул.
Он покачал головой.
— Я никогда не выбирал между вами. Потому что вы — разные. Ты — моё прошлое и, возможно, часть настоящего. Она — моё настоящее и, возможно, часть будущего. Но всё, что я делал — было и моим выбором... и моей ошибкой.
— Не надо, Юджин, — тихо сказала она. — Не надо сейчас.
— Надо. Именно сейчас! — Его голос стал твёрже. — Помнишь, когда мы ехали с допроса того Каракады? Мы выехали с парковки, я сказал, что еду домой... И если ты хочешь, то можешь поехать со мной. Я ждал. Дал тебе выбрать. Дал тебе решить, хочешь ли ты… быть со мной или нет.
Она замерла. Он видел, как дрогнули её ресницы.
— Я ждал, — повторил он. — Стоял на повороте, включил поворотник и ждал. Ты знала, что я жду. Я знал, что ты видишь. Секунда. Две. Пять. И ты поехала. И это была моя ошибка — моя, Лира. Не твоя.
Он замолчал. В кабинете стало тихо. Дождь за окном, казалось, тоже замер, прислушиваясь.
— Я не должен был ждать, — сказал он. — Я должен был забрать тебя с этой проклятой парковки. Принять это решение сам. А не перекладывать на тебя. Не заставлять тебя выбирать. Не делать вид, что я уважаю твою свободу, когда на самом деле я просто боялся. Боялся, что ты... повторишь судьбу Афины.
Она стояла, не двигаясь.
— Знаешь, в чём проблема выбора или его отсутствия. Тогда, на пирсе, — продолжил Юджин, — я поступил иначе. Я не спрашивал, не ждал, не давал тебе выбора. Я просто сделал. И ты злишься до сих пор. Но если бы я тогда дал тебе выбор… — он замолчал, подбирая слова. — Ты бы застрелила её. А я не мог этого допустить. Я не хотел, чтобы ты потом… всю жизнь… носила это в себе.
Лира продолжала смотреть в окно. Стекло покрылось мелкими каплями, и её отражение в нём было размытым, чужим. Он видел, что она не хочет слышать то, что он говорит. Но слушает.
— Ты дурак, Юджин, — сказала она едва слышно.
— Знаю.
— Ты не имеешь права…
— Знаю.
— Вспоминать это…
— Знаю.
Она повернулась. Её глаза блестели.
— Что теперь? — спросила она.
— А теперь, — он поднялся, — теперь я хочу, чтобы ты хорошо подумала о том, что я сказал. Я вижу, как ты снова замыкаешь всё на себя. Это... закончится плохо.
Он не ждал ответа. Развернулся и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим шипением, и Лира осталась одна.
Она стояла у окна, смотрела на серое небо, на дождь, на свою жизнь, которая вдруг показалась ей чужой. Потом надела очки, села за стол, открыла планшет.
Запрос, — подумала она. — Ну какой ещё запрос?
Пальцы зависли над экраном. Она знала, что делать это не имеет смысла. Горин исчез, его семья — не её забота, и формально у неё нет оснований. Но Юджин сказал. И она — в который раз — делала то, что он просил.
Она набрала запрос. Известные сведения о семье агента ЦО Горина Ленарда.
Ответ пришёл через пять минут. Сухой, безличный, как пыль.
«Марина Горина, жена, дата рождения. Лина Горина, дочь, дата рождения. Погибли — дата. Пять лет назад. Обстоятельства — засекречены. Дело закрыто. Дополнительная информация предоставляется только по решению руководства О.С.И.»
Лира замерла.
Перечитала.
Пять лет назад. Жена и дочь. Умерли. При невыясненных обстоятельствах.
Она сняла очки, положила их на стол. Потёрла переносицу. В кабинете было тихо — только дождь за окном и её дыхание.
Он знал, — подумала она. — Горин знал, что их нет. И делал вид, что они живы. Зачем?
Она вспомнила отчёт Юджина. Ту самую историю, которую Горин рассказывал — про Лину, про Карину, про свой страх. Он говорил так, будто девочка существует. Будто он каждый день возвращается в пустую квартиру и слышит её голос.
Или он врал, — подумала Лира. — Или он сам в это верил.
Она снова посмотрела на экран. Строчки ответа — белые на чёрном фоне — знание, от которого не убежать.
Она закрыла планшет, откинулась на спинку кресла. Закрыла глаза. Темнота за веками была неспокойной — в ней мелькали пятна, блики, чьи-то лица.
Пять лет.
Что за хрень здесь происходит? — спросила она у пустоты.
Пустота не ответила.
Лира снова открыла планшет, нашла контакт Юджина. Написала одно предложение:
«Жена и дочь Горина погибли пять лет назад. Обстоятельства засекречены.»
Отправила.
Потом встала, подошла к окну, упёрлась лбом в холодное стекло. Капли дождя стекали по внешней стороне, и ей казалось, что и она — по ту сторону. Не здесь. Не в этом кабинете.
Город за окном жил своей привычной жизнью — машины, мокрая брусчатка, люди с зонтами, спешащие по своим делам. Они не знали, что где-то в этом сером, промозглом мире есть запрос, который только что перевернул нечто очень важное. Или не перевернул. Она ещё не понимала.
— Ты был прав, Юджин, — сказала она тихо. — Чёрт бы тебя побрал.
__________________________________________________________________________________________
_________________________________________________________________________________________
Rose Betts - Come Away - перевод на русский
Уходи со мной
О, уходи со мной,
Я должна уйти сегодня,
Рассвет наступит, но я убегу
И меня больше никогда не увидят.
Здесь ничего нет, кроме эха,
Это город, полный призраков,
Версия меня самой
На каждом углу, который я знала лучше всего.
Мои шаги гниют,
Пока мой голос начинает угасать,
Меня забудут,
Как тени в этом месте.
Так уходи со мной,
Не уйдешь ли ты со мной?
Рассвет наступит, но на этот раз меня
Больше никогда не увидят.
О, уходи со мной,
Я должна уйти сегодня,
Рассвет наступит, но я убегу
И меня больше никогда не увидят.
Я приняла тебя за моряка,
За человека без берега,
Ты посадил меня в клетку,
Это только заставило меня хотеть тебя еще больше.
Мне нравилось носить цвета,
Которые ты посеял на моей коже,
Но ничто из этого не могло удержать тебя
От любовницы, подобной ветру.
Так уходи со мной,
Не уйдешь ли ты со мной?
Рассвет наступит, но на этот раз меня
Больше никогда не увидят.
О, уходи со мной,
Я должна уйти сегодня,
Рассвет наступит, но я убегу
И меня больше никогда не увидят.
(А-а-а у-у, а-а, у-у)
Никогда, никогда, никогда, никогда не увидят.
(А-а-а у-у, а-а, у-у)
Никогда, никогда, никогда.
Я пережила зиму
И ждала у двери,
Но этот город и мой моряк
Они больше не зовут меня.
Мои друзья переехали в пригороды,
Я дура, которая осталась,
Цветок в сточной канаве,
Видящая звезды, но теряющая время.
Так уходи со мной,
Не уйдешь ли ты со мной?
Рассвет наступит, но на этот раз меня
Больше никогда не увидят.
О, уходи со мной,
Я должна уйти сегодня,
Рассвет наступит, но я убегу
И меня больше никогда не увидят.
(А-а-а у-у, а-а, у-у)
Никогда, никогда, никогда, никогда не увидят.
(А-а-а у-у, а-а, у-у)
Никогда, никогда, никогда.
Никогда не увидят.
https://lyrhub.com/track/Rose-Betts/Come-Away/translation/ru