- Посторонись-ка, Кузьмич! Форпост у тебя, как у моей Гали! Хорошо тебя кормят, видать. Скоро в двери не пройдешь такими темпами. И не смотри на меня так! Хозяин у тебя – золотой человек, но очень уж тебя балует. Надо меру знать.
Бульдог, сидевший у подъезда, обиженно засопел в ответ на монолог соседа и посторонился.
- Да… Не зря Михалыч тебя кормит! Умный ты. Где хозяин твой, кстати? Дело у меня к нему.
Кузьмич обиженно заворчал в ответ, но задок от асфальта оторвал и вразвалочку отправился к гаражу, стоявшему во дворе. Когда хозяин возился со своей «ласточкой», Кузьмич предпочитал караулить подъезд. Не нравились ему ароматы, царившие в гараже.
Лаять Кузьмич был не приучен, а потому, он просто потянул хозяина за штанину, привлекая внимание.
- Что ты, Кузьмич? – Анатолий Михайлович обернулся.
- Здорово, Михалыч! – сосед пожал руку хозяину Кузьмича, и пес снова отправился на свой пост.
Весеннее солнышко пригревало уже совсем ласково, Кузьмича разморило, и он уже начал было клевать носом, когда что-то вдруг встревожило его. Сердито гавкнув на ворону, которая бочком подбиралась к нему, кося черным глазком, Кузьмич заметался по двору, ища хозяина. Его почему-то не было ни у гаража, ни у подъезда, ни у детской площадки, где гомонили малыши.
Кузьмич, будучи взрослым, хорошо вышколенным псом, не стал лаять и впадать в истерику. Он покрутился у гаража, не понимая, куда мог деться хозяин, и поковылял к подъезду, точно зная, что консьержка, добрейшая тетя Вера, без внимания его тревогу не оставит.
- Что ты, Кузьмич? – Вера выглянула из своего закутка, когда бульдог лапой тронул дверь, ведущую в помещение, которое жители дома называли сторожкой. – Хозяина потерял? Ну, пойдем поищем! Хоть разомнусь немного.
Анатолий Михайлович нашелся довольно быстро. Пока Кузьмич мотался по двору, ища хозяина, тот, вместе с соседом, отбирал в подвале доски для новой скамейки, которую планировали сделать у детской площадки.
- Что ж ты, Толя, пугаешь Кузьмича? – с улыбкой спросила Вера, глядя, как пес крутится вокруг хозяина, радостно виляя обрубком хвоста и поскуливая от восторга.
- Да он так сладко спал, что мне его будить жалко было. Думал, успею.
Потрепав Кузьмича по лобастой башке, Анатолий Михайлович, улыбнулся.
Собаку подарила ему дочь перед отъездом с мужем на Дальний Восток.
- Так тебе не скучно будет, папка! Мы теперь не сможем часто видеться. И я очень-очень скучать буду! А ты посмотришь на этого вот толстячка и вспомнишь обо мне.
Дочь Анатолия Михайловича, Марина, тискала сонного щенка, которому никак не могли придумать имя, и ревела в три ручья. Ей отчаянно не хотелось оставлять отца, но муж получил хороший подряд на строительство, а ей предложили ставку в новой больнице. Марина понимала, что пора начинать самостоятельную жизнь, но оставить отца ей было сложно.
Они жили вдвоем с тех самых пор, как пятилетняя Маринка как-то утром, проснувшись и не обнаружив на кухне мамы, испуганно взвыла. Да так, что прибежали соседи.
Молодая, красивая Маринкина мама, которая никогда не жаловалась на здоровье, сидела в кресле в гостиной очень ровно, будто ждала кого-то. Вот только сердце у нее не билось и соседка, тронув ее за руку, испуганно отпрянула, уже понимая, что помочь не сможет.
Вызвали скорую, увели отчаянно сопротивлявшуюся Маринку в детскую, и вызвали с работы Анатолия.
- Сердце… - объяснил он соседям, когда врачи дали понять, что произошло с его женой.
Так Марина с отцом остались одни.
Поначалу справлялись как-то. Помогали соседки, выручал детский сад. Но Марина, скучавшая по маме, стала частенько болеть.
Пришлось искать няню.
Первая была строгой и бескомпромиссной. За любой проступок Марину она сурово наказывала, строго-настрого запретив говорить отцу о том, какие методы воспитания использует для того, чтобы призвать непослушную девчонку к порядку.
Марина поначалу молчала, а потом не выдержала и все-таки рассказала отцу и о том, что получала подзатыльники, и о том, что любимый мишка, подаренный мамой, дважды отправлялся вниз головой с балкона, принимая наказание за хозяйку. Выбросить совсем няня его не могла, потому, что без игрушки Марина просто отказывалась укладываться в кровать, но отправить его «на прогулку» в назидание бунтующей воспитаннице ничто не мешало.
Няня, конечно, была изгнана в ту же минуту, как только Анатолий узнал о том, что происходит в доме в его отсутствие, а на смену ей пришла другая.
Вторая няня Марины женщиной была мягкой, добросердечной и очень рассеянной. Узнал об этом Анатолий не сразу, а лишь после того, как нянюшка потеряла Марину на центральном рынке, куда отправилась за свежими фруктами для ребенка.
Дочь Анатолий нашел в отделении, куда Марину привели сердобольные продавщицы тех самых фруктов. Маринка сидела на столе дежурного, лопала яблоко, и хохотала над шутками молоденького лейтенанта. Домой она идти поначалу отказалась, мотивируя это тем, что в отделении ей куда веселее.
Больше няню для дочери Анатолий искать не стал. Поразмыслив, выписал из деревни своего дядьку – Матвея Кузьмича. Тот жил бобылем, скучая и проводя время в компании кур, козы, и слегка общипанного петуха. На предложение племянника взять на себя заботу о ребенке, задумчиво покачал головой, огладил бороду, и кивнул:
- Дело. Ребенку лучше в семье расти. Тут ты прав.
Маринка поначалу отцовскую затею не оценила.
- Он страшный! – протестовала она, прячась за отца и не желая идти на контакт с двоюродным дедом, которого никогда не видела.
Но Матвей Кузьмич живо нашел подход к сердцу девчонки, подмигнув ей и выудив из кармана… цыпленка.
Маленький желтенький шарик на ножках попискивал так смешно, что Маринка открыла рот, сделала шаг навстречу деду, и напрочь забыла о своих капризах.
- Можно? – осторожно коснулась Марина пальчиком головенки цыпленка.
- Нужно! Ладошки сложи ковшиком. Вот так! – Матвей Кузьмич осторожно передал цыпленка Маринке. – Мы его с тобой подрастим, а потом в деревню отправим.
- Зачем? – Маринка с любопытством разглядывала пригревшегося в ее ладошках цыпленка.
- Чтобы ему не скучно было. Это сейчас он маленький. А вырастет – компания нужна будет. Вот, как тебе. Тебя мы в школу отправим, а цыпу – к другим курочкам. Так оно правильно будет и хорошо. Договорились?
- Да! – Маринка даже не думала спорить.
Цыпленок со временем вымахал в голенастого крикливого петушка, который по утрам будил весь подъезд, и Матвей Кузьмич настоял на том, чтобы Маринка отправилась со своим питомцем в деревню.
- Лето там – золотое времечко! Айда, Маринка!
- Деда, ты со мной не справишься! – смеялась Маринка, глядя, как отец укладывает в старенький чемодан ее сарафаны и сандалики.
- Не сепети, егоза! Я еще в силах. А если сам не сдюжу, у меня там такая гвардия, что тебе только ахать!
- Это какая, деда?
- Тетка Маша, баба Катя и тетка Люба. Уж они-то с одной малявкой как-нибудь справятся!
То лето навсегда осталось в памяти Марины.
Высокие, по пояс, травы на раздольных лугах, лес, шепчущий ей на ушко свои сказки, ласковые руки «гвардии», которые дарили столько ласки, что Марина хотя бы изредка забывала о той тоске, которая не давала ей спать по ночам.
Она слышала, как Матвей Кузьмич говорил ее отцу:
- Мать реже стала звать по ночам, и не плачет больше. Спит хорошо. А помнить – помнит. Тут ты не сомневайся!
По утрам Маринка вскакивала под крик своего петушка, наскоро умывалась, и мчалась во двор к тете Маше, у которой была корова. Там ее уже ждала кружка с молоком и здоровенный ломоть свежеиспеченного хлеба. И лучшего завтрака Маринка не знала.
Прохладная вода быстрой речки принимала в свои объятия озорную девчонку, баюкала ее на волнах и дарила долгие минуты тихих посиделок рядом с дедом с удочкой в руках под развесистой ивой.
А вечерами невидимка-сверчок пел Маринке свои песенки, пока она считала звезды, всякий раз сбиваясь со счета и начиная сначала.
- Дед, а где звездочка моей мамы? – спросила как-то Маринка у Матвея Кузьмича.
- А вон она! – не раздумывая ткнул пальцем в небо тот. – Самая красивая и яркая. Маманька твоя на тебя оттуда смотрит и радуется.
- Чему радуется?
- Тому, какая ты умненькая и красивая растешь! Тому, как отца слушаешься и мне помогаешь! Как же ей не радоваться, когда у нее такая дочка?!
Маринка вздыхала тихонько, думая о том, что куда лучше было бы, если бы мама могла порадоваться за нее, сидя рядом на крылечке. Но слова деда успокаивали ее, и спустя годы она отчетливо помнила и каждое слово, и теплые доски крыльца, на которых сидела, и огромное, бескрайнее небо над своей головой.
Матвея Кузьмича не стало, когда Марина перешла в восьмой класс. Он так же, как и мать Маринки присел передохнуть на минутку и ушел в Вечность, совершенно уверенный в том, что в жизни своей все, что мог, сделал правильно и хорошо.
К тому времени Марина уже решила, что станет врачом. Учеба давалась ей легко. А вот решение расстаться с отцом – очень непросто.
- И все-таки, как назовем малыша, папка? – Марина целовала в нос смешно покряхтывающего щенка.
- Кузьмичом, - буркнул в ответ Анатолий, который так и не смог смириться с мыслью о том, что ему придется расстаться с дочерью надолго. – Будет меня нянчить, как тебя когда-то дед пестовал.
Так в его доме появилось живое напоминание о любви, а Марина хоть и немного, но успокоилась, понимая, что отец больше не один и хлопот ему с собакой будет достаточно для того, чтобы пореже вспоминать о своей тоске.
Кузьмич псом оказался довольно смышленым. Быстро выучился не лаять попусту, ходить по своим делам на улицу, и жалеть хозяина, когда тому становилось грустно.
Соседи Кузьмича любили за покладистый нрав и чистоплотность, немного обижаясь на Анатолия за то, что угощение собаке он давать запрещал.
- Вам волю дай – бочонок на ножках будет за мной бегать, а не Кузьмич! Не голодает этот обормот. А что глаза у него грустные, так это от того, что в театре ему места не досталось. На вас тренируется! Не верьте этому взору! Он лукавит.
Конечно, что-то вкусное Кузьмичу от соседей все равно перепадало, но под чутким присмотром хозяина.
Сам же Анатолий Михайлович жил скромно, уважая людей вокруг и себя. Помогал, чем мог, соседям, скучал по дочери, и ждал встречи с нею.
График его был неизменным много лет. По утрам Анатолий Михайлович при любой погоде отправлялся в соседний сквер на прогулку. Кузьмич, ковыляя за хозяином, заранее устало вздыхал, зная, что спуску тот не даст ни себе, ни ему. Обязательная пробежка, несколько упражнений на турнике и свежий хлеб к завтраку. Такого порядка Анатолий Михайлович придерживался всегда, и соседи об этом знали.
Вот почему, когда как-то утром в подъезде раздался странный глухой вой, люди насторожились сразу.
Первой тревогу забила Вера.
- Никак Кузьмич воет… - сказала она соседу, который спешил на работу, запирая дверь сторожки.
- Не может такого быть! Кузьмич не станет! – твердо возразил сосед Вере и отправился следом за ней, когда она поспешила к лифту.
На лестничной площадке они столкнулись еще с одной соседкой, которая уже колотила кулаком в дверь квартиры Анатолия Михайловича.
- Стряслось что-то! Кузьмич зазря выть не станет! Вера, вызывай участкового и спасателей!
- Зачем? У меня ключ есть! – Вера выудила из кармана увесистую связку ключей.
Кузьмич, нетерпеливо подпрыгивающий у двери, ухватил Веру за юбку и потянул за собой.
- Иду, иду, милый! – Вера поспешила за собакой, уже понимая, что дело плохо. – Скорую вызывайте!
Анатолий Михайлович лежал на кухне, неловко завалившись на бок между плитой с столом.
Вера ахнула было, но тут же взяла себя в руки.
- Кузьмич, пропусти меня, милый! Помочь хочу хозяину твоему! – осторожно отстранила она собаку. – Дышит!
Скорая приехала довольно быстро, и Анатолия Михайловича увезли в больницу.
А для Кузьмича настало странное время.
Он ждал.
Сидел напротив двери, которая изредка открывалась, пропуская Веру, приходящую для того, чтобы выгулять Кузьмича.
- Пойдем, милый, - манила она за собой собаку, и Кузьмич безропотно следовал за нею, понимая, что так надо.
Он делал то, о чем его просили и снова возвращался на свой пост.
- Поел бы! – Вера гладила собаку, уговаривая его хотя бы заглянуть в миску, но Кузьмич был непреклонен.
Он пил только воду, да и то изредка, отказываясь от еды и ожидая момента, когда хозяин вернется и можно будет наверстать упущенное.
А хозяин все не возвращался…
Зато приехала Марина. И в отличие от Веры, церемониться с Кузьмичом она не стала. Разом вспомнив воспитание деда, который терпеть не мог капризов, она сунула миску с кашей под нос псу и скомандовала:
- Ешь! Тебе силы нужны! А то не дождешься хозяина!
Кузьмич прислушался к интонации, склонив голову набок и смешно посапывая, а потом принялся аккуратно есть, каким-то образом поняв, что эта женщина ему покоя не даст, пока не уверится в том, что он сыт и доволен.
А уже на следующее утро Кузьмич убедился в том, что яблочко от яблоньки далеко не падает. Марина первым делом отправилась в сквер, где заставила его пробежать ежедневную норму, а потом потрепала за ушами:
- Молодец! Папа тебя похвалит, когда вернется.
Кузьмич тихонько заскулил, уткнувшись носом в ладони Маринки, и она ласково пожурила пса:
- Что ты так волнуешься? Сильный наш папка! Очень сильный! Выкарабкается он. Вот увидишь!
И снова Кузьмич ждал. Но теперь у него хотя бы была надежда. Ведь, если его гоняли по утрам, заставляя бегать и раз за разом карабкаться по ненавистным лесенкам на собачьей площадке, значит, все шло по плану.
Его надежды оправдались. Однажды вечером дверь открылась, и Кузьмич чуть с ума не сошел от счастья, увидев хозяина.
Вмиг растеряв всю свою важность и неторопливость, присущую характеру, Кузьмич сорвался с места, подпрыгивая от радости, как щенок, и завизжал так, что Анатолий Михайлович шикнул на него:
- Тише ты! Опять соседи сбегутся! А нам их даже угостить нечем…
- Пусть приходят, папка! – улыбнулась Марина. – У меня пирог в духовке.
Кузьмич, облизывая руки хозяина и поскуливая от радости, еще не знал, что скоро тишина уйдет из их дома, сменившись детским смехом и суетой, присущей большим семьям. Марина станет матерью, и вместе с мужем переберется в дом к отцу, решив, что так будет правильно и спокойнее всем. И уже у ее детей появится любящий дед и толстенькая, суровая нянька, которая даже близко не подпустит к малышам чужих.
- Ишь, ты! – будет смеяться Вера, глядя, как Кузьмич несет свою службу. – А был такой лентяй, что все диву давались. Правду говорят, что мужику для того, чтобы жить – дело надо. Вот, Кузьмич наш теперь при деле!
- И не только Кузьмич! – улыбнется в ответ Марина, и скомандует сыновьям и собаке. – А, ну-ка! Марш в сквер! Зарядка ждет!©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2026
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
Поддержать автора и канал можно здесь. Спасибо!😊