Всё началось с того, что я заметила: соседка с четвёртого этажа, Марина Васильевна, никогда не выходит из квартиры днём. Только по вечерам, когда стемнеет, — короткая прогулка с пёсиком, и обратно.
Я бы не обратила внимания, если бы не случай. Однажды поздно вечером я выглянула в окно — и увидела, как она стоит у своего окна напротив. Смотрит прямо на меня. И в руках — старая фотография.
На следующий день я встретила её во дворе.
— Здравствуйте, Марина Васильевна! Давно вас не видела, — улыбнулась я.
Она вздрогнула, сжала ручку сумки.
— Не надо так подкрадываться, — резко ответила она. — И вообще… лучше не заговаривайте со мной.
Я оторопела.
— Но почему?
Она оглянулась по сторонам, наклонилась ближе:
— Вы слишком много видите. А те, кто много видит, потом… исчезают.
И ушла, оставив меня стоять с открытым ртом.
Вечером я не могла уснуть. В голове крутились её слова. Я подошла к окну — и снова увидела её силуэт. Она держала в руках ту же фотографию, но теперь я разглядела: на ней — молодая Марина Васильевна и ещё трое незнакомых людей. Все улыбаются, но глаза… глаза у всех были какие‑то пустые.
Решила разобраться. Нашла в интернете старые газеты. И наткнулась на заметку 1987 года: «Четверо пропали без вести после экспедиции в Карпаты. Поиски результатов не дали». Фото. Те же лица, что на снимке у соседки. Но ей тогда должно было быть лет 20, а выглядела она… так же.
Я позвонила подруге, рассказала. Она рассмеялась:
— Да ты просто насмотрелась триллеров!
Но на следующий день подруга не ответила на звонки. Я поехала к ней домой — дверь открыта, вещи на месте, а её нет.
В тот же вечер я услышала стук в дверь. На пороге стояла Марина Васильевна. Лицо бледное, глаза — как тогда на фото.
— Я предупреждала, — прошептала она. — Теперь ты знаешь слишком много.
Я захлопнула дверь, дрожащими руками набрала 112. Но когда полиция приехала, на лестничной клетке никого не было. Только на коврике лежала старая фотография. Моя. С обратной стороны надпись: «Следующий кадр — твой».