По степному Уралу пешком и на электричках
Основными целями нашего апрельского путешествия по самой южной, степной части Урала были яшма и первоцветы. Забегая вперед скажу, что и того, и другого хватило с избытком. В отличие от лесистых гор юга Башкортостана, Урал Оренбуржья значительно ниже и почти начисто лишен древесной растительности. Крошечные перелески можно встретить только в долинах небольших речек, а во все стороны открывается холмистая степь, практически нетронутая пахотой. Да и речек здесь немного: в более жаркое время проблем с водой путешественнику не избежать. Поэтому именно середина апреля — лучшее время для путешествия по этим местам, несмотря на внушительные перепады температур и мощные ветра.
День первый, 13 апреля.
Аулганское ущелье
Поезд прибыл в Орск рано утром, примерно за час до рассвета. Нам нужно было доехать до деревни Ишкинино, чтобы пройтись по Аулганскому ущелью. Яндекс.такси как будто работало, показывая достаточно смешные цены, водители как будто были — но решительно никто не хотел брать заказ.
Попытка сдаться дежурившим у вокзала таксистам привела к тому, что цену нам назначили совсем уж несуразную, аргументируя отсутствием дороги (дорога, к слову, оказалась совершенно ровным грейдером). После долгого торга и демонстративных попыток уйти пешком по трассе нам все же удалось скинуть цену примерно на треть, и мы поехали.
Отойдя от дороги буквально пару сотен метров, мы тут же оказались в дикой холмистой степи, продуваемой всеми ветрами. Единственные признаки давнего присутствия человека — попадающиеся то здесь, то там рытвины и отвалы старых медных рудников, а из интересной растительности — суккуленты типа молодила, но довольно своеобразные и выглядящие более колючими.
Когда вокруг валяется такое количество ярких сине-зеленых камней, естественно, сразу же появляется надежда найти малахит. К сожалению, все минералы меди оказались поверхностными корочками, и ничего толкового мы так и не обнаружили.
Пейзаж вокруг прекрасен, но ставить здесь лагерь абсолютно невозможно: нужно спускаться к реке Аулган. Первая попытка поставиться была на небольшом лесистом островке. Впрочем, от этой идеи мы быстро отказались, так как нашли место получше чуть выше по течению: не такое влажное, да и с доступом к чистой воде попроще. Но и оттуда после часового сна пришлось сняться. Оказалось, что единственный в ближайших окрестностях удобный подход к воде облюбовали местные коровы, которые за время нашего короткого отдыха проламывались прямо через лагерь несколько раз. Когда одна из коров попробовала на вкус палатку, стало ясно, что нужно искать другое место, где коровьих следов и лепешек нет или хотя бы поменьше. Вдобавок, появилась тьма клещей: не слишком злобных (ощущение, что на человека они вообще не нападали), но огромных.
Ниже по течению в реку впадал небольшой, но широкий ложок — совершенно сухой, слегка защищенный от ветра скалистыми стенками и с некоторым количеством ровных участков. Окрестные скалы оказались сложены яшмой — не слишком интересной, но пестрой, с красно-бурыми пятнами и полосами.
В одном из бортов природой были созданы яшмовые ступени, которые оказались идеальными для обустройства многоуровневого лагеря: здесь — печка, там — посуда, а на этой ступеньке удобно сидеть… Клещей меньше не стало. Просто мы убедились, что они неагрессивны, и перестали тратить на них время и силы: лишь периодически кого-нибудь из них легким щелчком отправляли подальше от палатки, рюкзаков и одежды.
А перед лагерем, в самом устье лога, обнаружилась полянка первоцветов. Желтые тюльпаны Биберштейна были уже в самом цвету, а рябчики — пока только в бутонах.
Поскольку мы еще не знали, насколько часто они нам будут встречаться и попадутся ли вообще, это стало окончательным аргументом, чтобы остаться на ночь здесь и полюбоваться цветами, когда бутоны распустятся. А когда пошли осмотреть окрестности, выше на тропе увидели множество других, более редких тюльпанов. Это был нежно-лиловый тюльпан поникающий.
День второй, 14 апреля.
Аулганское ущелье, продолжение
Еще вечерний осмотр дальнейшего пути показал, что низом по реке лучше не ломиться: скальные прижимы уходят прямо в воду, а все вокруг заросло колючими кустами. К рассвету поднялись налегке на перевал — поснимать виды и разведать дальнейшую дорогу.
Впрочем, к рассвету — это сильно сказано: склонов было почти не видно за густой пеленой тумана. Лишь изредка в нем появлялись просветы, сквозь которые просвечивали фрагменты совершенно пастельных пейзажей. Когда встретились вплотную с гадюкой, успевшей принять угрожающую стойку, стали ходить осторожнее.
Вершины небольших хребтов сложены яшмой, как и склоны ущелья. Но здесь она другая, с более интересным рисунком. Подобрали несколько камушков с потенциалом на полировку. Здесь же, на перевале, позавтракали припасенным с собой вяленым кроликом, которого тут же окрестили Рамзесом (лежавшую в рюкзаке упаковку вяленой утки по аналогии назвали Хашепсут, а курицу — Клеопатрой).
После некоторых раздумий (изначально планировали ночевать в этом месте пару дней и ходить радиально), решили все же перетащить лагерь за перевал — так на следующий день осталось бы меньше идти. Разведка налегке показала, что приток Аулгана после спуска легко перешагивается, дальше начинается кабанья вотчина, за ней — неприятные, но вполне преодолимые скальные прижимы… Зато оттуда можно спокойно снова подняться на хребет по траектории наименьшей крутизны и выскочить на дорогу в Гай почти по ровной местности.
На ночь обосновались у начала подъема. Речка здесь делает крутой изгиб, образуя крошечную заводь: если не окунуться, то ополоснуться немного вполне можно. Дополнительный плюс для фотографа — возможность буквально за несколько минут вскочить из чащи на гребень, как только пойдет свет. Да и площадка относительно ровная — правда, только под одну палатку. Но эта стоянка хороша только ранней весной: вся площадь густо поросла всходами молодой крапивы, и что здесь будет твориться ближе к лету — представить страшно.
Поставились, стали разведывать дорогу дальше… И вскоре наткнулись на целый склон, сплошь поросший прострелом раскрытым, или сон-травой. Ее мы встречали и раньше, но отдельными кустиками, а здесь — целый склон!
Ночь подарила прекрасное звездное небо над ущельем и первый и единственный снятый за всю поездку астропейзаж. Снимать, к сожалению, пришлось в один кадр: стремительно набегавшая облачность не давала никакой надежды на съемку материала для стека, чтобы уменьшить шумы и проявить больше звезд.
День третий, 15 апреля.
Дорога в Гай
Пешком от верховий Аулганского ущелья до города Гай — с десяток километров, большая часть которых проходит по хорошей дороге. Словном, легкая и комфортная прогулка — если бы не ураганный ветер… И не карьер с разноцветной яшмой, который нам попался буквально в начале пути. Выработку, по всей видимости, прекратили недавно: еще ничего не заросло, следы техники достаточно свежие.
Яшма здесь своеобразная: она сразу распадается по трещинам на небольшие аккуратные кубики. Ярко-красная, с охристыми разводами и местами зеленовато—синей побежалостью, в полевых условиях она выглядит чрезвычайно эффектно. Набрав приличную гору самых зрелищных образцов и с трудом отобрав из них несколько килограммов самых-самых, мы, груженые, отправились в дальнейший путь. К сожалению уже дома выяснилось, что все это многоцветье — поверхностное, а после шлифовки ишкининская (ну надо же как-то ее назвать) яшма становится однородной и довольно скучной. Знали бы заранее — конечно, пошли бы в Гай налегке. Встретившийся по дороге парень-мотоциклист с интересом расспросил о нашем путешествии и рассказал о своих.
На входе в Гай на постаменте вместо вездесущего танка стоит горнодобывающая машина. А рядом — впечатляющее, хотя и потрепанное временем граффити на тему Хозяйкой Медной Горы и добываемых здесь минералов. Причем с формулами. Пирит, халькопирит, халькантит… В основном, конечно, медные и железные руды. Сам городок — вполне ухоженный, приятный, хотя и почти напрочь лишенный каких бы то ни было достопримечательностей.
День четвертый, 16 апреля.
За калиновской яшмой
Договорившись в гостинице в Гае оставить вещи до вечера, мы (на этот раз без приключений) вызвали такси и отправились на поиски знаменитой калиновской яшмы. Карьер в Калиновке сейчас полузаброшен, затоплен, стенки сохраняет достаточно крутые, а подходы к рукотворному озеру до сих пор охраняют огромные сугробы.
Поэтому начать решили не с самого карьера, а с камушков на дороге и по бортам. Не найдя решительно ничего примечательного, мы уже решили, что время былой славы калиновской яшмы прошло и собрались разворачиваться, как вдруг заметили, что к огромным глыбам у затопленного карьера подобраться все же можно, обойдя выработку южнее. И тут — началось!
Многоцветье камня — темно-вишневых, нежно-розовых, иногда ярко-салатовых тонов, испещренного прожилками септарий и покрытого выразительными дендритами — заставило глаза разбегаться во все стороны: что бы такого еще взять? В итоге пришлось из самых ярких и красочных образцов выбирать самые-самые, снова думать, снова выбирать… Пока не осталось столько, чтобы можно было без особых проблем дотащить до Гая.
На одну роскошную глыбу килограммов под двести весом у меня так и не поднялся молоток. Пусть лучше ее найдет в целом виде какой-нибудь камнерез на машине и сделает из нее что-то красивое: блок качественный, без трещин, а расцветка и впрямь редкостная…
К счастью, мы находились в непосредственной близости города, рюкзаки — в гостинице, и всего-то оставалось — довезти всю эту красоту до другой гостиницы, уже в Орске. Откуда спокойно отправить транспортной компанией домой и на время забыть о лишних камнях в рюкзаке.
День пятый, 17 апреля.
Яшма горы Полковник
Месторождения яшмы разбросаны чуть ли не по всему Южному Уралу. Но когда говорят об орской яшме в узком смысле, часто имеют в виду яшму горы Полковник. Именно этим камнем отделана у нас станция метро Маяковская, мавзолей Ленина, и, конечно, Яшмовая комната — совсем новая и, пожалуй, теперь главная достопримечательность Оренбурга.
Собственно, горой это место назвать сложно. Так, небольшая возвышенность среди степей на южной окраине Орска, сразу за рекой Орь. Доехать туда можно рейсовым городским автобусом, что мы и сделали. Близость города здесь не чувствуется, но и пейзаж довольно скучен: ровная степь, кое-где перерытая канавами — следами яшмодобычи. Канав немного и они неглубоки: лично я так и не смог понять, каким образом отсюда были извлечены тонны и тонны яшмы для отделки столь внушительных сооружений. Ожидал увидеть более масштабный карьер, но его не было нигде - ни на спутнике, ни на местности.
По сравнению с лучшими образцами калиновской, орская яшма поначалу кажется скучноватой: красновато-бурая, с многочисленными белыми прожилками, больше всего она напоминает бекон. Впрочем, отдельные камни с нетипичным и более интересным рисунком попадались. Копать и ломать ничего не надо, да и запрещено: все же особо охраняемая природная территория. Ходи по полю, да собирай: девять из десяти подобранных на поле случайных камней будут той самой орской яшмой.
Степь вокруг Полковника основательно истоптана скотом, кое-где распахана, и великолепия первоцветов, как в Аулганском ущелье, тут нет. Лишь единожды попалась небольшая кучка тюльпанов Биберштейна.
Насобиравшись вдоволь, вернулись в город и отправили домой уже вторую посылочку с камнями. Подумав, я положил туда же тяжеленный и оказавшийся довольно бесполезным телеобъектив: на следующий день должна была начаться заключительная и самая длинная автономная часть нашего путешествия.
День шестой, 18 апреля.
Гора Шайтан
До станции Кувандык доехали из Орска на электричке. Она здесь одна в день, но время удобное, а электричка на удивление не набита. После непродолжительного торга с таксистом поехали в Новосакмарск. По дороге понял, что можно было и не торговаться: за такую дорогу (точнее, за ТАКОЕ вместо дороги) назначенная цена была более чем адекватной. Уже на подъезде таксист показал дерево, на которое он несколько лет назад будто бы залезал, когда драпал от медведя. Что делать медведям в этих степях — ума не приложу, поэтому лишь вежливо покивал, ухмыльнувшись про себя. Впрочем, позже местные жители рассказали, что в окрестностях Кувандыка мишек действительно немало. Так что может и правду рассказывал таксист, кто ж знает?
Вообще, названия деревень в этих краях любопытные: Новосакмарск, Новокурск, Первомайск… Как будто речь идет о городах, а не о деревеньках в несколько домов, к которым и дороги-то нормальной нет. Предположу, так вполне могло быть: проектировался город, к примеру, при только что разведанном месторождении, поставили несколько домиков, собрались делать рудник или завод… Но потом что-то пошло не так.
Перейдя маленький ручеек — приток Сакмары — стали подбираться ближе к подножию горы, подыскивая подходящее место для лагеря. На берегу Сакмары его не нашлось: берега везде глинистые, обрывы несколько метров, к воде не подобраться. Да и деревня слишком близко. А вот на ручейке хорошее место для стоянки найти удалось: в одном месте он образовал естественную заводь с довольно глубокой купелью и даже крошечным водопадиком.
Накупавшись вдоволь, насколько это возможно в ледяной воде, пошли на Шайтан-гору по ближайшему относительно пологому отрогу. По пути встретили двух улепетывающих зайцев.
Ближе к закату сверху открылись прекрасные виды. Горы здесь чуть более лесистые, а местность — чуть более населенная, чем в окрестностях Аулганского ущелья. Над зеленым морем перелесков с островками распаханных полей поднимались многочисленные конусообразные, лишенные растительности вершины, а склоны Шайтана поросли сплошным ковром диких тюльпанов.
Почему столь зловеще назвали эту совершенно несложную и очень живописную вершину — ума не приложу. Наверняка есть какая-то легенда, но я ее не знаю.
День седьмой, 19 апреля.
Переезд в Дубиновку
Значительная часть природных красот юга Оренбуржья расположена в непосредственной доступности от железной дороги Оренбург-Орск. Чем мы и воспользовались. Просто приметили несколько станций, на которых нужно выходить, чтобы увидеть что-то красивое, и перемещались между ними электричками. Налюбовавшись горными пейзажами, открывающимися с дороги по пути в Кувандык, сели на электричку и вышли через несколько станций на Дубиновке. Теперь нам предстояло провести четыре дня в Долгих Горах.
Солнце, окруженное огромным гало, подчеркивало силуэт то ли майянской пирамиды, то ли вавилонского зиккурата. На самом деле загадочное сооружение было, конечно, руинами коровника, но кадры получились эффектные.
Хорошо укатанная дорога подобралась по склону практически к самому хребту и спустилась к небольшой речке. Вода здесь — редкость, и ручейки в основном крошечные и пересыхающие. Поэтому запаслись на всякий случай пустыми емкостями — но все же удалось так или иначе привязать каждую из ночевок к источнику воды.
Среди молодого редкого леска на берегу речки мы и поставили лагерь. Вдруг на другом берегу показалась машина. Вышел водитель, настроенный, как показалось, довольно недружелюбно. Начал расспрашивать, кто такие, откуда и зачем прячемся. Думали, егерь. Оказалось нет, просто бдительный гражданин, едет то ли на охоту, то ли с охоты. Расстались нормально, больше в этот вечер людей не было.
На закате поднялись на ближайший отрог поснимать. Ветрено, но красиво. А речка наша, оказывается, чуть дальше запружена и вскоре превращается в огромное болото, хорошо видимое сверху. На него-то, видно, и ехал охотиться бдительный гражданин.
День восьмой, 20 апреля.
Долгие Горы
Света нет, прохладно… Прекрасная погода для того, чтобы сделать большой переход, не отвлекаясь на всякую ерунду вроде фотографии. Но не получилось. Сразу же после выхода мы увидели огромное поле, сплошь заросшее сон-травой. Ну как тут было не сделать фотостоп, даже при отсутствии света?
Дальше начинался подъем на хребет, который нам нужно было перевалить — вначале почти незаметный, по неплохой грунтовой дороге. Но вода на этом закончилась. Вместо речушки — практически сухое русло, кое-где чуть подзаболоченное. В конце концов нашли лужицу, из которой можно было начерпать хоть сколько-то относительно чистой воды и решили: если не найдем места лучше — надо вставать здесь.
Как ни странно, место лучше нашлось выше по течению: здесь вода, видимо, уходила под землю, а выше - вполне себе речка. Но с местами под палатку проблема: то сплошь высоченная сухая трава (в случае пожара место для лагеря так себе), то нора в склоне — логово какого-то крупного зверя, явно обитаемое. Поднявшись еще чуть выше и подобрав по пути сброшенный рог косули, нашли все же симпатичную ровную площадку с более чем достаточным количеством дров вокруг и относительно приличным подходом к воде. Речку можно перешагнуть практически в любом месте, но вода хотя бы есть — и чистая!
Поставились, налегке сбегали чуть выше — оглядеться. Света по-прежнему нет, хотя виды и хороши. Потом он все же пошел, и еще какой! Но — буквально в последние минуты заката, когда мы вернулись в лагерь, а сил бежать наверх уже не было: дневной переход изрядно вымотал. Остаток вечера прошел за выпиливанием из рога с помощью походной пилы пригодных для резьбы частей. Тащить его целиком не было никакой возможности, а выбросить — жалко. Занятие получилось… Мягко говоря, медитативное.
День девятый, 21 апреля.
Долгие Горы, продолжение
Утро началось с долгого и утомительного подъема навстречу сбивающему с ног ветру. Видимость почти нулевая: на хребет зашло облако. Нужно было просто идти, идти, идти…
Внезапно облако стало почти прозрачным, а вдали показались невнятные силуэты гор. И тут же слабые лучи солнца начали пробиваться через белесую пелену. Побросав рюкзаки, мы схватили фототехнику и бегом рванули к ближайшему склону: непонятно, на сколько минут сохранится свет.
Открывшаяся картина стоила того: вдаль, извиваясь, уходили два параллельных невысоких хребта, иногда называемых «спиной дракона». Свет менялся непрерывно, мягкие лучи освещали то одни вершины, то другие… Но буквально через несколько минут феерия закончилась. Было по-прежнему видно, куда идти, худо-бедно различался окружающий пейзаж… Но не более: все стало равномерно-плоским.
На подходе к Малому Косымскому ущелью ветер превратился в настоящий ураган, а рюкзаки обрели такую парусность, что идти стало совсем тяжело. Но главное мы уже сделали: хребет перевалили, вниз будет проще.
«Ущельем» это место можно назвать с большой натяжкой: пара довольно пологих, с выходящими лишь местами скалами горных гряд, и тропинка между ними. Внизу совершенно сухо: река Малая Косымка оказалась совсем уж малой. Но здесь хотя бы нет такого ветра.
Отправились на поиски воды. В одном месте, уже на выходе из «ущелья», нашли участок русла, в котором сохранилось чуть-чуть невнятной жидкости. Место открытое, хотя и живописное, дров почти нет... Но за неимением лучшего решили поставиться здесь.
Пока готовился обед, вдали показался какой-то зверь. Первое впечатление — дикий: к нам подходить не спешит, бегает вокруг лагеря на ощутимом отдалении, иногда осматривается, подходит чуть ближе то с одного края, то с другого… А потом отскакивает назад, не издавая никаких звуков. Неужели степной волк? Загадочный зверь становился все смелее, перемещался все так же кругами, но радиус понемногу сокращал. Оказалось, все же собака. Овчарка-подросток. Наконец, собака обнаглела настолько, что начала рычать и периодически нас облаивать. Причем то лает, то рычит, то хвостом виляет. Вроде чистая, но без ошейника. И повадками на домашнюю совершенно не похожа. Ожидаемый пастух так и не вышел из-за пригорка. Некоторое время псина пыталась нас прогнать, делая в сторону лагеря резкие выпады с лаем, а мы стояли с палками наготове: чего можно от одичавшего животного, было не очень понятно.
Решили оставить пока лагерь вместе с собакой и сходить на разведку — в надежде, что надоест и уйдет. Собака осталась на месте, за нами не увязалась, а мы буквально километрах в полутора нашли прекрасную стоянку — на берегу речки побольше, с изобилием чистой воды, дров и даже со сделанной кем-то импровизированной скамьей и столиком.
Решили, что лагерь надо перемещать, вернулись… Собака ждала нас, как ни в чем не бывало — но агрессии уже проявляла куда меньше. Зато начала явным образом выпрашивать еду. Поскольку прикармливать животинку, которую мы не могли взять с собой, совершенно не хотелось — относили остатки на некоторое удаление от лагеря. Разумеется, она это прекрасно видела, тактично дожидалась, пока уйдем, и шла туда же подкрепиться.
Свернулись, пошли. Собака некоторое время следовала за нами на ощутимом отдалении, потом вроде отстала. В течение нескольких часов на новом месте мы ее не видели. Вернулись с очередной радиалки уже в сумерках. По пути встретили барсука. Сначала я был уверен, что это обычный в тех краях сурок. Но вел он себя очень странно. Морда в землю — так, что не видно в траве, задом кверху… И деловито так прогуливается по степи. Сурки — те обычно от своих нор не отходят. Только когда зверь приподнял морду — вытянутую, с характерными полосками, стало понятно, что это барсук. Вразумительно снять его так и не успели: пока копались с объективами, барсук заметил нас, подумал пару секунд и пустился наутек.
А вечером в лагере нас снова ждала собака — видимо, нашла по следу. И ясно дала понять, что будет ночевать здесь же, а от нашего мнения в этом вопросе ничего не зависит. Деваться было некуда.
День десятый, 22 апреля.
Спуск в Кондуровку
Как и ожидалось, наша незваная гостья осталась в лагере до утра, и так же ожидаемо вызвалась провожать нас дальше. Теперь она обнаглела окончательно, постоянно путалась под ногами, бегала вокруг. Пришлось прикладывать довольно ощутимые усилия, чтобы не отдавить ей случайно лапу. Один раз я все же замешкался и слегка наступил — собака взвизгнула, отскочила… Но ни рычать, ни бросаться не стала, а спустя пару секунд продолжила виться вокруг волчком. Особенно сложными в таких условиях стали походы в туалет: отойти было решительно невозможно, тут же увязывалась следом. Причем заходит постоянно сзади, вплотную, поворачиваешься — снова за тебя. Стоишь и думаешь: цапнет или нет?
Так и дошли вместе до самой станции — мимо действующего карьера, где она решила защитить нас от другой собачки, совсем мелкой, но громкой. Произошла короткая бескровная стычка, после чего мелкая карьерная собачка погнала нашу, та остановилась на подумать… А вскоре снова бежала за нами (точнее, перед нами), по-прежнему пытаясь сбить с ног или подставить лапу под ботинок. В деревне собака первым делом пошла с громким лаем и рыком на привязанного быка. Бык рванулся, резко натянувшийся канат просвисел буквально в нескольких сантиметрах от моей ноги… Но обошлось. Такого же смелого гуся, который пошел на собаку с шипением, вытянув шею и выставив вперед угрожающий клюв, наша новая знакомая проигнорировала совершенно, даже не тявкнула. Видимо, сочла соперника совсем уж не заслуживающим внимания. А напоследок — чуть не рванула с нами в электричку. Хотя мы делали все, чтобы случайно ее не приручить, и вообще давали периодически понять, что она — не наша собака.
Что с ней случилось? Умер хозяин и осталась одна в степях? Или, может, живет с кем-то, просто уходит периодически погулять на несколько дней? В любом случае, ни к каким бродячим стаям она никогда не прибивалась. Повадки у нее - не бродячей собаки, хотя и не домашней. В природе явно освоилась, а вот как относиться к людям, да и другим собакам — пока определяется. Надеюсь, все у нее будет хорошо. Найти нового хозяина (если он ей вообще нужен) в большом селе будет легче. Собака-то красивая.
День одиннадцатый, 23 апреля.
Оренбург
Исторический центр Оренбурга производит двойственное впечатление. Старины здесь много, она буквально на каждом шагу… Но в основном в виде отдельных вкраплений, равномерно размазанных по хаотичной современной застройке. Уродливое, наспех построенное офисное здание, в которое «вмонтированы» роскошные некогда ворота усадьбы XIX века с выпадающими кирпичами здесь не редкость, а почти норма. Поэтому красоту старого Оренбурга надо искать — по подворотням, по подвалам, в скрытых от посторонних глаз переулках. Отдельные улицы пытаются привести в порядок, некоторые особняки неплохо отреставрированы, но в целом картина именно такая. Вдобавок — очень много странного и даже нелепого новодела. Как будто должность главного архитектора города то ли вакантна много-много лет, то ли любые документы на любое строительство подписываются вообще не глядя, без какой-либо заботы о целостности облика города.
Движение на улицах выглядит довольно хаотичным. Светофоры иногда встречаются, но установлены они в настолько неудобных и неочевидных местах, что игнорируются как пешеходами, так и водителями — причем все как будто относятся к этому с пониманием, а нарушают правила осторожно, с полнейшим уважением друг к другу. Добавим к этому огромное количество студентов-индийцев на улицах, и ассоциация с «далекой и загадочной» станет еще более очевидной. Что ж, «ворота в Азию» — они такие.
Тем не менее, Оренбург мне понравился. Есть в нем какая-то своя атмосфера, сохранившаяся вопреки тому, что центр большинства российских городов в последние годы стал выглядеть везде более-менее одинаково. Оренбург — другой, и совершенно не стремится стать таким, «как вся Россия».
Говоря об Оренбурге, невозможно не упомянуть о самой новой (и, возможно, самой значимой) его достопримечательности — Яшмовой комнате. Просто подобного нет больше нигде в мире. Комната, стены которой сплошняком представляют собой панно из орской яшмы, набранные в технике русской мозаики, была открыта буквально пару лет назад и вошла в экспозицию центра Эрмитаж-Евразия. Удивительно, что вся яшма вроде бы взята из единственного месторождения — с той самой горы Полковник. Хотя подозреваю, без отдельных инородных вкраплений для реализации художественного замысла все же не обошлось. Внимательно разглядывая идеально подогнанные по рисунку плитки с волнистыми краями, я замечал элементы, очень похожие на калиновскую яшму (ну нет на Полковнике таких цветов), а также, возможно, из других, неизвестных мне месторождений. Но общая цветовая гамма действительно соответствует Полковнику.
Когда до путешествия я разглядывал фотографии комнаты, решил, что процесс изготовления был довольно простым: для каждого панно брали спил большой глыбы, распускали его на четыре большие пластины и разворачивали. Оказалось все куда сложнее: выглядящий естественным для целого камня рисунок каждой из четвертей изначально набран из небольших фрагментов — так, что разглядеть стыки и мозаичность рисунка можно только вплотную. Собственно, именно эта техника создания иллюзии целого камня из маленьких кусочков и называется русской мозаикой.
Понравилась статья? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал!
Возник вопрос по статье? Не стесняйтесь задать его в комментарии.