В одном из самых известных ресторанов города отмечали свадьбу. Однако праздничная атмосфера радовала далеко не всех. По правую руку от жениха, с явно недовольными и напряжёнными лицами, расположились две женщины.
Эти дамы были самыми близкими для Олега, не считая его молодой супруги. Мать жениха, Валентина Петровна, и его сестра Света выглядели так, будто пришли не на праздник, а на траурное мероприятие. Их мрачные лица не остались незамеченными, особенно когда Валентина Петровна неожиданно расплакалась. Женщина с собранными в строгий пучок волосами и в чёрном наряде словно подчёркивала, что находится здесь против своего желания. Её слёзы совсем не были похожи на слёзы радости.
Ведущая, не уловив неловкости, попыталась разрядить обстановку шуткой. Взяв микрофон, она громко сказала:
Как трогательно! Валентина Петровна прослезилась от умиления. Ещё бы — такой важный день! Давайте попросим маму жениха поздравить молодых!
Не дожидаясь реакции, тамада протянула микрофон плачущей женщине. Валентина Петровна выпрямилась, медленно встала, промокнула глаза платком, поджала губы и после паузы произнесла:
Олег, ты мой единственный сын. Женитьба — твоё решение, и, наверное, это стоит отметить. Но я всегда говорила и буду говорить: настоящая семья — это мы, твои родные, мама и сестра. А Катя… Она просто твоя жена и никогда не станет по-настоящему родной.
Её слова повисли в воздухе. Света попыталась остановить мать, дёрнув её за платье, но было уже поздно. Жених и невеста заметно помрачнели, гости начали перешёптываться. Особенно недовольны были родители невесты, сидевшие по другую сторону от молодых. Валентина Петровна осеклась и решила всё-таки закончить на более позитивной ноте:
Что ж, молодые, поздравляю! Горько!
Пока молодожёны целовались, гости продолжали обсуждать произошедшее. «Совсем с ума сошла такое на свадьбе говорить! Видно, Катя ей не по душе».
Мама Кати выглядела так, будто вот-вот готова была вцепиться в аккуратный пучок на голове будущей родственницы, только что произнесшей весьма двусмысленный тост. Лишь немногие родственники со стороны жениха понимали: Валентина Петровна просто «в своём репертуаре». С тех пор как от неё ушли три мужа, она стала особенно недоверчивой и признавала только кровные узы. Женщина постоянно твердила, что все вокруг способны предать — и муж, и жена могут в любой момент бросить или обмануть. Надёжными она считала лишь тех, с кем связана по крови.
Олег, поцеловав молодую жену, вернулся на место и бросил на мать сердитый взгляд. Валентина Петровна же оставалась невозмутимой. Ей эта свадьба с самого начала была не по душе. Олег и Катя уже три года жили вместе, и, по её мнению, официально регистрировать отношения было совершенно незачем. Когда сын сообщил ей о подаче заявления в ЗАГС, она попыталась его отговорить:
Олег, зачем тебе это? К чему эти формальности? Посмотри на меня — у меня за плечами три развода! Я знаю, о чём говорю. Живите вместе, пока вам хорошо. Зачем возиться с документами, если всё равно расстанетесь?
Не говори так, мама. Почему мы должны расстаться? — раздражённо отвечал Олег. — Мне кажется, три года — это уже серьёзный срок, чтобы проверить чувства. Ты с нашим отцом столько прожила, а с другими и двух лет не выдержала.
Вот именно, сынок, вот именно! Я о том и говорю: ни муж, ни жена никогда не станут тебе ближе, чем мы — твоя семья. У тебя есть я и сестра. Мы — твоя опора. Живи с Катей, пока всё хорошо, но незачем вам эти штампы.
Олег, конечно, не послушал мать. Поэтому она и злилась, придя на свадьбу. Нарядилась в строгое чёрное платье, собрала волосы в пучок — всем своим видом показывала, что присутствует на похоронах, а не на празднике.
... Катя считала себя терпеливым человеком и уже привыкла к странностям свекрови. Она знала, что Валентина Петровна не в восторге от их брака, но такого открытого недовольства не ожидала. Ей было стыдно перед своими родителями, и она побледнела во время тоста свекрови. Особенно неприятно было то, что Света, сестра Олега, поддерживала мать. Несмотря на то что именно вмешательство Валентины Петровны разрушило её собственный брак.
Катя слышала эту историю: Света когда-то любила мужа, родила от него дочь. Но мать постоянно внушала дочери, что он ей изменяет, что ненадёжный и мало зарабатывает. Света сначала не верила, но со временем материнские слова сделали своё дело: она начала сомневаться в супруге, следить за ним, устраивать скандалы. В итоге брак распался, хотя так и осталось неясным, был ли муж действительно неверен. Валентина Петровна же была уверена: гулял.
Катя, хоть и недолго знала будущую свекровь, уже сомневалась в её объективности. Ей казалось, что бывший муж Светы просто не выдержал постоянного контроля, подозрений и давления, поэтому и ушёл туда, где поспокойнее. Сама Татьяна была уверена, что её такая судьба не ждёт. Она считала себя терпеливой и готовой закрывать глаза на странности свекрови. К тому же Олег, в отличие от сестры, был более самостоятельным и не поддавался так легко на чужое влияние.
Свадьбу Валентина Петровна всё же испортила. Катя с облегчением выдохнула, когда торжество завершилось, ведь всё это время она была как на иголках, ожидая от свекрови очередной выходки.
... После свадьбы жизнь постепенно вернулась в привычное русло. Катя и Олег уже несколько лет были вместе и давно усвоили: чем меньше Валентина Петровна знает об их делах, тем спокойнее им живётся. Они старались не посвящать маму Олега в свои планы. Но как это возможно, если спустя год после свадьбы они решили купить собственную квартиру?
Олег копил на жильё очень давно, ещё до знакомства с Катей, и продолжал откладывать, уже живя с ней. Катя тоже вносила свой вклад, пусть и небольшой — её зарплата была примерно в три раза меньше, чем у мужа. Но разве это имело значение? Они были семьёй, единым целым. В итоге им удалось накопить на хорошую двухкомнатную квартиру. Супруги выбрали вариант, который нравился обоим, и уже готовились к сделке. Скрыть такие новости от Валентины Петровны было бы невозможно — она всё равно бы узнала и наверняка обиделась бы на скрытность. Поэтому Олег решил рассказать ей сам.
Он сообщил новость по телефону, но Валентина Петровна тут же примчалась к сыну. Она не стала ждать его дома, а перехватила Олега возле работы. Сердитая и запыхавшаяся, она буквально подбежала к его машине, резко открыла дверь и плюхнулась на пассажирское сиденье.
Фух, еле успела! Я уже давно ждала тебя у входа и заметила, как ты направился к парковке. Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.
Может, поедем к нам, мам? Катя испекла курник, поужинаем и всё обсудим.
Нет, разговор будет здесь. Выключи двигатель, — строго сказала Валентина Петровна. — Не хочу, чтобы при Кате этот разговор шёл. Она нам чужая, нечего ей лезть в семейные дела.
Она и есть моя семья, — устало вздохнул Олег, в который раз повторяя одно и то же.
Никогда! Слышишь, никогда она не станет тебе по-настоящему родной! Твоя семья — это я, твоя сестра и племянница. Только мы тебе родные. Я пришла, чтобы не дать тебе совершить большую ошибку. Послушай меня, и когда-нибудь ты скажешь мне спасибо. Ни в коем случае не оформляй квартиру на себя. Это будет считаться совместно нажитым имуществом. Запиши её на Свету. Сестра — это семья, и квартира в любом случае останется у нас, даже если вы с Катей разведётесь.
Мама, ради бога, не начинай, — Олег схватился за голову. — Я этого не сделаю. И как я, по-твоему, должен это объяснить Кате?
А почему ты вообще должен что-то объяснять этой девице? — возмутилась Валентина Петровна. — Деньги твои? Твои! Значит, ты вправе оформить квартиру на кого захочешь, а она не должна в это совать свой нос. А если боишься с ней поссориться, просто соври что-нибудь. Приведи её на сделку, а документы потом отдай мне, чтобы она их не увидела.
Всё, мама, хватит. Я не хочу больше об этом говорить, — Олег завёл машину и аккуратно выехал с парковки. — Знаешь, я передумал звать тебя на ужин. С твоим настроем ты только будешь трепать Кате нервы. А ей сейчас волноваться нельзя. Катя беременна, мама. Ты слышишь? Ты скоро станешь бабушкой. Может, хоть это тебя обрадует.
Может, и обрадовало бы, — нахмурилась Валентина Петровна, — если бы я была уверена в твоей жене. Вот дочка Светы — это точно моя внучка, а в вашем случае такой уверенности нет. И вообще, сынок, ты меня только расстроил. Тем более, если Катя беременна, ты тем более должен оформить квартиру на Свету. Когда ребёнок родится, у него тоже будет доля.
Всю дорогу Валентина Петровна продолжала уговаривать сына, говоря ему очень обидные вещи.
Олег молчал, крепко сжав зубы. Ему не хотелось грубить матери, но и настроение было уже испорчено. Так же молча он высадил её у подъезда, а Валентина Петровна уже праздновала победу, решив, что сын просто задумался над её словами и, скорее всего, поступит так, как она хочет.
... На самом деле у Олега даже не было таких мыслей. Уже на следующий день они с Катей оформили сделку и стали счастливыми обладателями прекрасной двухкомнатной квартиры в центре. На новоселье ни Валентину Петровну, ни Свету не позвали, чем вызвали бурное недовольство родственниц. Валентина Петровна так обиделась, что полностью прекратила общение с сыном. Несколько месяцев она не звонила и не приходила, а когда Олег сам пытался связаться с ней, отвечала сухо и резко обрывала разговор.
Честно говоря, Кате и Олегу так было даже легче. Жить стало спокойнее, а в Катином положении это было особенно важно.
У Кати родился сын. Не сообщить об этом бабушке было бы некрасиво. Тем более что Валентина Петровна вроде бы смягчилась: приехала в роддом и даже выдавила из себя улыбку, когда ей дали подержать внука на руках. Более того, она предложила свою помощь: пару раз в неделю приезжала понянчиться с малышом, давая Кате возможность отдохнуть.
Так продолжалось несколько месяцев, пока ребёнку не исполнилось полгода и не стало окончательно ясно: мальчик очень светловолосый. Светлые волосы у ребёнка темноволосых родителей! Как тут промолчать? Сначала Валентина Петровна только намекала:
Кать, а может, твоя мама крашеная? Вдруг у неё от природы светлые волосы? А то как так получается? Твои родители тёмненькие, ты тёмненькая, Олег тоже, а ребёнок — как одуванчик.
Катя и Олег понимали, на что намекает свекровь, но только отшучивались в ответ. Однако Валентина Петровна не унималась и однажды прямо сказала сыну наедине:
Олег, ну ты и дурак! Не послушал меня с квартирой! А жена-то тебе рога наставила! Вот и вкалываешь теперь на чужого мальчишку. Неужели ты сам не видишь? Этот ребёнок не твой! Он совсем на тебя не похож! И главное — эти светлые волосы! Откуда они у темноволосых родителей?
Олег поругался с матерью и вернулся домой мрачнее тучи. Катя сразу всё поняла:
Что, наша горячо любимая Валентина Петровна опять высказалась насчёт «чужого» ребёнка?
Кать, с чего ты взяла? Не переживай, просто на работе неприятности.
Не надо, Олег, я всё вижу и давно понимала, что к этому идёт. Знаю, ты сейчас не веришь своей маме, как когда-то не верила твоя сестра. Но ведь Валентина Петровна всё-таки развела Свету с мужем. Конечно, мне было бы проще обидеться, но я предпочитаю учиться на чужих ошибках. Сейчас ты маме не веришь и во мне не сомневаешься, но если она будет постоянно тебе «капать на мозги» — а она будет, ты сам знаешь, — всякое может случиться. Я не хочу, чтобы между нами оставались хоть малейшие сомнения! Слышишь? Завтра утром мы возьмём сына и поедем сдавать тест ДНК.
Катя, ты с ума сошла! — воскликнул Олег. — Мне это не нужно, я и так знаю, что это мой сын.
Ты, может, и знаешь, а твоя мама — нет. И знать не хочет. Будет всем твоим родственникам об этом говорить. За твоей спиной начнутся пересуды. Я этого не допущу, Олег. Мы сделаем анализ, чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос и заткнуть рот твоей маме.
... Через несколько дней Валентина Петровна была очень удивлена неожиданным визитом сына. Олег вошёл к ней, открыл дверь своим ключом, но тут же положил его на столик и демонстративно указал матери.
Всё, мама, я возвращаю тебе ключ от твоей квартиры. Этим я хочу провести чёткую границу: есть ты, а есть мы с Катей. Мы с Катей и сыном — семья, и прошу больше не вмешиваться в нашу жизнь.
Отлично она тебя обработала, — процедила Валентина Петровна, поджав губы. — Ты воспитываешь чужого ребёнка и от своей семьи отворачиваешься. И это не только моё мнение, все уже видят, что мальчик не твой. Даже твой дядя так считает, я с ним говорила…
Хватит, мама! Прекрати! — сорвался Олег, его голос сорвался на крик. — Катя знала, что ты устроишь этот спектакль, и именно она предложила сделать тест ДНК, чтобы поставить точку. Я сам поехал в клинику, всё организовал. У меня и у сына взяли образцы. Хочешь доказательств? Вот они!
Олег достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и бросил его на стол перед матерью.
Читай! Здесь чёрным по белому: 99,9%. Вопрос закрыт. И чтобы закрыть ещё один: моя настоящая семья — это Катя и наш сын. А ты, мама, своими словами всё отравляешь, как ядовитая змея. Я устал от твоих нападок. Вот тебе ключ от твоей квартиры — в нашу больше не приходи. Прощай.
Олег, подожди, сынок! — Валентина Петровна бросилась за ним, её голос дрожал от отчаяния. — Ну ошиблась я! С кем не бывает? Я же для твоего блага стараюсь! Ты не можешь вот так взять и порвать с матерью!
Её слова повисли в воздухе. Олег вышел, не оглядываясь, твёрдо решив больше не позволять матери вмешиваться в его жизнь. Да, она дала ему жизнь, но это не давало ей права диктовать ему, как жить дальше.
Еще истории:
Приехала за вещами после развода и обомлела, с кем живет мой бывший муж.
«Выполни мое последнее желание». Согласилась дать развод с одним необычным условием.