Свои заметки я начну с того, что по природе своей не болею горной болезнью. Не в прямом смысле, конечно. То есть я не имею никакого отношения ни к альпинизму, ни к восхождениям, ни даже просто к тем, кто считает, что лучше гор могут быть только горы. Мне просто нравятся горы, и я старался не упускать случая подняться на обычные туристические точки в Альпах во время своих визитов в Швейцарию. А это все среднегорье. Выше Шилтхорна в Бернских Альпах (2970 метров) я не поднимался.
Пик Монблан – самая высокая точка Альп и Западной Европы, расположен на границе Франции (департамент Верхняя Савойя) и Италии (область Валле-д'Аоста). Хотя вершина часто считается французской, фактически она находится в спорной зоне, на которую претендуют обе страны, при этом северные склоны контролируются Францией, а южные – Италией.
Французский город-курорт Шамони располагается к северо-западу, а итальянский Курмайор – к юго-востоку от вершины. Обе стороны имеют доступ к вершине, а под горой функционирует 11-километровый тоннель.
Добираться до Шамони из Женевы по железной дороге не очень удобно. Сначала нужно доехать до Мартиньи, на что уходит около 1 часа и 40 минут, а потом подниматься около полутора часов на панорамном поезде Mont-Blanc Express по извилистой горной узкоколейной железной дороге.
И поэтому тоже в Шамони (официальное название города – Шамони-Мон-Блан (Chamonix-Mont-Blanc) я поехал на автомобиле в компании своей знакомой, которая отлично знала эти места.
Дело было ранним апрельским утром, а дорога вдоль швейцарской Ривьеры является весьма живописным местом даже по строгим местным критериям. Именно то, что подпадает под понятие взоротерапия.
По пути мы остановились на парковке, откуда открывался изумительный вид на ле Дент-дю-Миди (les Dents du Midi), или так называемые Зубы Полудня, – живописный горный массив в Шампери, в швейцарском кантоне Вале. Название дала необычная форма хребта, состоящего из семи основных вершин.
Этимологически оно связано с тем, что местные жители использовали положение солнца над этими пиками для определения времени. Этакий аналог солнечных часов.
Вокруг все еще лежал снег, как бы не понимая, что его время вышло, а противостояние с солнцем уже проиграно до следующей зимы.
Над Женевским озером, или Лак Леман, как называют его франкоязычные швейцарцы и сами французы, еще не проснувшимся то ли после ночи, то ли после зимы, стлался мягкий, но густой туман, как бы нежно укутывая водную гладь своим покрывалом, а прямо по центру в еще не оформившемся полностью свете раннего утра грациозно смотрелись эти самые Зубы Полудня.
Апрельское утро разгонялось быстро, и вскоре перед нами открылся чудный вид на Монблан. Бывает, что его закрывают облака, но нам повезло: панорамный вид был чистым, и сам исполин гордо предстал перед нами в бело-сером одеянии, освободившись от всего того, что могло бы помешать рассматривать его с того места, где мы остановились.
В Шамони мы приехали уже тогда, когда утро передало эстафетную палочку дню. Яркое солнце встретило нас своими приветственными лучами.
Этот совсем небольшой городок в департаменте Верхняя Савойя с населением чуть менее 10 000 человек (в горнолыжный сезон его численность увеличивается в несколько раз) вошел в историю как место проведения первых зимних Олимпийских игр в 1924 году.
Впрочем, сейчас, когда горнолыжный сезон уже закончился, на улицах и улочках Шамони народу было совсем немного. На то, что пик активности остался в прошлом, указывали и распродажи во всех магазинах и бутиках, имевших хоть какое-то отношение к горнолыжному спорту.
Прогулка по городку под лучами апрельского солнца не заняла много времени.
Шамони во многом предстал обычным представителем горнолыжного курорта, главным достоянием которого являются горы.
И ведь что интересно. Одни и те же вершины и хребты смотрятся совсем по-разному. Я даже не о том, как сильно меняет их отсутствие или присутствие снежного покрова или виды с разных сторон, ведь такие метаморфозы вполне естественны. Многое зависит и от солнечного освещения, что делает их в определенной степени неузнаваемыми.
А где-то снежный покров своим видом напоминал слегка волнующийся океан.
Как и положено, в Шамони есть памятники людей, чья жизнь была связана с Монбланом. Самым известным является памятник первому восходителю на Монблан Жаку Бальма и организатору экспедиции Орасу Бенедикту де Соссюру, а само покорение вершины состоялось 8 августа 1786 года.
Второй памятник, установленный в 1932 году, который точно не останется незамеченным, запечатлел Мишеля-Габриэля Паккарда, врача и ученого, который вместе с Бальма поднялся на вершину Монблана.
Как и во многих европейских городах, в Шамони есть памятник воинам, павшим в годы Первой мировой войны. Установлен он был вскоре после этого трагичного события, в 1921 году.
Из школьного учебника по географии мне была знакома фамилия исследователя Памира Алексея Федченко. Знал я и о том, что самый большой ледник там назван его именем (в 2023 году власти Таджикистана переименовали его в Ванджях), а вот о том, что он погиб на склонах Монблана в 1873 году и похоронен на местном кладбище, был в неведении.
В Шамони также находится могила первого покорителя горы Маттерхорн в 1865 году, английского путешественника Эдварда Уимпера.
Главным архитектурным памятником в городе является церковь Сен-Мишель (Eglise Saint-Michel). Первая приходская церковь здесь существовала еще до начала XII века, но была значительно перестроена в 1702 году. После пожара в 1758 году, который уничтожил крышу и колокольню, храм был восстановлен. Фасад обрел свой нынешний вид в 1864 году. В наши дни церковь является ярким примером савойского барокко с характерной луковичной колокольней.
В центре Шамони, на улице доктора Паккарда (Rue du Docteur Paccard), находится занимательный и весьма познавательный мурал, созданный французским художником Патриком Коммеси и его компанией A Fresco в июле 2010 года.
На стене дома изображены 20 выдающихся горных гидов и альпинистов, связанных с историей Шамони и Монблана.
Я задержался в этом месте минут на 15, знакомясь с изображенными на мурале персонажами.
Здесь же находится еще одно здание с историческим прошлым, а сегодня представляющее собой жилой дом с апартаментами и коммерческими помещениями на первом этаже.
Мне также очень понравилось здание центрального вокзала, имеющего немного кукольный вид. Первая железнодорожная линия (Сен-Жерве – Валлорсин) пришла в долину в июле 1901 года. В наше время она соединяет Шамони с другими городами Франции и имеет сообщение со Швейцарией.
Как бы в подтверждение статуса престижного курорта на стоянке, рядом с вокзалом, моему взору предстал роскошный ретро-красавец, двухдверный Mercedes-Benz 190 SL, выпускавшийся компанией Daimler-Benz в период с мая 1955 по февраль 1963 года.
По соседству с ним расположились средства передвижения байкеров.
В двух шагах от центрального вокзала находятся открытый в 1908 году вокзал и станция Монтанвер (Gare du Montenvers), откуда по зубчатой узкоколейке горные поезда поднимают туристов к леднику Мер-де-Глас (Mer de Glace) на высоту 1913 метров. По мере движения горы все более очаровывают тебя, создавая впечатление пребывания в самой настоящей альпийской сказке.
Горы действительно удивительны!
Есть еще один момент, о котором я хотел бы упомянуть. В отличие от соседнего Куршевеля, который располагается чуть более чем в ста километрах от Шамони, это место куда более спокойное и, понятное дело, не может «похвастаться» печально известными нашествиями определенной группы моих соотечественников в зимнее время. Об этом нам рассказали в кафе местные французы, с которыми разговорилась моя спутница.
Визит в Шамони прошел просто отлично!
Во-первых, повезло с погодой; во-вторых, город был практически безлюден, и можно только представить, в какой муравейник он превращается в сезон, когда приток туристов увеличивает его население раз в десять; в-третьих, горы были действительно хороши, как будто, исполняя чье-то пожелание, решили предстать перед моим взором в самом что ни ни на есть живописном виде, для чего, заручившись поддержкой солнца и неба, действительно произвели эффект, от которого я долго отходил.
Возвращение в Женеву заняло больше времени, чем утренний маршрут. Мы чаще пользовались стоянками, и, выйдя из машины, я продолжал любоваться горами.
Где-то и в чем-то раскинувшаяся передо мной панорама напомнила вид с горой Фудзияма, который я часто видел на картинах и фотографиях.
Остановились мы и в том месте, где когда-то был пограничный пункт между Францией и Швейцарией,
а в другом месте я долго смотрел на раскинувшийся вдали подо мной Мартиньи.
В этом швейцарском городе в кантоне Вале мне довелось побывать только однажды, когда я попытался объединить знакомство с ним с выставкой картин Альберта Анкера в Фонде Пьера Джанадда (Fondation Pierre Gianadda) в мае 2015 года, но, увлеченный портретной живописью, провел там слишком много времени и не успел толком познакомиться с Мартиньи.
На швейцарскую Ривьеру опускался тихий апрельский вечер, а в Женеву мы вернулись, когда город уже оказался полностью в объятиях сумерек.
Я еще долго ходил по Старому городу, наблюдая за тем, как пустеют его улочки и переулки, и, отмерив шагами треть города (Женева ведь совсем небольшая), вернулся в гостиницу российской миссии на Avenue de la Paix уже ближе к полуночи.
В ту ночь мне снились горы.
Статья и содержащийся в ней материал (текст и фотографии) носят исключительно познавательный характер. Автор не использовал, не использует и не будет использовать их ни в рекламных, ни в коммерческих целях (монетизация не активирована).
# Франция # Шамони # путешествия # рассказы #