Иногда я ловлю себя на очень интересной мысли: если убрать от меня слово «мама», что от меня вообще останется? Не в драматическом смысле, а в самом простом, бытовом. Кто я, когда не собираю лего во всех углах квартиры, не варю суп и не уговариваю одеться, раздеться, почистить зубы или пойти спать?
До рождения дочери всё было как будто проще. У меня было несколько ролей и занятий: работа, хобби, интересы, друзья, планы, ногти, брови и массаж. А потом… а потом появился маленький человек — и будто кто-то нажал кнопку «сохранить как…» и переименовал меня в «мама». Причём без возможности откатиться к предыдущей версии.
И вот моей дочке два года. Она уверенно считает себя центром вселенной (и, честно говоря, не зря), а я всё чаще задаю себе вопрос: а я здесь где?
Устанавливаем контакт. С самой собой
Смешно, но иногда я понимаю, что знаю наизусть весь репертуар детских песен сразу на нескольких языках, но не помню, когда последний раз выщипывала брови. Могу назвать двадцать видов каши, но зависаю, когда нужно ответить на вопрос «а что бы ты съела на ужин?». И нет, это не трагедия — это просто новая реальность.
Я решила больше не ходить на детскую площадку в костюме бомжа. Я надеваю чистую кофту, чистую куртку и чистые джинсы (даже если это всё будет испачкано через 10 минут). А ещё я стараюсь мыть голову!
Психологи говорят, что это нормально. Во-первых, это временно, а во-вторых, «компенсация» настолько велика, что даже ходить гулять в разных носках как будто бы окей. Однако забывать о себе полностью всё же нельзя. И вот почему.
Британский психотерапевт Дональд Винникотт писал о концепции «достаточно хорошей матери» — не идеальной, не всепоглощающей, а живой, со своими границами и желаниями. И вот в этом месте хочется подчеркнуть: чтобы быть хорошей мамой, не нужно растворяться полностью в ребёнке.
Американский психолог Дэниел Сигел подчёркивает, что осознанность родителя — это ключ к здоровому развитию ребёнка. А осознанность невозможна, если ты полностью потеряла контакт с собой. То есть, по сути, возвращение к себе — это не эгоизм, а вклад в ребёнка. Звучит почти как официальное разрешение вспомнить, что я — это не только «мама, дай».
Что значит «для себя»?
Но на практике всё, конечно, менее романтично и более… хаотично. Потому что двухлетка— это не философская категория, а конкретный человек, который вот прямо сейчас размазывает йогурт по стенам.
И вот ты стоишь, смотришь на это и думаешь: «Интересно, та я, которая читала книги и летала в командировки почти каждую неделю (порой через всю планету), сейчас бы тоже спокойно на это смотрела или бы уже ушла жить в лес?»
Есть ещё один важный момент, о котором часто говорят западные эксперты: материнская идентичность не должна заменять все остальные, она просто добавляется к ним. Психолог Карл Юнг когда-то писал о том, что личность — это система, а не одна роль. И когда одна роль начинает поглощать всё, возникает внутренний дисбаланс.
Честно говоря, я этот дисбаланс иногда чувствую. Когда целый день проходит в детских делах, а вечером я вдруг понимаю, что ничего не сделала «для себя» — и даже не очень понимаю, что это «для себя» значит.
Как проявляется личность женщины вне слова «мама»?
Но есть и хорошие новости. Постепенно я начала замечать, что «я» никуда не делась. Просто моё «я» стало само по себе тише. Давайте начистоту: рождение детей — не про эго (а эго, кстати, особенно раздутое, до добра ещё никого не доводило).
Так вот, иногда моя личность (не побоюсь этого слова) проявляется в мелочах:
- В том, как я выбираю одежду. Например, я решила, что больше не буду ходить на детскую площадку в костюме бомжа. Я надеваю чистую кофту, чистую куртку и чистые джинсы (даже если это всё будет испачкано через 10 минут). А ещё я стараюсь мыть голову!
- В том, какую книгу я буду читать перед сном (если не усну раньше ребёнка), и в том, какой фильм посмотреть «после отбоя». Кроме шуток, начитанность и насмотренность в последнее время не подводят!
- В том, что иногда мне хочется побыть одной. И вот здесь начинается самое интересное: раньше одиночество было чем-то обычным, а теперь — почти роскошью. И когда оно появляется, я сначала не знаю, что с ним делать. Сижу и думаю: «Так… и что теперь?»
И кажется, ответ не в том, чтобы срочно «вернуть себя прежнюю». Потому что той версии меня уже нет. Но это, знаете, не потеря — это обновление. Как у айфона. Просто иногда новая версия ещё не до конца изучена.
Материнство — это не про потерю, а про рост
Материнство не стирает личность, оно её перестраивает. Иногда — довольно хаотично, без инструкции, с погрешностями и косяками. Но именно в этом процессе и рождается ваша новая версия, которая не обязана соответствовать параметрам «менять подгузники» или «беззаботно пить апероль, забыв о времени».
И да, вопрос «кто я, кроме мамы?» — это не про потерю, а про рост. Потому что теперь я — это человек, который умеет любить сильнее, чувствовать тоньше и думать глубже. Я стала лучше, чем когда-либо была.
Иногда я всё ещё не знаю, кто я. Но, кажется, это нормально. Потому что, если честно, даже до материнства мы не всегда можем ответить на этот вопрос. Зато когда мы впервые прижимаем к себе тёплого, маленького котёнка, выросшего у нас под сердцем, все вопросы отпадают сами собой. У жизни появляется смысл.