Основатели VSA Studio — Иван Сельвинский и Екатерина Вязьминова — выросли в семьях архитекторов, познакомились в бюро у Катиного отца и отделились от него спустя тринадцать лет. О том, как выжить в профессии, сохранив и деловое партнерство, и брак, они рассказали в разговоре с Metalno.
Архитекторы в третьем поколении
Metalno Расскажите о своем пути в профессию.
Иван Мы с Катей оба выросли в семьях архитекторов, поэтому для нас это не было откровением. Хотя каждый все равно шел своей дорогой. Я, например, перед поступлением был на пороге того, чтобы вообще не идти в архитектуру — было какое-то внутреннее сопротивление, тянуло к инженерным делам.
Поступил сразу в два института, и вся семья была в панике, потому что накануне 1 сентября я так и не определился, куда пойду физически. Я благодарен сам себе, что выбрал архитектуру.
Екатерина Еще я понаслышке знаю историю, когда Иван приехал сначала в один институт — все сидели с книжками, погруженные в программирование, никто не общался. Потом приехал в МАРХИ, а там играли в сокс, сидели на фонтане, болтали. Он такой: конечно, я здесь хочу учиться.
Иван Хорошая история. Короче говоря, я рад тому, куда пошел. Архитектурное образование — это такой большой, красивый, свободный мир, где все творят. Здесь место не только делу, но и созерцательному безделию. В других институтах как будто бы нет такого ощущения свободы. А с конца первого курса я начал потихоньку работать — знакомые приглашали в мастерские. Очень быстро — это было, наверное, уже третье место работы — я попал к Катиному отцу, теперь моему тестю, и проработал там тринадцать лет. Он мне доверял практически самостоятельное ведение не только моих проектов, но и проектов студии, договорные дела. Параллельно с этим мы встретились с Катей в той же мастерской.
Екатерина Да, я закончила в жесточайший кризис 2008-го года, до этого поработала в крупной компании. Пришла к отцу, и меня сначала очень бесил этот человек [об Иване, смеясь]. Однажды мы всю ночь готовили концепцию коттеджного дома, утром встреча. Я прихожу — на столе разбросаны распечатанные визуализации. Смотрю: какие-то мне нравятся. Спрашиваю, чьи. — «Это Ивана». — «Симпатично…» [снова смеется]
Metalno Не были ли ваши родители против того, чтобы вы шли по их стезе?
Иван Вы знаете, у нас сейчас обратная история. Подрастают пока еще маленькие дети: мы занимаемся творческим развитием, но целенаправленно ни к чему не готовим. Обсуждая эту тему между собой, Катя категорически настроена.
Екатерина Я говорю: «Вы архитекторами не будете».
Иван Да, она декларирует это детям, а ведь они могли бы стать архитекторами уже в четвертом поколении.
Metalno Напомнило судьбу известного американского фигуриста российского происхождения, чьи родители тоже были примечательными фигуристами и, получается, передали ему гены.
Екатерина Это все равно тяжело, когда у тебя есть и бабушки, и дедушки, и родители — всегда будешь сравнивать себя с ними. Или нет — зависит от направления, которым дети будут заниматься.
Иван Такая практическая евгеника получилась [смеется].
Партнер в работе, партнер в жизни
Metalno Вы работали и с родственниками, и с партнером по жизни — это рискованные позиции. Как вы из них вышли, сохранив все отношения?
Иван Когда мы стали партнерами и по жизни, мне стало понятно, что нужно выбирать: либо я партнер папы, либо партнер дочери. Сидеть на двух стульях неправильно. Процесс отделения был долгим: пока закрывали хвосты, пока решались сказать об этом.
Екатерина Папа обиделся, мы с ним полтора года не общалась.
Иван Надо отдать ему должное: он усмирил свои обиды.
У меня нет универсального ответа на этот вопрос, какой-то формулы. Мне кажется, самое важное в отношениях и в работе — это уважение друг к другу. Все остальное складывается.
У нас есть бюро знакомых, в котором три партнера: муж, жена и еще один человек. Это сложная для удержания баланса система. Если муж и жена еще могут договориться в спорном моменте, то как они втроем решают выходят из этой ситуации — я не знаю.
Тут и к вашему вопросу возникает сразу второй, смежный: как работать мужу с женой 24/7? И дома вместе, и на работе вместе. Тут обратная история: мы не знаем, как по-другому. Не понимаем, как люди этого не делают.
Екатерина Если бы я была бухгалтером, приходила бы рассказывать… ему было бы вообще неинтересно.
Иван Ну да, мы в разных сферах работаем, друг друга весь день не видим, и большая часть деятельного времени у нас проходит в разных коллективах. Где там находить точки соприкосновения? Будто бы сложно. Мы об этом вообще не задумываемся — между нами всегда есть связь.
О важности совпадения взглядов с клиентом
Metalno Где случился ваш первый совместный проект: в мастерской отца или уже в собственном бюро?
Иван Да, мы вели стройки еще в творческой студии отца. Причем тогда же мы, наравне с остальными участниками, были соперниками друг для друга: устраивали внутренний тендер — кто лучше нарисует картинку, или чья больше понравится заказчику. Катя про это рассказывала историю как раз.
Metalno Вы сохранили практику соперничества в своем бюро или используете другую стратегию?
Иван Нет, сейчас стратегия другая. Когда мы самоопределялись в творческом пути, поняли, что надо брать те работы, которые нам близки, и делать их так, как нам нравится. Казалось страшно: работа — способ существования, но мы этот путь мы преодолели достаточно быстро. Поначалу шли на компромиссы, «перебивались» проектами. В портфолио же публиковали только работы, которые нам близки, и старались брать клиентов, чей взгляд совпадает с нашим — продолжаем следовать этому и сегодня.
Предупреждая ваш вопрос о том, откуда приходят заказчики: чаще всего в творческой среде звучит сарафанное радио. Ты не можешь им управлять, и оно совершенно непредсказуемо: тебя рекомендуют за то, что ты хороший, ты чей-то знакомый и ты кому-то понравился, но это совершенно не значит, что тот, кому тебя рекомендуют, с тобой так же совпадет.
У меня есть любимая история. Звонок на телефоне — там бойкий мужской голос: «Иван?» — «Да, я Иван». — «Супер, мне вас порекомендовали, я уже к вам еду, везу деньги — будем работать». Я говорю: «Прекрасные новости, именно этого звонка я и ждал. А вы видели наши работы?» — «Нет, мне сказали, что вы красиво делаете. — «Очень приятно. Давайте я пришлю ссылку на сайт, вы посмотрите, и если ничего не отпугнет, мы с радостью вас встретим».
Екатерина А там проекты были темные, холодные, металлические…
Иван Больше я этого человека не слышал. И хорошо — ему, видимо, было нужно что-то другое, поэтому он и понял, что к нам ехать не надо.
Какого стиля придерживаются в VSA?
Metalno Есть ли у вас какой-то стилевой ориентир — дизайнер, течение, — которому вы следуете?
Екатерина Тренды, мода, направления движения, пересечения стилей — все это есть, но довольно поверхностно, даже немного циклично: сегодня модно глянцевое, завтра — матовое. Мне кажется, мы просто что-то видим и чувствуем, немного предугадываем, куда подует ветер. Называть это каким-то конкретным стилем сложно, к тому же их границы в дизайне сейчас чуть-чуть размыты: классика становится минималистичнее, минимализм становится более мягким, округлый.
Иван Даже не чуть-чуть. Считать, что ты способен придумать новый стиль или сказать новое слово, — очень амбициозная история. Если потом про тебя кто-то скажет, что ты что-то особенное придумал — супер, но все работают в том контексте, который существует вокруг: профессиональный, архитектурный, городской — не имеет значения. Мы где-то что-то видим — это попадает в наше подсознание, становится частью нашего визуального опыта. Что-то мы повстречали в поездках, в кино, в театре, потрогали в ресторане, а потом это выливается в ощущения. А ощущения в работе над проектом возвращают тебя к непрямым рефлексиям от увиденного.
Нам нравится отсутствие украшательства в интерьере как некое направление. Даже если мы работаем с классикой или ар-деко, прочтение будет современным.
Екатерина Например, сейчас делаем квартиру, которая как бы классика, но совсем не классика.
Работа как игра
Metalno Есть ли у вас любимый проект?
Иван Проблема с объектами в том, что у нас такая чудесная профессия, что за чужие деньги нам дают развлекаться. На сцене человек играет — даже слово такое, «играет». Мы играем в детальки, в вещи, в атмосферу. Архитектор тоже играет, только в другой масштаб. Но все мы играем. Очень жаль тех людей, которые к профессии иначе относятся.
Тут как с играми: поиграл в одну, хочется следующую. Сделанный проект — это пройденный уровень. Хочется перейти на следующий — другого босса ловить.
Екатерина А из текущих?
Иван Из текущих мне нравится SILVERSTONE.
Екатерина Да, SILVERSTONE самый выверенный. Мне очень нравится дизайн, но в архитектурных проектах, в поселках, очень приятно, что можно посетить их спустя время, когда в домах уже живут. Можно погулять по улицам, подойти к зданию, посидеть рядом. В интерьерные проекты, как правило, после реализации уже не попасть.
Metalno Есть ли у вас мечта поиграть в общественно-значимый проект без брифов и рамок?
Иван В какой-то момент ты хочешь не только получать заказы, оплату по ним, благодарные отзывы своих клиентов, но еще и наблюдать за результатом своей работы. Наверное, происходит вот так: сначала ты занимаешься чем-то общественным, потому что надо чем-то заниматься, потом ты занимаешься чем-то крупнее, потому что получается, а потом уже появляется настоящее желание заниматься общественными пространствами.
Екатерина Я бы с удовольствием спроектировала какое-нибудь общественное пространство типа ГЭС. Выставку, выставочное пространство, где можно устраивать ивенты…
Поучительные истории
Metalno Расскажите про ошибку из практики, которая уже вспоминается с улыбкой, но в моменте казалась непреодолимой.
Екатерина Ошибки есть на каждой стройке — главное, как ты из них выходишь. Моя первая: мы с коллегой делали совместный интерьер, нашпиговали квартиру вообще всем. Дорогущая кухня SieMatic, дорогущий свет — тогда были модными торчащие из потолка светильники. Установили кухню, открываем ящичек, и он [упирается] прямо в светильник. Мы смотрим на это и хором произносим: «Дуры…» Пришлось заглушить ящик: благо там был воздуховод, а ящик был не особо полезным, но мы сделали вид, что его там нет вообще. Это такая классическая ошибка, но я до сих пор ее помню — больше не нее не попадалась.
Иван У меня покрупнее история. Место знаковое, проект пафосный — все хорошо.
Мы строили ресторан на воде: дебаркадер на набережной напротив парка Горького, тысяча квадратных метров. Штука пограничная: и здание, и плавучее средство — со всеми вытекающими. Стройка была в месте, откуда потом ресторан должны были перегнать к парку Горького.
Еще до перегонки мы сместили вход — по планировке так лучше садилось. Передали изменение генеральному проектировщику: он должен был разработать и саму конструкцию, и причальное сооружение. Прошло время, были забиты сваи для причального сооружения — по семь миллионов каждая, две штуки. Ночью дебаркадер пригнали, его цепляют и выясняют, что вход, который мы перенесли полтора года назад, не совпадает с осью мостков. Смещен ровно на тот шаг окон, который был в старой документации.
Была старая документация, была новая. Генподрядчик должен был отследить перенос дверей — не отследил. Когда мне присылали схему, у меня тоже был шанс это увидеть. Опять же — опыт: ты не понимаешь, на что смотреть, пока не столкнешься. Я смотрел на другое, и все совпадало. В итоге внешне все решилось: мостки чуть подвинули, вход сделали как надо, но одна свая оказалась лишней, и заказчик это позже понял.
Екатерина После этого Иван и поседел.
Иван Есть еще одна прекрасная история. Мы делали интерьер, показали заказчику прозрачную ванну Antonio Lupi — на картинках она коричневато-охристая, очень красивая, похожа на стеклянную. Клиент с радостью утвердил. Ванна едет своим путем, интерьер строится своим чередом. Приходит тот самый час икс — грузчики распаковали, поставили на место. Через полтора часа получаю видео от заказчика: ванна красного цвета.
Екатерина Из той же коллекции, тоже красивая, но красная. Заказчик почему-то называет ее «жопа павлина».
Иван Мы все, конечно, в недоумении. Заказчику сразу говорим: «Не переживайте, мы ее заберем, перезакажем, все берем на себя». Он переживал из-за сроков — мы предложили подумать: может, и красный все-таки подойдет. Он говорит: «Хорошо, я подумаю». Подумал — сказал: «Нет, меняйте». Посмотрели по срокам — даже успевали, но пока разбирались с цветом, выяснили, что ванну еще и поцарапали при подъеме.
Сразу две проблемы, очень неприятная история. Решали ее через поставщика, который максимально нам помогал. Мы дозаказали новую по внутреннему прайсу, а поцарапанную отправили на реставрацию — сошлифовали акриловый лак и перекрасили полностью, как автомобиль. Чуть-чуть потеряли в деньгах, но главное, что для заказчика все решили.
Metalno Это и урок про то, как выбирать поставщиков?
Иван Да. Вопрос не в том, кто платит агентское вознаграждение — все платят. Важно выбирать тех, не зарывает голову в песок и максимально пытается тебе помочь, когда что-то идет не так. Вот это и есть критерий.
Про ремонт, который идет четыре года, и смену антуража
Metalno Насколько для вас важно пространство вокруг?
Иван Это профессиональная деформация. В каких-то интерьерах — например, в аляпистых — я просто не могу находиться: они оказывают на меня угнетающее действие. В этом смысле у нас всегда проблемы с выбором гостиниц и арендного жилья: мы не ожидаем какого-то вау-эффекта, но хотим выдержать хотя бы минимальные эстетические требования, и это оказывается большой проблемой.
Мы живем в творческом хаосе.
Екатерина Абсолютно. Все завалено образцами, игрушками. На самом деле у нас большая боль. Несколько лет назад мы начали ремонт в квартире, в которую должны переехать. В основном мы занимаемся объектами заказчиков, и на себя не хватает времени. Каждый вечер: ну вот, зайду, посмотрю. И так по кругу.
Иван Купили ее [квартиру] лет десять назад, строим года четыре, еще не жили.
Metalno Тогда такой вопрос: где вы черпаете энергию на все свои задачи?
Екатерина Мне кажется, у меня биполярка — но только в одну сторону, хорошую.
Иван Во-первых, наша профессия — она же и хобби: черпаешь силы здесь же, в этих играх. Не нужно искать что-то еще. Во-вторых, есть и увлечения, не связанные с профессией. Один прекрасный человек подсадил нас на дорожное ралли на ретро-автомобилях. Это стало проводником в поездки вне Москвы, Московской области. Составители трасс придумывают маршруты, которые максимально раскрывают город и область. Ты едешь, смотришь на городишки, виды, и как будто подпитался. Это переключение из рабочего режима в режим активного отдыха.
