Ровно 180 лет назад, 4 мая 1846 года в Нанси родился Эмиль Галле — инженер-технолог и предприниматель, живописец, рисовальщик, мастер-керамист, проектировщик мебели и оформления интерьера, ботаник и садовод, поэт-символист и теоретик искусства.
В мировой истории художественного стеклоделия это одна из ключевых фигур, без которой невозможно говорить о стекле эпохи модерн.
Галле открыл новые эстетические возможности древнейшего материала, стал первооткрывателем, создателем и «проводником» новых форм и декоративных решений, воплощенных в новых технологиях. В его работах изысканная форма всегда заключает в себе глубокий символический смысл, «пробуждая идеи через воображение».
Самым выразительным воплощением этого творческого кредо, несомненно, являются произведения, часть пластики и декора которых составляют цитаты любимых мастером поэтов: Ш. Бодлера, В. Гюго, М. Метерлинка.
Эмиль Галле дал им название «Verreries parlantes» — от французского «Говорящие стекла».
Ваза «Смоковница» занимает особое место в этом ряду. Надпись, помещенная на предмете, гласит:
«Ибо все люди дети одного Отца. Они все те же слезы, исходящие из того же глаза».
Галле использовал цитату из стихотворения Виктора Гюго из сборника «Созерцания» («Les Contemplantions», 1854, Livre Premier, V).
Ваза декорирована изображением символа Христа, плодов и листьев смоковницы и слез, проливающихся снизу чаши. Символика этого декора восходит к евангельской притче о смоковнице:
«Поутру же, возвращаясь в город, взалкал; и увидев при дороге смоковницу, подошел к ней и, ничего не найдя на ней, кроме одних листьев, говорит ей: да не будет впредь от тебя плода вовек. И смоковница тотчас засохла. Увидев это, ученики удивились и говорили: как это тотчас засохла смоковница? Иисус же сказал им в ответ: истинно говорю вам, если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что сделано со смоковницею, но если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море — будет; и все, чего ни попросите в молитве с верою, получите»
(Св. Евангелие от Матфея, глава 21).
Первый вариант вазы «Смоковница» был изготовлен для экспонирования на парижском Салоне 1898 года. Изображение этого произведения было помещено в журнале «Искусство и художественная промышленность» за 1899 год в качестве иллюстрации к статье Жака Сореза «Художественное движение во Франции». На изображении вполне отчетливо видно, что в первом варианте все вставки маркетри были тонко проработаны линеарной гравировкой и, возможно, слегка позолочены. По-видимому, экземпляр коллекции Государственного исторического музея представляет собою самый ранний повтор вазы. Наиболее известный вариант этого произведения, хранящийся в Musée de l’École de Nancy, был изготовлен в 1900 году и экспонировался на Всемирной выставке в Париже, где Галле получил не только Гран-при, но и звание Командора Ордена Почётного легиона, что свидетельствует об абсолютном триумфе художника.
Эмиль Галле упоминает вазу «Смоковница» в знаменитом письме к Виктору Шампье о своем участии в Салоне, в котором декларированы основные постулаты своего творчества:
«Я настаиваю, будь то смешно или нет, на том, чтобы, ...подобно художнику средневековья, который опирался на веру и идеи, ...нанести на мои вазы тексты, и воспитывать моих покупателей этими надписями. Зачем отказывать декоратору в праве на либретто, которым может, не вызывая никаких возражений вдохновляться сочинитель музыки? Колокола, которые не доносят слов, прекрасных и серьезных, и не заставляют души трепетать, есть не что иное, как просто громкие звоны...
...смоковница роняет человеческие слезы в... чашу. «Ибо все люди дети одного отца. Это все те же слезы, исходящие из того же глаза». Кто говорит эти... слова? — Забытый Гюго. На его кубке из нашего ониксового стекла теплых расцветок я изобразил с болью и состраданием высокий знак Того, кто забыт еще в большей мере, и кто страдал и умер, чтобы обещать нам, что «Блаженны алчущие и жаждущие правды ради, ибо они насытятся». Вот, ...мой дорогой друг, ...для какого причастия я изготовил этот кубок, настолько огромный и глубокий, насколько это только возможно».
Рассмотрим другое произведение Галле.
Ваза относится к серийным изделиям мануфактуры Эмиля Галле, производившимся около 1900 года. Она выполнена в чрезвычайно изысканной колористической гамме, с применением в качестве фона полупрозрачного, слегка пузырчатого, опакового стекла, на котором особенно празднично смотрятся лёгкие и прихотливые цветы анемоны японской.
В творчестве Галле создание своеобразной «антологии цветов», как сам мастер называл это направление, несомненно, занимало ведущее место.
«Конечно, я терпеть не могу дурацкие цветочные баталии [карнавальное шествие, сопровождаемое разбрасыванием цветов], я даже боюсь пожертвовать цветком для своего исследования. Но сегодня их надо бросать под ноги варварам! Следует рассыпать трогательную грацию их смерти по самым скромным местам. Что значит гибель сотен живых ветвей, агонизирующих в пыли под ногами зверей и дикарей, если хотя бы только один из этих безродных дураков, проходящих цветочной тропой, принесёт один-единственный цветок в свой дом! Что будет тогда значить боль, что будут значить тысячи растоптанных цветов, если один из этих жестокосердых на мгновение почувствует столько сострадания, чтобы нагнуться над брошенной на землю розой, невзирая на усталость и на отвращение к упавшим вещам! Никакая прекрасная вещь не умирает, чтобы не облагородить что-либо; так говорит и Метерлинк, который верит в волшебные свойства красоты, этой стихии, которая способна творить тепло и добро»
— из письма Эмиля Галле Виктору Шампье от 29 апреля 1898 года.