Утреннее солнце золотило вывеску ателье, и буквы фирменного названия отливали нежным розовым блеском. Это место считалось эталоном портновского мастерства в городе, и Ярослава втайне гордилась каждым утром, когда переступала его порог.
— Яра, платье Смеловой готово? — поинтересовалась менеджер, не отрывая взгляда от рабочего журнала.
— Осталось совсем немного, — кивнула швея. — Клиентка хотела переделать рукава, обещала приехать сегодня.
Юлия Семёновна сделала пометку в блокноте и выдала Ярославе ещё несколько заданий на день. Та как раз занималась манекеном — примеряла новую ткань, прощупывала складки придирчивыми пальцами. Закончив, отступила на шаг, оглядела результат и решила, что вышло неплохо. Достала телефон, сфотографировала. В этот момент экран осветился входящим звонком.
Звонил нотариус.
— Да, Юрий Степанович, — откликнулась Ярослава. — Всё поняла. Буду в назначенное время. Спасибо за оперативность.
Спрятав телефон, женщина невольно задержала взгляд на цветущей герани на подоконнике. Никакие бумаги и документы не вернут ей дедушку.
Фёдор Афанасьевич почти сорок лет держал лодочную станцию в деревне на берегу реки. Брал с людей сущие копейки — не ради заработка, а ради того, чтобы помочь. Местные это чувствовали и отвечали ему той же теплотой. Ярослава с детства помнила, как они вдвоём ранним утром скользили на лодке вниз по течению — удить рыбу к завтраку, слушать, как плещет вода.
Унёс его инсульт — внезапно, как это всегда бывает с самыми дорогими людьми. Не успел даже скорую вызвать. Нашли его лишь на следующий день — случайные люди, приехавшие взять лодку напрокат.
Прошло почти полгода, а Ярославе до сих пор казалось, что всё случилось вчера. Ей было тридцать два, и из всех близких не осталось никого: родители ушли во время пандемии, теперь — дедушка. Они переписывались до самого конца — только бумажными письмами, потому что Фёдор Афанасьевич не признавал ни компьютеров, ни мобильных.
— Если бы ты знал, дед, как тебя не хватает, — прошептала Ярослава, торопливо вытирая слёзы.
Наследство она приняла с благодарностью — как светлую память. Единственное, что удивило: помимо домика у реки, ей досталась и сама станция.
— Я думала, там одна-две старые лодки, — призналась она нотариусу. — А оказывается, десять.
— Ваш дедушка хотел, чтобы именно вы позаботились о станции, — ответил юрист с тёплой улыбкой. — Он знал, что вы единственная, кто понимает её настоящую ценность.
Ярослава поняла, о чём речь. Деревня стояла в глуши — без лодки до райцентра было не добраться. Дедушка всю жизнь был для людей переправой.
Задумавшись об этом, Ярослава едва не пропустила, как коллега несколько раз окликнула её по имени. Пришлось извиниться, сославшись на бессонницу.
Бессонница была самой настоящей.
Муж Савелий уже с месяц не вставал с постели. Каждый вечер Ярослава заставала его лежащим с пустым взглядом, жалующимся на головокружение и тошноту. Казалось, он угасает прямо на глазах.
— Милый, ну пожалуйста, давай вызовем врача, — умоляла она.
— Сдаться шарлатанам в белых халатах? — мрачно усмехался Савелий. — Наш корпоративный доктор уже сказал по видеосвязи: желудочный грипп в тяжёлой форме. Сам справлюсь.
Отворачивался к стене. Замолкал. А Ярослава уходила в спальню и плакала. Она боялась потерять и его — после всего, что уже пережила.
Около года назад, ещё до смерти дедушки, с ней случилось самое страшное. Они с Савелием возвращались от его родственников с новоселья. В тот день Ярослава впервые решилась рассказать о беременности — третий месяц, долгожданный, выстраданный ребёнок. Слишком долго они шли к этому счастью, и она всё боялась сглазить.
На трассе шёл ливень.
— Останемся до утра, — просила Ярослава. — Дорога мокрая, опасно.
— Всё нормально, не накручивай себя, — отмахнулся Савелий. — Это у тебя гормоны.
Но Яра чувствовала — что-то случится. Что-то неотвратимое. Муж не справился с управлением: машину развернуло на мокром асфальте, бросило в ограждение, перевернуло, и она кубарем полетела в кювет. Удар пришёлся прямо на сторону, где сидела Ярослава.
— Вам просто повезло остаться в живых, — говорил потом хирург. — Пришлось провести сразу две операции.
— Но нет ребёнка, — выдохнула Яра. — Его вы не спасли.
Внутри всё рвалось — не только от боли. Врач посочувствовал и осторожно добавил, что детей она теперь иметь не сможет, но есть другой путь — усыновление.
— Муж не согласится, — покачала она головой. — Он хотел только своего наследника.
Савелий, как ни странно, отделался парой ушибов и лёгким переломом руки. Его отпустили домой почти сразу. В следующие недели он был внимателен и заботлив, старался загладить вину. Ярослава же старалась не думать о том, чья упрямость стоила ей самого дорогого.
Спасала работа. Она ушла в неё с головой — и постепенно научилась снова улыбаться. До тех пор, пока из деревни не пришла телеграмма.
Несколько дней спустя после визита к нотариусу, уже выходя с документами на руках, Ярослава услышала вслед:
— Погодите минутку. Есть одно обстоятельство, о котором я обязан вас предупредить.
Нотариус помедлил.
— К нам недавно приходили люди из районной администрации. Очень серьёзные люди. Они нацелились на лодочную станцию — хотят устроить там какой-то развлекательный проект.
— Но земля по документам моя! Они не имеют права!
Юрист многозначительно отвёл взгляд.
— Официально — нет. Но они могут попытаться вынудить вас продать. Я лишь хотел, чтобы вы были готовы.
Ярослава вышла на улицу в смятении. Чиновники хотят лишить её последней памяти о дедушке — той самой станции, которую он хранил всю жизнь. Она решила: будет бороться до конца.
Вернувшись домой, женщина старалась не шуметь — Савелий обычно отдыхал в это время. Проходя мимо комнаты, она неожиданно услышала голос свекрови.
— Савка, кончай морочить Яре голову! — вполголоса, но сердито выговаривала та сыну. — Она ни о чём не догадывается, верит тебе, как влюблённая дурочка. А ты этим пользуешься!
— Мам, прекрати, — донёсся в ответ вполне бодрый голос Савелия. — Я сказал, что так нужно. Не задавай лишних вопросов.
— А обо мне ты подумал? Каково мне притворяться перед ней?
Ярослава замерла у двери. Савелий говорил не слабым голосом больного — он говорил чётко, раздражённо, живо.
— Ха, можно подумать, тебе впервые приходится изображать родственные чувства, — бросил он вдруг с нескрываемой злостью. — Я прекрасно знаю, как ты ко мне относишься на самом деле.
— Стыдно тебе должно быть! — вспыхнула свекровь. — У нас разные гены, и что? Когда тебя привели ко мне, я не имела права выбирать — принять или отвергнуть. Я вырастила тебя, дала образование, была тебе опорой. А сейчас смотрю, как ты превращаешься в совершенно другого человека. Савушка, мне это не нравится.
— Давай не будем об этом, — чуть мягче попросил он. — Мне нужно ещё немного времени. Совсем немного.
— Доиграешься, сынок, — с горечью произнесла Виола Игоревна.
Ярослава заглянула в щель приоткрытой двери — и замерла. Савелий, которого она каждый вечер видела распростёртым на кровати, сейчас нервно расхаживал по комнате, активно жестикулируя. Никакой бледности. Никакой слабости. Живой, здоровый, злой.
— Может, недели две, может, чуть больше, — ответил он матери на какой-то вопрос.
Ярослава отступила от двери. Муж симулировал болезнь. Намеренно, методично. И свекровь была в сговоре. Но — зачем?
Она решила войти, как ни в чём не бывало.
— Всем привет! Как прошёл день? — улыбнулась она с порога.
Савелий мгновенно ссутулился и навалился на мать. Виола Игоревна тут же засуетилась — бережно проводила сына к кровати, потом принялась хлопотать вокруг Ярославы.
— Ох, мы тут с Савушкой в душ ходили умыться! — произнесла она с немного наигранной беспечностью и быстро покосилась на сына.
— Ярочка, как нотариус? Всё уладили? — вежливо поинтересовался Савелий, уже снова лежащий с видом страдальца.
— Да, всё в порядке, — кивнула Ярослава. — Смотрю, тебе сегодня лучше. Встал сам.
— Наверное, гомеопатические капли наконец подействовали, — быстро нашлась Виола Игоревна. — Савушка говорил, что чувствует, как силы возвращаются.
Ярослава бросила на мужа внимательный взгляд. Тот смотрел в сторону с едва заметным смущением. Этого было достаточно. Она не стала ничего говорить — просто решила наблюдать.
Через пару дней менеджер ателье подвела к ней нового клиента.
— Знакомься, Егор Викторович Замятин.
Ярослава внутренне напряглась. Этого зрелого, элегантно одетого мужчину лет шестидесяти с небольшим она уже видела раньше. Замятин владел банком, в котором работал Савелий.
— Рад снова вас видеть, Ярослава Валерьевна, — приветливо улыбнулся он.
Когда менеджер ушла, бизнесмен перешёл к делу:
— Я хотел бы заказать деловой костюм. Слышал, у вас работают первоклассные портные. К концу месяца успеете?
Ярослава выдохнула — он ничего не знал про Савелия.
— Конечно успеем. Всё сделаем в лучшем виде.
Обсудив фасон, они договорились о первой примерке. Уже собираясь уходить, Замятин участливо спросил:
— Как там Савелий? Поправляется?
— К сожалению, всё ещё плохо, — сказала Ярослава, краснея. — Честно говоря, не знаю, чем ему ещё помочь.
— Если дело в деньгах — это не проблема, — тут же откликнулся бизнесмен. — Я с удовольствием помогу. У меня есть отличный специалист по желудочным заболеваниям.
Ярослава с трудом удержалась от того, чтобы не выплеснуть всё — про симуляцию, про подслушанный разговор. Вежливо отказалась от помощи.
— Ярослава Валерьевна, — серьёзно произнёс Замятин, — я интересуюсь не из праздного любопытства. Савелий — действительно хороший сотрудник. Мог бы далеко продвинуться в банке, если бы захотел.
Она едва не сломалась. Но снова сдержалась.
В назначенный день Замятин на примерку не пришёл. Вместо него в мастерскую вбежала напарница Ольга с пультом от телевизора.
— Яра, ты должна это видеть!
На экране шёл новостной сюжет: фургон инкассаторов ограблен несколько часов назад. Трое сотрудников банка серьёзно ранены. Крупная сумма похищена.
Ярослава с трудом удержалась на ногах.
— Оль, подмени меня. Мне нужно домой.
Она ещё два дня назад случайно услышала, как Савелий — думая, что один — объяснял кому-то по телефону схему движения инкассаторского грузовика. Тогда не поняла. Теперь — поняла всё.
— Савелий! — крикнула она с порога. — Нам нужно срочно поговорить!
Ответом была тишина.
В комнате — аккуратно застеленная пустая кровать. В шкафу — голые полки и пустые вешалки. Муж собрал вещи и исчез.
продолжение следует
рекомендую 👇👇👇