Восстание декабристов, Императорский театр и чуть ли не шпионская история с переодеванием и побегом за границу. Казалось бы, причем тут г. Кириши Ленинградской области? Обо всем по порядку.
В состав современного города входит сразу несколько населенных пунктов, существовавших в XVIII – XIX веках. Самые известные – с. Сольцы, на левом берегу р. Волхова, и деревня Кириши на противоположном, правом, берегу. Можно назвать и другие – Мерятино, Мыслово, Михальцыно, Леготково, Красная. В XVIII – XIX вв. эта часть Новоладожского уезда Санкт-Петербургской губернии представляла собой место сосредоточения имений и усадеб дворянских родов. В межевых книгах конца XVIII в. в числе владельцев упоминается сенатор Николай Иванович Неплюев, действительный тайный советник Василий Евдокимович Ададуров, поручики Михаил Юрьевич Хризоскулеев и Иван Иванович Аничков (ЦГИА СПб. Ф. 262. Оп. 14. Д. 379. Л. 1–1 об.).
Представители дворянского рода Бестужевых тоже владели землями в Новоладожском уезде Санкт-Петербургской губернии. Из отказных книг следует, что уже в 1740-е гг. Дмитрий Кирьянович Бестужев, прадед будущих декабристов Николая, Михаила, Александра и Петра, был собственником имения с крестьянами, расположенного в этом районе (РГАВМФ. Ф. 432. Оп. 5. Д. 1476. Л. 2). После выступления 14 декабря 1825 г. мать и сестры участников восстания отказались от жизни в Санкт-Петербурге и обосновались в усадьбе в с. Сольцы. Александр Александрович Бестужев, известный под литературным псевдонимом Марлинский, писал из Якутска 25 февраля 1829 г.: «Я никак не предполагал, любезнейшая матушка, что вы заживетесь в сельском своем приюте. Впрочем, для всех полная и для многих радостная столица, для вас пуста и печальна, и следовательно не очень манит в свои пышные стены» (Письмо А.А. Бестужева-Марлинского матери и сестрам от 25 февраля 1829 г. // Памяти декабристов: Сборник материалов. Л., 1926).
В качестве «имения помещицы Бестужевой» с. Сольцы было отмечено на топографической карте Санкт-Петербургской губернии Ф.Ф. Шуберта 1834 года (Топографическая карта Санкт-Петербургской губернии, составленная со съемки генерал-лейтенанта Ф.Ф. Шуберта. СПб., 1834. С. VI). При этом точное расположение усадьбы остается неизвестным. В Атласе Петербургской губернии (РГИА. Ф. 1350. Оп. 312. Д. 25. Л. 91), экономических примечаниях к атласам Новоладожского уезда (РГИА. Ф. 1350. Оп. 312. Д. 124) и межевых книгах, где могут быть указаны границы усадебного участка, не встречается имя Александра Федосеевича Бестужева, отца декабристов, или их деда – Федосея Дмитриевича Бестужева.
В то же время архивные документы содержат информацию о других представителях этого рода, связи которых с семейством декабристов еще предстоит установить. К примеру, Ульяна Бестужева, вдова Богдана Бестужева, в 1790-е гг. судилась за право собственности на «пустоши» – незаселенные земельные участки с полковником Александром Кузьминским и его братом статским советником Иваном. В начале 1800-х гг., ее сын, капитан-лейтенант, Илья Богданович Бестужев, участник русско-турецкой войны, возвратившись из плена, также принял активное участие в судах (РГИА. Ф. 1398. Оп. 1. Д. 518. Л. 1–2 об.). В 1840-е гг. уже после того, как мать декабристов Прасковья Михайловна Бестужева продала имение, чтобы отправиться к сыновьям в Сибирь, представители рода продолжали владеть землей в Новоладожском уезде. Так, титулярный советник Александр Семенович Бестужев заключил полюбовное соглашение с помещицей Павлой Петровной Разсимовичевой о разделе одной «пустоши» (ЦГИА СПб. Ф. 942. Оп. 1. Д. 98).
На территории современного Киришского района находились наследственные владения дворян Пустошкиных. Один из представителей рода – Иван Петрович Пустошкин, известный под псевдонимом Борецкий, был артистом Императорского театра. Михаил Александрович Бестужев охарактеризовал его как «новгородского дворянина» и «дальнего родственника», человека простого, но безупречно честного (Бестужев М.А. Мои тюрьмы. Очерки и ответы 1869 г. // Воспоминания Бестужевых / Под ред. М.К. Азадовского. М., Л., 1951. С. 86).
Когда 14 декабря 1825 г. восстание было подавлено, М.А. Бестужев отправился в дом И.П. Борецкого. Он надеялся, что известный актер сможет достать ему одежду и парик «мужика». Декабрист планировал добраться до Архангельска, а оттуда уехать за границу. Отказавшись от этой идеи и решив явиться к государю с повинной, он обратился к И.П. Борецкому с просьбой взять из квартиры на Васильевском острове его гвардейскую форму. В ответах на вопросы М.И. Семевского декабрист указал: «С большим трудом этот добрый и благородный человек (П.И. Борецкий – авт.) добыл мне гвардейскую форму из дома матушки, который был уже оцеплен караулом» (Записки М.А. Бестужева в виде ответов на вопросы М.И. Семевского 1860 – 1861 гг. // Воспоминания Бестужевых / Под ред. М.К. Азадовского. М., Л., 1951. С. 131).
Сестра декабриста, Елена Александровна Бестужева, вспоминала, что часть формы она, убрав в мешок, выбросила в окно И.П. Пустошкину, а мундир, аксельбант, знак и шарф надела под салоп на «старуху» Татьяну Григорьевну, которая, отправилась в дом И.П. Борецкого, где скрывался Михаил Александрович (Рассказы Е.А. Бестужевой в записках М.И. Семевского // Воспоминания Бестужевых / Под ред. М.К. Азадовского. М., Л., 1951. С. 403).
В письмах к матери и сестрам из Сибири декабристы часто мысленно возвращались в имение в с. Сольцы. Его образ был овеян светлой грустью, любовью к природе. Александр Александрович Бестужев-Марлинский писал 25 июля 1828 г.: «Сердечно желая душевного спокойствия в мирной, но едва ли спокойной деревушке вашей, и дождей для хлеба и ведра для сенокосов приволховских, и счастья всему вашему дому» (Письмо А.А. Бестужеву матери и сестрам из Якутска от 25 июля 1828 г. // Памяти декабристов: Сборник материалов. Л., 1926). В этом же письме он признавался сестре: «Воображая, как вы ходите прогуливаться, собирая цветы и ягоды и грибы, этих вестников дождей и непогоды, мне нередко и самому думается подражать вам» (Письмо А.А. Бестужеву матери и сестрам из Якутска от 25 июля 1828 г. // Памяти декабристов: Сборник материалов. Л., 1926).
С имением в Сольцах связана трагическая судьба младшего из декабристов Бестужевых – Петра Александровича. За участие в восстании он был разжалован в солдаты. Участвовал в войнах с Персией и Турцией, во время штурма крепости Ахалцих в 1828 г. получил тяжелое ранение. В 1832 г. П.А. Бестужев был отставлен от службы и отдан под опеку матери, ввиду его психологического нездоровья. Болезнь прогрессировала. Во время очередного приступа он устроил поджог и чуть не сжег дом. В 1840 г. П.М. Бестужева ходатайствовала о помещении сына в психиатрическую лечебницу.
Удивительно, но другой «новоладожский помещик», И.П. Пустошкин-Борецкий, тоже страдал от «нервной болезни». Регулярно он испрашивал дозволения у Дирекции Императорских театров, чтобы съездить в отпуск в свое имение в Новоладожском уезде. Сам артист был уверен, что пребывание в «деревне» способствует улучшению его самочувствия. «А потому я и решился всеподданнейше просить Дирекцию о милостивом назначении мне ежегодного увольнения с 1-го числа июля по 15-е августа; дабы я мог сие время отпуска проводить с несомненной пользой для моего здоровья в поместье своем, отстоящем не очень далеко от Петербурга и расположенном на возвышенном и сухом месте», – писал И.П. Борецкий в октябре 1833 г. (РГИА. Ф. 497. Оп. 1. Д. 1697. Л. 82).
Большинство усадеб не сохранилось до нашего времени. Многие были уничтожены в период Великой Отечественной войны. Сотрудники Киришского историко-краеведческого музея приложили немало сил, чтобы собрать информацию о прошлом района. Уже в 1970-е гг. они опрашивали «старожилов», принимали у местных жителей артефакты. Однако исследователям еще предстоит, изучив архивные материалы, документальные свидетельства, установить точное местонахождение усадеб и их внешний облик.