Часто пишут, что Шнайдер не могла забыть Алена Делона и на съёмках фильма «Бассейн» между ними якобы на время возобновились любовные отношения, хотя она была замужем за Гарри Майеном. И ещё — что она корила себя и мучилась из‑за того, что после её развода с Гарри он недолго прожил. Вообще вокруг имени этой актрисы столько домыслов, что диву даёшься, как их бездумно повторяют словно мантру. То Делон виноват в её несчастной судьбе, то Майен. А ведь жизнь Шнайдер полностью соответствовала её характеру.
Поговорим сегодня о Гарри Майене.
«Наконец‑то у меня есть мужчина, который будет меня любить до конца моих дней»
Гарри (настоящее имя Харальд Хаубеншток) родился в 1924 году в Гамбурге в семье еврейского коммерсанта. Во время Второй мировой войны 18‑летний Харальд был признан нацистами мишлингом (полуевреем) и отправлен в концлагерь Нойенгамме. Оттуда он вышел в 1945 году. Опыт пребывания в лагере, несомненно, сказался на его психике, но он постарался справиться с последствиями тяжёлой психологической травмы.
Харальд устроился в гамбургский театр «Талия» и сменил имя и фамилию на более благозвучные (Майен — фамилия его отчима). Удивительно, что, не имея актёрского образования, он чувствовал себя на сцене как рыба в воде и делал хорошую карьеру. В кино начал сниматься с 1948 года. В 1960‑е Майен пробует себя в режиссуре и ставит театральные пьесы.
Гарри много читал, прекрасно ориентировался в искусстве и считался интеллектуалом. Журналист и писатель Майкл Йоргс писал о Майене, что женщины сразу же обращали внимание на с иголочки одетого джентльмена — небрежно элегантного, на вид неприступного и холодного.
2 апреля 1965 года происходит знаковая встреча Майена и Шнайдер. Они познакомились на открытии берлинского ресторана, принадлежавшего её отчиму. За десертом мать Роми, Магда Шнайдер, усаживает их рядышком. Гарри показывает актрисе старую вырезку из газеты, и она узнаёт, что ещё десять лет назад он был в восторге от её таланта и яростно защищал её от нападок немецких критиков.
Этот мужчина, на 14 лет старше Роми, произвёл на неё сильное впечатление, показавшись спокойным и надёжным. Между ними вспыхнул роман, и Гарри принимает решение развестись со своей женой Аннелизой Ремер. Шнайдер влюблена и воодушевлена, мечтая о совместных театральных проектах с Гарри. Она даже собирается покинуть Париж и жить с ним в Берлине.
Актриса дала Майену 200 тысяч марок, чтобы он мог развестись без проблем. В июле 1966 года они поженились.
«Майен меня так защищает, даёт мне новое чувство уверенности, — писала Роми в дневнике. — Мне нужен мужчина, который знает точно, что для меня хорошо, и не какой‑нибудь юнец. С Гарри я наконец‑то в безопасности. Я стала спокойнее. Перестала быть столь болезненно честолюбивой, как раньше. Я уже девять месяцев не снимаюсь, но нет чувства пустоты, как это бывало раньше в перерывах между фильмами. Я даже могу себе представить, что вообще покончу с кино».
В декабре того же года на свет появился Дэвид, сын Шнайдер и Майена.
«Брак и материнство могут человека только улучшить. Только это делает женщину женщиной. Я хотела родить здорового ребёнка и потом тоже самой об этом заботиться. Ведь первые месяцы в жизни младенца такие значительные. Дитя воплощает для меня жизнь, полную мира, семьи, защищённости. Беременность — это было прекрасно. И потом я ещё два года не работала, мы жили в нашей четырёхкомнатной квартире в Груневальде, и мне было там хорошо».
Роми полностью погрузилась в семейную жизнь, тем более что Гарри не хотелось, чтобы она работала. Она отмечала в дневнике, что совместных профессиональных перспектив они не видят, но до поры до времени её это мало волновало.
«Наконец‑то у меня есть мужчина, который будет меня любить до конца моих дней», — так вспоминала она своё ощущение счастья первых лет этого брака. — «Мне нужен мужчина, который решает, что хорошо для меня, а не какой‑то мальчишка».
И Майен решал за неё, высказываясь, например, таким образом:
«У меня были свои жизненные установки — поэтому Роми должна подстраиваться. Для меня ничего не изменилось с тех пор, как мы женаты. Я прошёл гораздо более тяжёлый путь, чем Роми. Роми инстинктивно чувствует людей, знает, что хорошо, а что плохо. Но я думаю, она очень сильно полагается на то, что я ей говорю. Я всегда был мужчиной, который хочет видеть результат. Я бы никогда не захотел быть вместе с самостоятельной и самодостаточной женщиной».
Казалось бы, они нашли друг друга и счастливы: он решает, она чувствует себя защищённой от всех невзгод за его широкой спиной.
Шнайдер хватило на два года жизни в качестве домохозяйки, а потом она почувствовала себя на грани отчаяния: публика начинает её забывать, а муж, кормивший обещаниями поставить для неё грандиозную пьесу, своего обещания не выполняет. Она забывает все те тяготы славы, от которых безмерно устала до замужества. Прошлое начинает казаться ей настоящей жизнью, а действительность — прозябанием.
Весной 1968‑го она соглашается на съёмки в Лондоне в комедии «Отли».
«В своего сына я влюблена до безумия, — писала она в дневнике, находясь в лондонской гостинице. — Я нуждаюсь в малыше точно так же, как и он во мне. Скоро в Лондон приедет мой муж, и тогда мы наконец‑то будем втроём. Я хочу впредь сниматься только в трёх фильмах в год. Если так и получится, то мой муж мог бы сопровождать нас. Мы же не для того поженились, чтобы постоянно жить врозь, как другие актёрские пары, которые встречаются едва ли пять раз в году. Для нас это неприемлемо».
«Я вообще ничего такого не чувствую — будто обнимаю стену»
Ален Делон звонит ей и уговаривает сняться вместе с ним в фильме «Бассейн». Вместе с режиссёром Жаком Дере они убедили Роми. Съёмки начались в августе 1968 года в Раматюэле близ Сен‑Тропеза. В «Бассейне» Роми исполнила одну из лучших своих ролей. Наверное, актрису волновало, не вспыхнут ли вновь её чувства к Алену. Но она хладнокровно записывает в дневнике:
«Съёмки „Бассейна“ идут совершенно без проблем. С Аленом я себя ощущаю так, как если бы это был любой другой партнёр. Это очень профессионально. Мне важно, во‑первых, что роль чудесная, и во‑вторых, что предстоят восемь недель жёсткой работы».
Гарри, после того как поприсутствовал на съёмках «Отли», признался, что это очень скучно — сидеть и смотреть, как его жена работает на площадке. Однако съёмки «Бассейна» во Франции он не пропустил.
«Он тут же явился, как только мы начали снимать с Аленом „Бассейн“, — вспоминала Роми. — С одной стороны, я жаловалась, что он слишком мало бывает со мной, а с другой стороны — я вообще не выношу, когда он тут сидит и глазеет на меня и не пропускает ни малейшего флирта. Настроение пофлиртовать у меня бывает постоянно. Это я унаследовала от своего отца».
Актриса утверждала, что полностью охладела к Делону: они тепло общались, много смеялись, но всё их совместное личное прошлое осталось позади.
«Если бы все актёры, которые когда‑то жили вместе, не снимались бы потом вместе никогда, то и фильмов больше не было бы. Я вообще ничего такого не чувствую — будто обнимаю стену. Абсолютно!» — писала Шнайдер в дневнике.
На премьере она наслаждалась своим триумфом, мстительно замечая, что звезда «Бассейна» — она, а не Делон.
«Премьера „Бассейна“! Ален дрожал, я не преувеличиваю, — писала Роми. — Он выглядит жалким и полностью down [повержен]. Понятно! Я полагаю, могу сказать без ложной скромности (или я должна быть более скептической и сдержанной?), что я имела больший успех, чем он — во всех рецензиях это отмечено».
Делон сыграл более важную роль в другом: чувствуя себя виноватым в том, что он бросил Роми и женился на другой, актёр помог Шнайдер вернуться в большое кино. И это осуществилось. Тогда она была уверена, что справится и сможет совмещать заботу о муже, ребёнке и съёмки в кино. Какое‑то время ей это удавалось. Роми много зарабатывала, дома ей помогали домработницы и няньки. И с Гарри, казалось, они жили душа в душу.
В 1971 году она пишет в дневнике:
«И Гарри, мой муж, знает: когда я работаю, то в голове у меня — только работа. Он — первый мужчина, который принимает меня такой, какая я есть. Время с Делоном было безумным, эти пять лет. С Гарри я и сейчас, спустя семь лет, чувствую себя в безопасности».
«Пишут, что я заполняю любовниками свою новообретённую свободу»
Что изменилось за последующие два года? Роми редко делала записи в своём дневнике, в основном они касались съёмок. И вдруг, в июне 1973 года, — злые, отчаянные слова в заветной тетради:
«Всё, я больше не выдержу. С утра я уже готова шваркнуть этого мужика об стену. Думаю, тут уже ничего не поправить.
Сейчас он уезжает в Мюнхен. Тут он уже рассорился со всеми коллегами в Резиденц‑театре — точно как на киностудии, когда я работаю. Он постоянно торчит тут же и пытается давать моим режиссёрам добрые советы. Они этого тоже не выносят: он их раздражает. Неправда, что он меня чему‑то научил.
Я не хочу вечно жить под кнутом господина Майена. Да, мы разводимся. Гарри хочет получить все мои деньги. Я уже много денег истратила на мужчин, но чтобы кто‑то из них хотел всё — это впервые.
Во‑первых, в начале нашего брака я отказывалась от многих предложений и никогда потом не жаловалась. Во‑вторых, мой муж мог бы сам работать по договорам, и я никогда этому не противилась. Поэтому я не считаю нормальным сейчас заботиться о содержании господина Хаубенштока. Как его жена, я, разумеется, никогда не была обязана заботиться и о своём собственном содержании.
Пока мы сошлись на расставании, но не на разводе. Мы не хотим травмировать нашего сына Давида».
Роми чувствует себя свободной и много работает, снимаясь в одном фильме за другим.
«После моего разрыва с Гарри Майеном меня в Германии определили как „ещё более нагую, ещё более красивую и ещё более эксцентричную“. Газеты делают вывод, что я заполняю любовниками свою новообретённую свободу. А моя новая свобода — это, прежде всего, попытка думать по‑новому. Раньше я безумно хотела убедить себя, что я, Роми Шнайдер, могу вести обычную жизнь — как все. А сегодня я точно знаю, что так называемые будни для меня вообще невозможны. Без ролей я не могу жить».
И всё‑таки они развелись официально. Шнайдер выплатила Майену огромную сумму — утверждалось, что она составила 1,4 миллиона франков. Сына актриса забрала с собой, переехав во Францию. Роми несколько сумбурно объясняла своё согласие выплатить требуемую Гарри компенсацию, но из её слов понятно, что он не хотел разводиться без выплаты с её стороны, а она думала о будущем и не желала нового романа, будучи в официальном браке.
«Кое‑что я хотела бы прояснить: я жила с мужчиной, который мне при разводе выставил жёсткие условия. Я не та женщина, которая имеет связи на стороне, и никогда такой не буду. Поэтому я подписала этот документ, будучи готова отдать половину моего состояния. Я пострадала от своей собственной наивности.
Я хотела получить свободу от своего мужа, который, невзирая на уже очевидный развод, продолжал обвинять меня и предъявлять претензии. Я хотела этой свободы от него — не только потому, что была глубоко задета, но и потому, что страдал наш сын».
Эти деньги счастья Майену не принесли. Он чувствовал жгучую неудовлетворённость в профессии, всегда ощущая себя в тени Роми. Пил. Его всю жизнь преследовали приступы мигрени, приходилось принимать медикаменты, а с алкоголем они несовместимы. Нервы шалили, психика расшатывалась.
«Что может быть хуже, чем бывший муж Сисси?» — вздыхал Гарри.
На Пасху 1979 года его подруга, актриса Анита Лохнер, нашла Майена бездыханным. Актёр и режиссёр добровольно ушёл из жизни. Ему было 54 года.
Роми сделала короткую запись в дневнике:
«Мне следовало лучше о нём позаботиться».
Но она не терзалась и не чувствовала какой‑то особой вины за собой. Более того, ни Ален Делон, ни Гарри Майен не были точно так же виновны в её судьбе. Ей не была уготована роль лишь скромной жены в тени своего мужа. Она не могла жить без своей работы. Суть характера Роми лучше всего передала её мать, Магда Шнайдер:
«Я думаю, что судьба была ей уже предначертана её индивидуальностью. Она могла жить только на износ. И никто не смог бы её от этого оградить. И я тоже не смогла бы».
На этом пока остановимся.