Наташа узнала про студентку в июне, когда была на пятом месяце беременности.
Не застала, не нашла переписку — просто Илья сам сказал. Пришёл вечером, сел на кухне с таким лицом, что она всё поняла ещё до его слов. Он говорил долго, путано — про то, что не хотел этого, что само получилось, что не знает теперь, как быть. Ей девятнадцать лет, студентка, познакомились в спортзале.
Наташа сидела и смотрела на него. Живот уже был заметным — пять месяцев, мальчик, они уже знали, что мальчик, уже выбирали имя.
— Ты уйдёшь? — спросила она.
— Я не знаю, — ответил Илья.
Это «не знаю» оказалось хуже, чем «да».
Он не ушёл в тот вечер. Уехал через неделю — сказал, что ему нужно время подумать, снял комнату у знакомого. Звонил иногда, спрашивал как дела, как самочувствие. Наташа отвечала коротко. Думать было больно, поэтому она старалась не думать — просто жила день за днём, ходила на осмотры, готовила на одну себя, спала на своей стороне кровати.
И так четыре месяца — до самых родов.
***
Схватки начались ночью, в конце сентября. Наташа вызвала такси сама — собрала сумку, которая стояла в прихожей с августа, закрыла дверь. В подъезде было темно.
В машине позвонила Илье. Он ответил на второй звонок — сонный, сразу проснулся:
— Наташ? Что случилось?
— Схватки. Еду в роддом.
— Я сейчас...
— Не надо. Я сама.
— Наташа...
— Илья, не надо. Потом.
Отключилась.
Роды шли восемь часов. Акушерка была строгая, но хорошая — говорила чётко, Наташа слушалась. В шесть утра родился сын. Три двести, пятьдесят один сантиметр. Орал так, что было слышно в коридоре — акушерка сказала: «Голосистый будет».
Наташа лежала и смотрела в потолок. Устала так, что не было ни мыслей, ни слёз — просто тишина внутри. Потом ей положили сына на грудь.
— Как назовёшь? — спросила акушерка.
— Матвей, — сказала Наташа.
Они с Ильёй выбирали это имя вместе. В марте, когда ещё всё было хорошо. Она решила оставить — не ради Ильи, просто имя нравилось.
***
Три дня в роддоме — время подумать.
Наташа лежала, кормила Матвея, смотрела в окно на осенний двор. Думала про встречу. Хотелось — по-человечески: цветы, близкие, фотографии. Глупо, может быть, но хотелось.
Позвонила маме.
Людмила Васильевна выслушала про внука — коротко поздравила, голос был ровным, без радости. Потом сказала:
— Наташ, ты же понимаешь, что я не приду.
— Мам, почему?
— Ты знаешь почему.
Знала. Полгода назад поссорились — крупно, из-за денег. Мама просила в долг, Наташа отказала: беременная, Илья съехал, сама не знала, как дотянет. Мама обиделась — по-настоящему, с молчанием на месяцы.
— Мам. У тебя внук родился.
— Я приеду потом. Когда устроишься.
Помолчала и попрощалась — без злости, но холодно.
Наташа написала сестре Оксане. Та ответила через два часа: «Натка, поздравляю!! Мы с детьми не сможем — у Димки как раз турнир по футболу, я обещала». Сердечко, смайлик.
Лена — подруга с института, семь лет дружат — написала в ответ на фото Матвея: «Наташка, я так рада!! Ты же не предупредила заранее, у меня всё расписано. Созвонимся скоро!»
Наташа смотрела на телефон.
Не предупредила заранее. Роды — это то, о чём предупреждают заранее?
Отложила телефон. Матвей спал рядом, сопел негромко. Наташа смотрела на него и думала: ну и ладно.
Илья написал сообщение — ночью, она увидела утром: «Наташ, прости. Я хочу приехать. Можно?» Она не ответила сразу. Потом написала: «Потом поговорим».
Он не настаивал.
***
Свекрови позвонила просто так — сообщить. Галина Петровна подняла трубку сразу, как будто ждала.
— Родила, — сказала Наташа. — Мальчик. Матвей. Три двести.
В трубке была тишина секунду — а потом Галина Петровна заплакала. Не театрально — просто заплакала, как плачут от неожиданного облегчения.
— Наташенька. Хорошая моя. Как ты?
— Нормально. Устала, но всё хорошо.
— Когда выписка?
— Послезавтра. В одиннадцать.
— Я приеду.
— Галина Петровна, не нужно беспокоиться...
— Наташенька, — перебила свекровь мягко, — я приеду.
***
Наташа не знала, как Галина Петровна относилась к истории с Ильёй. Они никогда не говорили об этом напрямую. Свекровь не звонила жаловаться, не звонила оправдывать сына — просто звонила иногда, спрашивала про беременность, говорила «держись». Наташа принимала это молча и была за это благодарна.
Про студентку — ни слова. Ни разу.
День выписки был ясным — редкое для конца сентября солнце, холодный воздух, жёлтые деревья за оградой роддома. Наташа оделась, взяла Матвея — медсестра помогла запеленать. Вышла в коридор.
Спустилась вниз.
Галина Петровна стояла у входа — в бежевом пальто, с букетом хризантем, с большим пакетом в другой руке. Увидела Наташу — шагнула навстречу. Увидела Матвея — остановилась.
Лицо у неё было таким, что Наташа почувствовала что-то тёплое в горле — неожиданное, радостное.
— Дай мне его, — сказала Галина Петровна тихо.
Взяла внука. Держала осторожно — как держат что-то очень важное, что боятся уронить. Смотрела на него долго, не говорила ничего. Потом сказала:
— Вылитый Илья. В роддоме точно такой же был.
Помолчала. Подняла глаза на Наташу:
— Красивый.
— Да, — сказала Наташа.
Больше никого не было. Ни машин с шариками, ни толпы с цветами, ни Ильи, ни мамы, ни Оксаны, ни Лены. Просто они вдвоём со свекровью и малыш.
Попросили прохожего сфотографировать. Наташа с Матвеем, рядом Галина Петровна с хризантемами, сбоку — осеннее солнце. Вышло хорошо.
***
Дома Галина Петровна помогла разложить вещи, поставила суп на плиту — привезла с собой в банке, только разогреть. Не суетилась, не навязывалась. Делала своё дело тихо, как человек, который знает, что нужно, без лишних слов.
Уходя, остановилась в прихожей. Посмотрела на Наташу.
— Наташенька, — сказала она. — Про Илью — это его дело. Ты ни при чём. Ты это знай.
Наташа молчала.
— И ещё. — Галина Петровна застёгивала пальто. — Я не знаю, что он решит. Но ты не одна. Ты мне — невестка. Матвей мне — внук. Это не меняется. — Пауза. — Звони, если что. В любое время.
Наташа хотела что-то сказать — и не смогла. Просто кивнула.
Галина Петровна кивнула в ответ. Вышла.
Наташа закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Постояла.
Потом пошла к Матвею.
***
Илья позвонил вечером того же дня.
— Наташ. Как вы?
— Хорошо. Матвей спит.
— Я хочу приехать. Посмотреть на него.
Пауза.
— Приезжай, — сказала она. — Завтра. Утром лучше.
— Наташ...
— Илья. Приезжай посмотреть на сына. Про всё остальное — потом. Не сейчас.
— Хорошо.
Он приехал на следующее утро. Позвонил в дверь — Наташа открыла. Он вошёл, разулся, прошёл в комнату. Увидел Матвея в кроватке — остановился.
Стоял долго. Наташа смотрела на него из дверного проёма.
Потом Илья обернулся. Лицо у него было другим — не таким, как летом, когда говорил «я не знаю». Теперь он знал. Это было видно.
— Наташ, — сказал он. — Я домой хочу.
— Это не так просто теперь, — ответила она.
— Я понимаю.
— Она знает?
— Знает. Я сказал ещё неделю назад.
Наташа смотрела на мужа. Думала: вот он стоит. Отец Матвея. Человек, которого она любила семь лет, которому доверяла, который её предал — и теперь стоит у кроватки сына с таким лицом, что всё сложнее, чем хотелось бы.
— Илья, — сказала она медленно. — Я не знаю ещё. Я не знаю, смогу ли. Мне нужно время.
— Сколько?
— Не знаю. Столько, сколько нужно.
Он кивнул. Без возражений.
— Я буду рядом. Как скажешь. — Посмотрел на Матвея. — Можно я возьму его?
— Осторожно.
Илья взял сына — неловко, напряжённо. Матвей не проснулся — только засопел чуть громче. Илья стоял с ним и смотрел на него. Долго.
Наташа наблюдала.
***
Мама приехала через две недели.
Позвонила сама, без предупреждения почти — сказала «хочу внука посмотреть». Пришла с тортом. Взяла Матвея на руки — и обида как будто осталась за порогом. Сидела, качала, говорила что-то ласковое. Про деньги — ни слова. Наташа тоже не стала.
Оксана приехала в октябре. Лена написала — «давай встретимся, соскучилась». Все объявились, все пришли.
Только Наташа теперь знала то, чего не знала раньше.
Знала, кто приехал в одиннадцать утра в будний день — без просьбы, сам. С хризантемами и банкой супа.
Не муж. Не мама. Не сестра. Не подруга из института.
Свекровь.
Фотографию у входа в роддом Наташа распечатала и поставила в рамку. На комоде в детской. Матвей на руках у бабушки, хризантемы, осеннее солнце.
Галина Петровна приходила каждую среду — с едой, без лишних слов. Брала внука, давала Наташе поспать или просто побыть в тишине.
Однажды Наташа сказала ей — просто так, без повода:
— Галина Петровна, я так рада, что вы пришли тогда.
Свекровь посмотрела на неё поверх Матвеевой макушки.
— А куда ж я денусь, — сказала она просто.
И улыбнулась.