В конце лета 1998 года, когда российская экономика рухнула, страна стояла на пороге политического кризиса, на прилавки лег самый оптимистичный журнал для женщин — Vogue. Глянцевый «кирпич» с девизом «В России. Наконец»!
Красное на Красной
Задолго до того, как российский Vogue начал сотрудничать с такими монстрами, как Хельмут Ньютон и Стивен Майзел, ставка была сделана на самого модного фотографа эпохи — Марио Тестино. Именно ему доверили визуализировать «русскую мечту». Две главные супермодели планеты — британка Кейт Мосс и американка Эмбер Валетта — застыли в кадре. Позади моделей — узнаваемая брусчатка и Спасская башня Московского Кремля. Контраст был скандальным и восхитительным!
Главный редактор
Главным редактором назначена фигура эпохальная для будущей индустрии — Алёна Долецкая, филолог и искусствовед, которая до этого момента работала в лондонском офисе Vogue
Забавно, что, по свидетельству самой Долецкой, «первый номер вышел в самый разгар кризиса... мы читали с грустью и улыбкой заметки в МК: "Вышел первый и последний номер русского Vogue"» . Прогнозы не сбылись: номер стал коллекционной ценностью.
Феноменальный результат
Первый номер российского Vogue насчитывал 308 страниц и собрал рекламный бюджет около 1 миллиона долларов, что по тем временам было феноменальным результатом . Вслед за Джизель и Кейт на страницы пришли имена, определившие лицо эпохи: Хельмут Ньютон, Стивен Майзел и Питер Линдберг снимали первых русских моделей и звезд.
В итоге, рожденный в кризис, Vogue Россия пережил и дефолт, и нулевые, и новые десятилетия, оставшись в истории не только как журнал об одежде, но и как летописец перемен.