Можно ли уехать в Израиль без еврейских корней? Сколько денег брать с собой, чтобы не прогореть в первые месяцы? Существуют ли легальные программы для айтишников, или единственный шанс – репатриация? И главное – стоит ли вообще рисковать, если знание иврита ограничивается фразой «шалом»?
На эти вопросы мы решили получить честные ответы от Екатерины Векслер, экс-менеджера тестовых данных и QA-Lead, которая прожила в Израиле семь лет, выстроила карьеру в IT-гиганте General Motors, прошла через репатриацию, собеседования, жару и бюрократию.
– С чего начинался твой путь в IT?
– Я всегда интересовалась математикой, училась в физико-математическом классе. Потом поступила на факультет лингвистики на переводчика английского и немецкого языков, но мне хотелось после окончания университета заниматься технической деятельностью. Сначала я пришла в Deutsche Telekom, в подразделение T-Systems, начинала с младшего тестировщика. Со временем стала экспертом по тестированию, а затем и менеджером тестовых данных.
Когда переехала в Израиль, устроилась в автомобильный концерн General Motors. Они производят автомобили Chevrolet, Cadillac, Buick. В General Motors я была QA-Lead и занималась автоматизацией тестирования.
– Было ли разочарование на старте?
– Разочарование наступает, когда есть ожидания, которые не соответствуют действительности. У меня же разочарования не было, потому что я очень хотела работать по технической специальности и обрадовалась, когда стало получаться.
– Что нравилось больше всего?
– Мне нравилось управлять командой в должности QA-Lead и быть менеджером тестовых данных, потому что нужно было взаимодействовать сразу с несколькими проектами. Я подготавливала данные для других специалистов, копалась в базах, у меня было широкое видение всего проекта. И мне нравилось смотреть как бы «свысока» на всю систему.
– Сколько стоил переезд в Израиль?
– Он не стоил практически ничего, потому что мы с бывшим мужем репатриировались в Израиль, имея еврейские корни. Репатриантам государство предоставляет всевозможную помощь. Нам оплатили билеты на самолёт с нашими вещами и с дополнительным грузом, предоставили жильё на первые пять месяцев по программе, и пять месяцев мы бесплатно обучались ивриту. Кроме того, когда открываешь в Израиле ИП, ещё примерно на год хватает оплаченного государством бухгалтера, который ведёт налоговые дела. В течение пяти месяцев Израиль выплачивает корзину абсорбции – сумму, на которую можно жить. Жить «скромненько», но нам этой суммы хватало, и денег не потребовалось никаких.
– С чего началась жизнь в другой стране?
– Когда мы переезжали, у меня был опыт работы в иностранной IT-компании – к тому моменту почти семь лет – а у моего бывшего мужа не было абсолютно никакого опыта, но мы оба устроились к концу программы, то есть спустя пять месяцев, в сфере IT. Я сразу же разослала резюме пяти крупным корпорациям: Google, Amazon, General Motors, IBM и Microsoft. Из General Motors мне ответили, я прошла все этапы собеседования и сразу же устроилась. От начала поиска до трудоустройства, у меня ушло две недели. Но я примерно полгода готовилась к собеседованиям – ещё в России.
Бывший муж поездил по собеседованиям чуть дольше, около месяца, но нашёл компанию, которая готова была обучать с нуля сотрудников без опыта – и сначала у него была небольшая зарплата, но с обучением. Затем он устроился на постоянную работу в этой компании.
– Как считаешь, правда ли, что практически единственный шанс приехать и устроиться на работу в Израиле – это репатриация?
– Да, это правда. Через работодателя – навряд ли, потому что и без того хватает людей в Израиле, которые хотят найти работу. Есть программы, которые позволяют трудоустроиться, в первую очередь, не айтишникам: на заводы, в пекарни, в магазины. Для айтишников, как я слышала, есть парочка программ, но для тех, кто готов переезжать и устраиваться без семьи. По этим программам, насколько помню, обучали java-разработчиков. И подобные программы предусматривают отчисления в первые полгода или год от зарплаты в пользу того, кто помог трудоустроиться – то есть придётся платить процент за то, что взяли на работу.
– А по какой программе осуществлялся твой переезд?
– Мы взяли самую обычную программу, она называлась что-то вроде «Изучение иврита для молодых семей», она проходила в городе Рамле. И нужно было в первой половине дня ходить в ульпан – школу, где обучают ивриту, и изучать его. В конце обучения сдавали экзамен.
– На твой взгляд, с чего лучше начинать поиск работы в Израиле?
– Когда мы начали поиск работы, сотрудники программы помогли составить резюме на иврите и разместить их на израильских сайтах… и это никак не помогло! Нам приходили странные предложения, иногда на отклики вообще не отвечали – одним словом, бардак. В результате мы оба устроились через LinkedIn.
– Каким образом готовилась?
– Я получала нужные мне сертификаты, чтобы видно было, что я серьёзно настроена и что у меня хороший бэкграунд. Потому что, когда работаешь, знания могут немного «проседать». Я покупала небольшие специализированные курсы, то есть не типа «тестировщик за год» – мне это не нужно было – а конкретные. Я прошлась по всему, что знала, чтобы получить соответствующие сертификаты: основы автоматизации, аджайл, основы программирования на Пайтон. Я получала сертификаты, учила термины и аббревиатуры, которые иногда забываются – на случай, если меня будет спрашивать, что такое реляционная база данных, методы тестирования white-box, black-box, grey-box… Готовилась отвечать на всевозможные вопросы: например, чем POST отличается от PUT в API-запросах и так далее.
– Подготовка пригодилась?
– Я готовилась полгода, и мне половина знаний точно пригодилась во время собеседования – всего было пять этапов. И, соответственно, у меня не было отказов. Мне из компании ответили – и я в неё перешла.
– Собеседование было на иврите или английский «прокатывает» везде?
– Я изначально не хотела работать на иврите. Сейчас я бы сказала, что это была ошибка, потому что чувствуешь себя дискомфортно, когда вокруг тебя коллеги разговаривают на иврите и дела решаются проще, когда говоришь на иврите. Но поначалу у меня был только английский и иврит уровня «бет», то есть второй, и этого было недостаточно. Нужен был следующий уровень – «гимель», как минимум. Но я всё-таки пришла в американскую компанию, так что собеседование было на английском, и все разговаривали по-английски, начальник был американцем.
– Незнание языка сильно затрудняло общение с коллегами, саму работу?
– Как это выглядело: я понимала иврит, но мне сложно было на нём говорить. У нас все митинги проходили на иврите, а я, если что-то хотела сказать, говорила по-английски или переспрашивала, просила, чтобы мне сказали по-английски. Мне, к счастью, попалась компания, где смешанный язык считался нормой. Но, конечно, намного проще устроиться со знанием иврита. Например, мой бывший муж изучал иврит ещё в России, и, соответственно, когда приехал в Израиль, то перескочил через две ступени и уже в ульпане учил иврит на уровне «гимель», сдав экзамен на достаточном уровне, чтобы проходить все собеседования на иврите. Честно скажу: лучше изучать иврит и учить его ещё там, где живёте, до переезда.
– Был ли момент «я всё брошу и вернусь» в первые недели?
– У меня – нет, потому что я изначально собиралась переехать, у меня был настрой, что первое время будет тяжело, не всё понятно, что нужно будет приводить в порядок документы, много ездить. Я обо всём этом знала и дала себе два-три года на то, чтобы привыкнуть, чтобы не «сливаться» и чтобы не было мыслей, которые всё портят.
– Первая зарплата в Израиле: сколько и на что ушла?
– У меня была довольно высокая первая зарплата – 18 тысяч шекелей до налогообложения, и она была потрачена на аренду, мебель и обустройство дома.
Екатерина Векслер уверена, что переезд в Израиль для IT-специалиста – вполне реальная история. При этом лучшая возможность – репатриация при наличии еврейских корней. Если корней нет, шансы трудоустроиться через работодателя близки к нулю, а платные программы для айтишников существуют, но с отчислениями от зарплаты.
Первый вопрос, который стоит задать себе честно: есть ли в семье еврейские корни? Иногда люди не знают об этом — бабушка сменила фамилию, дед в советском паспорте записался русским. Центр Шалом помогает найти документальные подтверждения в архивах и метрических книгах — даже когда семья уверена, что «ничего нет». Если корни обнаружатся, это открывает прямой путь в Израиль: через репатриацию, без работодателя и без отчислений от будущей зарплаты. Узнайте свои шансы на репатриацию в Израиль по ссылке.