Я выехал из города в полдень, надеясь успеть к ужину к родителям. Небо висело низко, словно провисший потолок, затянутое серой пеленой облаков. Навигатор показывал пробку на трассе — багровая линия растянулась на километры. «Ничего, — подумал я, — объеду по грунтовке. Всего пара километров, и я снова на трассе».
Пробка казалась бесконечной: машины стояли бампер к бамперу, люди нервно курили, кто‑то кричал в телефон. Я свернул на грунтовку — узкая дорога с разбитой кромкой уходила в лес. Сначала всё шло нормально: я даже улыбнулся, представив, как удивлю родителей ранним приездом.
Но чем дальше я ехал, тем хуже становилась дорога. Колеи углублялись, в них скапливалась мутная вода. Машина подпрыгивала, скрипела подвеской. Я сбавил скорость до 20 км/ч, вцепившись в руль.
По бокам дороги росли старые деревья — кривые, с узловатыми ветвями. Их тени… Они были неправильными. Слишком длинными, слишком резкими, будто не от этих деревьев. Они шевелились, когда не было ветра, тянулись к машине, словно пытались ухватить её за колёса.
Я посмотрел в зеркало заднего вида — и сердце пропустило удар. Тени по бокам дороги не просто шевелились. Они следовали за мной. Длинные, чёрные, с неясными очертаниями рук или щупалец. Они скользили вдоль обочины, то отставая, то догоняя.
Навигатор начал барахлить. Экран мигнул и показал карту с незнакомыми названиями. Я попытался перезагрузить его — без толку. Телефон тоже не работал: ни сети, ни GPS. Только разряжающаяся батарея.
Дорога не кончалась. Она виляла между деревьями, спускалась в овраги, поднималась на холмы — и снова уходила вдаль, теряясь в сером тумане. Я посмотрел на часы — прошло всего сорок минут, но казалось, что я еду уже несколько часов.
Тени по бокам стали гуще, плотнее. Теперь они не просто следовали за мной — они вырастали из земли, вытягивались вверх, принимая неясные человеческие очертания. Иногда мне казалось, что они шепчут что‑то — тихий, неразборчивый шёпот, который сливался с шумом мотора.
Я прибавил скорость, но тени не отставали. Они скользили вдоль дороги, то пропадая в тумане, то появляясь снова. Одна из них, особенно высокая и тонкая, вытянула длинную руку и провела ею по стеклу пассажирской двери. Я услышал скрежет — будто коготь провёл по металлу.
Впереди показалась развилка. На старом, покосившемся знаке было написано: «Объезд закрыт. 1987 г.». Краска облупилась, буквы покрылись мхом. Я похолодел. 1987 год? Но эта дорога отмечена на всех современных картах!
Я остановился, вышел из машины. Тишина здесь была живой — она давила на уши, будто кто‑то затаил дыхание рядом. Тени вокруг зашевелились активнее, сгрудились у обочины, словно ждали чего‑то.
Я вернулся в машину и поехал дальше. Через пару километров дорога вывела меня к заброшенной деревне. Дома стояли покосившиеся, с выбитыми окнами, будто их покинули в спешке. На одном из заборов висел плакат с выцветшей надписью: «Внимание! Опасно! Не въезжать!».
Я остановил машину, не решаясь выйти. Тени вокруг стали ещё гуще. Они обступили деревню, словно караулили её. В одном из окон мелькнуло движение — бледное лицо прижалось к стеклу, уставилось на меня пустыми глазами. Я резко дал по газам.
Туман сгустился. Фары едва пробивали его, освещая лишь несколько метров впереди. Я гнал, не разбирая пути, но дорога не кончалась. И вдруг я увидел в зеркале заднего вида свет фар. Кто‑то ехал за мной.
Свет становился всё ближе. Я оглянулся — из тумана вынырнул силуэт грузовика: старого, ржавого, с разбитыми фарами. На кабине виднелась надпись: «Груз 1987».
Тени вдоль дороги ожили окончательно. Они больше не прятались — они бежали рядом с грузовиком, вытягивали длинные руки, пытались ухватить мою машину. Одна из них бросилась вперёд, перепрыгнула через кювет и упала на капот. Я увидел её лицо — искажённое, без глаз, с разинутой пастью. Она скребла по стеклу, оставляя глубокие царапины.
Я резко вывернул руль, съехал с дороги и помчался через лес, ломая кусты и ветки. Грузовик остался позади, его гудок затих в тумане. Через несколько минут я выехал на асфальт — настоящую трассу, знакомую и безопасную.
Облегчённо выдохнул. Руки дрожали, рубашка прилипла к спине от пота. Навигатор заработал, показывая правильное местоположение. Впереди, в пяти километрах, виднелись огни заправки.
Я поехал туда, не оглядываясь. Но что‑то было не так. Огни заправки не приближались — они оставались на том же расстоянии. Я прибавил скорость — без толку. Дорога не менялась. Я посмотрел в зеркало — и кровь застыла в жилах.
За мной снова ехали фары. А по бокам дороги, в темноте, шевелились тени. Они знали, что я никуда не денусь. Эта дорога не отпускает тех, кто на неё свернул.
Я нажал на газ, но машина не ускорилась. Стрелка спидометра замерла на 60 км/ч. Впереди снова показалась та же развилка с табличкой «Объезд закрыт. 1987 г.». Я проехал мимо, надеясь, что в этот раз всё будет иначе. Но через полчаса снова увидел огни заправки — те же самые, на том же расстоянии.
И тени по бокам дороги теперь не просто следовали за мной. Они улыбались.
Я понял, что застрял здесь навсегда. Каждый круг — одна и та же дорога, одни и те же тени, один и тот же грузовик. Время остановилось. Я больше не смотрю на часы. Я просто еду. Еду. Еду…
Фары тускнеют. Бензин заканчивается. Но даже когда мотор заглохнет, тени не дадут мне остановиться. Они будут толкать машину вперёд, заставляя кружить по этой проклятой дороге до скончания времён.
А грузовик уже снова приближается сзади. Его гудок звучит всё ближе. Тени шепчут: «Добро пожаловать домой».