В тот день Алексей приехал на вызов и застал картину, которая надолго врезалась в память: на льду лежал мужчина, рядом плакали его дети, но тот никак не реагировал. Сердечный приступ случился с ним прямо на рыбалке. Прибывшие спасатели уже ничем не могли помочь — и это самая грустная часть их работы. Какие случаи травмируют даже опытных водолазов и почему порой так долго ищут утонувших людей? Можно ли спасти человека, который уже пошел ко дну? Поговорили об этом с начальником и командой спасательной станции «Криница» и даже примерили тяжелое водолазное снаряжение, после чего стали уважать спасателей еще больше.
«Из 10 человек в группе водолазом стал только один»
На станцию мы приезжаем в день рождения Белорусского республиканского общества спасания на водах (привычнее — ОСВОД). В этом году ему исполнилось 154 года— почти юбилей! Нам тут же предлагают прокатиться на моторной лодке, чтобы посмотреть на стаю лебедей, которые обитают неподалеку.
Погода сегодня солнечная, прогулка получается приятной, хоть и с ветерком. Удается даже подплыть довольно близко к птицам, рассмотреть их и пофотографировать. Работа спасателей ОСВОДа начинает казаться нам романтичной. Но чаще всего этим людям некогда любоваться природой.
— После сигнала тревоги мы должны прибыть на место происшествия в течение 3—5 минут, даже если это на другом конце водохранилища. Поэтому все нужно делать очень быстро и слаженно, — рассказывает Алексей Василевский.
Алексей пришел в ОСВОД шесть лет назад. Сначала работал дежурным водолазом, а спустя четыре года стал начальником спасательной станции «Криница».
— Я давно увлекался подводной охотой и плаванием. Когда знакомый предложил работу водолазом в ОСВОДе, подумал: почему бы и нет? Прошел медосмотр и специализированные курсы, сдал экзамен и спустя три месяца попал в команду спасателей. Кому-то для этого нужно чуть больше времени, кому-то — меньше, но в среднем обучение занимает 3—5 месяцев. Многие в процессе отсеиваются — в моей группе, например, из 10 человек до конца дошли шестеро, а в других группах бывало и того меньше, а то и вообще только один из всех. Помню также одного парня — молодой, крепкий, пока учился, все нравилось и все получалось. Но, когда впервые погрузился в мутную воду, где ничего не видно, почувствовал себя настолько дискомфортно, что не смог работать. И такое бывает.
«Мы погружаемся под воду каждый день в любое время года»
Водолазы ОСВОДа работают по графику 2/2, также есть ночные смены: дежурные на станциях должны быть круглосуточно.
— Я, как начальник станции, сейчас перешел на график 5/2. Но если возникают какие-то экстренные ситуации, то подключаюсь в любое время суток, будь то вечер, выходной или праздник, и при необходимости выезжаю на место. Я женат, у меня двое детей, но семья уже привыкла к специфике моей работы.
Что касается возрастных ограничений, то в среднем водолазы уходят на пенсию в 50—55 лет. Но некоторые погружаются и в 60 — и чувствуют себя прекрасно. Все зависит от состояния организма.
— Мы ежегодно проходим медкомиссию и, если все в порядке, получаем допуск к дальнейшей работе. К тому же перед выходом на смену каждого спасателя ОСВОДа осматривает штатный медработник: измеряет ему температуру, давление и так далее. Потому что даже незначительные отклонения этих показателей могут быть опасными при погружении под воду.
Всего в штатном расписании на спасательной станции «Криница» шесть водолазов. Сейчас здесь работают четверо, а еще двое проходят обучение.
Кстати, среди белорусских водолазов не встретишь ни одной женщины. Почему?
— Водолазное дело подразумевает не только спасательные операции, но и другие виды работ, которые выполняются под водой: ремонт судов, сварка, очистка водоемов, перемещение и поднятие тяжелых грузов. Да и само снаряжение весит немало — от 40 до 70 килограммов. В общем, для женщин это еще более физически сложная работа, чем для мужчин.
Алексей и его коллеги погружаются под воду каждый день, летом и зимой, вне зависимости от погодных условий. Причем делают это в полном снаряжении, чтобы не потерять сноровку. Регулярные тренировки под водой необходимы и для адаптации организма, в частности барабанных перепонок, к резким перепадам давления.
— Вообще, наша профессия включена в список работ с вредными и опасными условиями труда, существует ряд «водолазных» болезней: баротравмы, кислородное отравление, обжим водолаза (болезненное состояние, которое возникает из-за разницы давления. — Прим. Onlíner), декомпрессионная болезнь и так далее. К тому же бывали случаи, когда спасатели гибли во время исполнения служебных обязанностей. Правда, это было не в Беларуси, — отмечает водолаз спасательной станции «Криница» Дмитрий.
— Для того чтобы во время спасательной операции никто не пострадал, очень важны сплоченность и четкое соблюдение инструкций. На станции, как правило, дежурят моторист (водитель катера или моторной лодки. — Прим. Onlíner), матрос, медработник и три водолаза: тот, который будет погружаться под воду, обеспечивающий и страхующий, — добавляет Алексей.
Обеспечивающий и страхующий водолазы — ключевые участники водолазной станции, отвечающие за безопасность водолаза, работающего под водой. Первый обслуживает спуск (связь, воздух, шланги), а второй находится в постоянной готовности немедленно оказать помощь в случае аварии.
Когда на спасательную станцию поступает сигнал тревоги, алгоритм действий такой: моторист продумывает самую короткую траекторию и доставляет водолазов к месту происшествия. Они зачастую надевают снаряжение прямо в лодке. Все это происходит в течение нескольких минут: цена времени в работе спасателей ОСВОДа очень высока.
После того как катер заякорен и выставлен флаг «Альфа» (сигнал о том, что судно остановилось), рабочий водолаз погружается в воду. Обеспечивающий и страхующий остаются в судне и контролируют сигнальный конец — веревку, по которой спасатель ориентируется на дне и получает указания.
Почему тела погибших могут не всплывать
Спасение людей на водах и поиск утонувших — основные задачи в работе водолазов. Этим они занимаются не каждый день, но в боевой готовности нужно быть постоянно.
— В большинстве случаев люди тонут по своей неосторожности или если находятся в нетрезвом состоянии. К счастью, трагических происшествий с каждым годом становится все меньше. Если люди отдыхают на оборудованных пляжах, где есть спасатели, то вероятность несчастных случаев в разы меньше, чем в диких местах.
Тем не менее за свою практику Алексею не раз доводилось доставать тела погибших. Интересуемся, почему иногда их ищут по несколько дней, а то и недель.
— У нас в стране много искусственных водоемов. Вода в них мутная, видимость плохая, на дне часто есть коряги, рыбацкие сети и другие предметы, за которые может зацепиться тело, ушедшее на дно. А в реках, например, человека может отнести течением далеко от того места, где он погиб.
На длительность поисковых операций могут влиять и физиологические процессы, которые происходят с телом после того, как человек утонул.
— Когда человек захлебывается, он начинает глотать воду и из-за этого быстрее идет ко дну. Одежда и другие вещи, которые есть на нем, также ускоряют погружение. Первое время тело может оставаться на глубине из-за этого. Постепенно в организме происходят изменения — если вода теплая, то этот процесс идет быстрее. Внутренние органы и ткани начинают выделять газ, что приводит к увеличению объема тела. Это явление называется раздуванием. На моей практике был случай, когда утонувшего раздуло до такой степени, что его было невозможно поднять наружу.
«Мать бежала к своему утонувшему сыну и кричала: „Жив! Жив!“»
Работа водолазом требует не только хорошей физической формы, но и психологической устойчивости. Слезы родных, искреннее сочувствие горю — все это часть рутины спасателей. Тут напрашивается один вопрос: как все это выдерживать?
— Ну давайте начистоту: родственникам важно найти и похоронить утонувшего. Это лучше, чем неизвестность. Осознание этого помогает мне переносить тяжелые моменты. Но иногда, конечно, абстрагироваться невозможно… И дело даже не в измененном до неузнаваемости теле. Сложнее сталкиваться с реакцией близких на смерть человека.
Алексей вспоминает случай, как мужчина с семьей поехал на зимнюю рыбалку. Вышел на лед, и у него случился сердечный приступ. Когда приехали спасатели, он был уже мертв.
— Дети обнимали отца, плакали, жена в истерике металась вокруг… У меня потом еще долго эта картина перед глазами стояла.
Доставать тела детей Алексею не приходилось. А вот его напарник, после того как столкнулся с этим, ушел во внеплановый отпуск.
— Он сам молодой папа, и ему действительно было тяжело. Но ничего, потом отдохнул, отошел и вернулся к работе.
Несмотря на все сложности и специфику профессии водолаза, Алексей любит свою работу и видит в ней определенные плюсы.
— Она помогает постоянно находиться в хорошей физической форме. Да и обстановка вокруг в целом приятная, особенно летом: мы же находимся на природе, постоянно дышим свежим воздухом. Ну и самое главное — это, конечно, то, что ты чувствуешь значимость того, что делаешь: как минимум четыре человека выжили благодаря мне. Еще нравится эффект новизны: ты никогда не знаешь, что тебе принесет следующий день. Нам и телефоны со дна приходится доставать, и животных выручать. Был случай, когда бездомная собака вышла на лед и провалилась. Мы ее вытащили, привезли на станцию, накормили, отогрели, и потом как-то быстро нашелся хозяин для нее.
Историей, которая впечатлила сильнее всего, поделилась с нами и официальный представитель Минской городской организации ОСВОД Анна Новикова.
— Произошло это лет пять назад на Заславском водохранилище. Семья отдыхала на берегу, и подросток 14 лет заплыл за буйки. Там у него начались проблемы с сердцем. Спасатели подплыли очень быстро, буквально за четыре минуты, но ничего не смогли сделать… Когда мальчика достали и начали откачивать, вода стала рефлекторно выходить из легких, и казалось, что это он сам откашливается. Но это было не так. Помню, как мать бежала к своему утонувшему сыну и кричала: «Жив! Жив!» У меня у самой маленький ребенок, и многие говорят: мол, почему не отдаешь его в бассейн? А я боюсь! Потому что мне кажется, если не будет уметь хорошо плавать, может, хоть на глубину не полезет…
Много случаев и со счастливым концом, даже когда в него уже трудно поверить. Как-то раз, рассказывают спасатели, удалось достать и откачать мужчину, который погрузился на самое дно и уже даже не дышал.
— Глаза у него были закрыты, пульс не прощупывался. Но его очень быстро извлекли из воды, провели сердечно-легочную реанимацию. И пострадавший пришел в себя.
Если человек тонул, не стоит отказываться от госпитализации, даже если, казалось бы, все в порядке, обращают внимание спасатели.
— Важно помнить о риске повторного утопления, или так называемого «сухого утопления». Это происходит из-за того, что вода остается в легких, вызывая воспаление, или даже может попасть в мозг, что крайне опасно. Бывают случаи, когда люди отказываются от медицинской помощи, идут домой, и через некоторое время у них начинаются серьезные проблемы с дыханием или другими органами, что в конечном итоге может привести к летальному исходу, — рассказывает официальный представитель республиканского совета ОСВОД Екатерина Михалева.
Надели гидрокостюм — и стали уважать водолазов еще больше
Чтобы хоть немного понять, как чувствует себя водолаз при исполнении своих обязанностей, мы тоже решили примерить гидрокостюм. Было решено, что делать это будет журналист: фотографу все же надо снимать эксперимент. Далее автор поделится впечатлениями от первого лица.
Выпить чая с тортом перед такой примеркой было явно не самой лучшей идеей. Меня предупреждали об этом, но я не послушала.
Одеваться в сухой утепленный гидрокостюм (это значит, что в нем я не промокну и не замерзну, погрузившись в воду температурой 13°C) мне помогал водолаз Дмитрий. Одна бы я с этим точно не справилась. По росту наряд был мне велик, а вот талию и грудь сдавил конкретно. Но, говорят, так и надо.
Кое-как на мне застегнули двойную экипировку. Больше всего вопросов было с волосами: дреды — это точно не самый подходящий вариант для подводных погружений.
Следующая задача со звездочкой — выйти из помещения и спуститься по ступенькам. Передвигаться было сложно, дышать, в общем-то, тоже. Гидрокостюм сидел на теле очень плотно, и к этому нужно было привыкнуть.
Воды я боюсь, плавать не умею — как согласилась на такую авантюру, не понимаю. Но тут важно сразу оговорить: погружалась я без кислородного баллона (с ним это могут делать только подготовленные люди). Моей же задачей было просто зайти в воду по шею. И когда я это сделала, мне стало легче: костюм уже не сжимал, а, наоборот, придавал невесомости. Стало понятно, что в таком точно не утонешь: он сам поднимает тебя на поверхность.
После окунания походка стала более уверенной, а движения — менее скованными. Может, просто привыкла? Однако как люди находятся в гидрокостюме на протяжении долгого времени, мне все равно непонятно. А еще ведь и самостоятельно надевают его за считаные минуты! На мое перевоплощение у нас с Дмитрием ушло минут десять, а водолазы делают это на ходу, в катере, без чьей-либо помощи. В общем, уважение к их труду выросло еще больше.
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by