Маруся подошла к своей двери и поняла, что та не заперта. Она вошла, тихо притворив за собой дверь, и двинулась вглубь квартиры.
В гостиной все было на своих местах: стопка книг на журнальном столике, плед, небрежно брошенный на диван. Однако чувство тревоги никак не отпускало.
Она прошла в спальню, посмотрела на шкатулку. Крышка была приоткрыта.
Внутри, на бархатной подложке, должны были лежать цепочка, пара колец и серёжки, которые её подарили родители на выпускной.
Маруся взяла в руки шкатулку и тут же ахнула и прикрыла рот рукой - все украшения исчезли. Неужели это она?
Неужели соседка могла так с ней поступить?
***
Всего месяц назад, когда Маруся только перевезла свои вещи в эту квартиру в Октябрьском, Изольда показалась ей настоящим подарком судьбы.
Она появилась на пороге с тарелкой еще теплых пирожков, едва Маруся успела распаковать коробку с посудой.
- Новоселье справляешь, соседка? - пропела она, и ее смех разлился по всей прихожей, звонкий, как колокольчик. - Меня Изольда зовут, я над тобой живу. Вот, держи, они с капустой.
У меня правило: с новым соседом нужно сразу дружбу водить, а то дом - он как большой улей, без своих пчел пропадешь.
Маруся, измученная переездом из Красноярска в огромный Новосибирск, с благодарностью приняла угощение.
Она подумала тогда, что вот оно, начало новой жизни, и в ней сразу нашлось место для подруги.
Потом Изольда стала заглядывать почти каждый день. То за солью, то за сахаром.
- Марусь, выручай! Родня опять нагрянула, пеку кулебяку "Сибирскую", а муки не хватило.
Ты же не против? Мы, соседи, должны друг дружку поддерживать.
Маруся была не против, ей даже нравилось, что соседка заглядывает к ней, делится интересными историями о шумных застольях и бесчисленных племянниках. Она сама будто ощущала себя частью большой, дружной семьи.
На прошлой неделе она звонила маме.
- У меня все хорошо, мам. Я тут… подружилась с соседкой.
В трубке на мгновение повисла тишина.
- Ты же у меня всегда одна была, как перст, - осторожно проговорила мама. - В школе одна подружка, и то… Будь с людьми аккуратнее, дочка. Иные в глаза улыбаются, а за пазухой камень норовят пронести.
- Ну что ты такое говоришь! - рассмеялась тогда Маруся. - Изольда замечательная. Ты просто ее не знаешь.
Как же она ошибалась. И почему слова мамы так отчетливо зазвучали в голове именно сейчас, когда она смотрела на пустую шкатулку?
***
Изольда появлялась дома у Маруси всё более бесцеремонно. Она даже не звонила, а просто поворачивала ручку двери, словно проверяя, заперто ли.
Если нет, она входила с неизменной фразой: "Марусечка, ты дома? А я на минуточку!".
Изольда устраивалась на кухне, без спроса открывала холодильник, доставала сыр или колбасу, закидывала в рот кусок за куском, рассказывая сплетни о доме.
- Людка-то с третьего подъезда опять с мужем своим разошлась! Говорит, пьет он беспробудно.
А я ей так и сказала: "Люда, ты сама виновата, мужика надо кормить хорошо, а не байкал-салатами из бара пичкать"
. Маруся сидела напротив, внимательно слушала, стараясь не перебивать соседку.
Но постепенно стала понимать, что её становится слишком много в этой квартире.
Любая попытка Маруси намекнуть, что она сейчас занята, натыкалась на стену дружелюбного непонимания.
- Да ладно тебе, чего ты киснешь? - отмахивалась Изольда, отправляя в рот очередной кусок буженины. - Мы же в одном доме живем, почти коммуна. Кто, если не соседи, друг другу поможет, выслушает?
Мои родители как за город съехали, я тут одна кукую. Сорок лет бабе, ни мужа, ни котенка.
Ты вот тоже одна. Мы с тобой два сапога пара, должны держаться вместе.
Маруся действительно видела в их одиночестве нечто общее, некую судьбоносную связь. Она переехала в большой незнакомый город, где никого не знает, а Изольда, местная старожилка, окруженная лишь призраками шумных родственников.
Но теперь эта "связь" напоминала ей петлю, которая медленно затягивалась.
***
Ситуация вышла из-под контроля в прошлую субботу. Изольда позвонила в домофон, ее голос был особенно медовым.
- Марусечка, дорогая, открой! У меня руки заняты, племяннички приехали, гостинцы им несу.
Маруся нажала на кнопку. Через минуту в ее дверь ввалилась целая делегация.
Изольда, а за ней - шумная ватага из трёх подростков и женщины неопределенного возраста с изнуренным видом.
- Вот, знакомься, это сестра моя, Галина, а это ее орёлики! - провозгласила Изольда, подталкивая родственников вглубь квартиры. - Мы к тебе на часок, ладно? У меня дома ремонтники, такой кавардак, даже присесть негде.
А дети голодные после дороги.
Маруся не успела и слова вымолвить, как родственники соседки уселись на диван, включили телевизор на полную громкость и начали щелкать каналами. Галина молча прошла на кухню и поставила чайник, а Изольда уже хозяйничала у холодильника.
- Так, что у нас тут? О, буженина "Новосибирская"!
Марусь, ты не будешь против, если я ребятам бутербродов наделаю? А то они у меня кроме мяса ничего не признают.
Они пробыли три часа и за это время съели почти все запасы, которые Маруся сделала на неделю. Подростки оставили на светлом ковре красные пятна от кетчупа.
Когда они наконец ушли, оставив после себя гору грязной посуды, Маруся опустилась на стул посреди разгромленной кухни. Она попыталась заговорить с Изольдой на следующий день, подловив ее у подъезда.
- Изольда, послушай, мне было не очень удобно вчера… - начала она как можно мягче.
- Неудобно? - брови Изольды взлетели вверх, лицо ее мгновенно окаменело. - Я тебя не понимаю. Я тебя с родной сестрой познакомила, в семью, можно сказать, ввела. А ты мне про какое-то "неудобно"? Я думала, мы подруги. Видимо, я ошиблась в тебе, Маруся.
Она развернулась и ушла, оставив Марусю с чувством вины. Неужели она и правда была неправа, отталкивая единственного человека, проявившего к ней участие?
***
И вот теперь - пустая шкатулка. Чувство вины, которое Изольда так искусно в ней поселила, испарилось без следа, вытесненное холодной, звенящей яростью.
Маруся долго сидела в спальне, глядя в окно на серую стену соседнего дома. Она вспоминала другую историю из своей жизни в Красноярске.
В выпускном классе ей нравился мальчик, и ее лучшая подруга знала об этом. Но на школьном вечере подруга танцевала с ним, смеялась его шуткам, а Маруся просто стояла у стены и смотрела, не в силах вымолвить ни слова, не в силах ничего сделать.
Она тогда тоже промолчала, позволила себя предать. Больше этого не повторится.
Она резко встала, вышла из квартиры и сделала шаг к лестнице, ведущей наверх, на пятый этаж. Но на площадке между этажами она замерла.
Сверху доносились голоса.
- ...говорю тебе, золотая жила, а не соседка! - вещала Изольда, и в ее голосе слышалась нескрываемая гордость. - Наивная до ужаса. Всю неделю мою ораву кормила, еще и спасибо говорила.
Верит, что мы подружки.
- А это что на тебе блестит? Новенькое? - спросила собеседница.
- А то! - самодовольно ответила Изольда. - У нее в шкатулке лежали, такие симпатичные сережки. Вот думаю, в ломбард сдать или самой поносить?
Она и не заметит, наверное. А если заметит, скажет, что потеряла.
Она из тех, кто боится слово поперек сказать.
Маруся медленно, стараясь не издать ни звука, отступила назад. Она не стала подниматься и устраивать скандал.
Тихо вернулась в свою квартиру и закрыла дверь. В ее голове уже зрел план.
Холодный, расчетливый и жестокий.
Изольда хотела праздника за ее счет? Она его получит.
Такой, который запомнит на всю жизнь.
***
Через два дня Маруся встретила Изольду у почтовых ящиков. Она улыбнулась так широко и открыто, как в первые дни их знакомства.
- Изольдочка, привет! Слушай, я тут подумала...
Ты была права. Что мы одни кукуем?
Я хочу устроить небольшой праздник для соседей, прямо у нас во дворе. Вроде пикника.
Ты же всех знаешь, поможешь собрать народ? А с меня - угощение.
Приготовлю всего побольше, и буженину твою любимую, и медовики сибирские испеку.
Изольда на мгновение опешила, но потом ее лицо расплылось в довольной улыбке.
- Вот это по-нашему, Маруська! По-сибирски! - закивала она. - Конечно, помогу!
Всех оббегу!
В субботу двор наполнился людьми. Друг Изольды притащил раскладные столы и мангал.
На столах появились принесенные Марусей блюда. Изольда порхала между соседями, представляя им Марусю и не забывая намекнуть, что это была ее, Изольды, идея - сплотить соседей.
Она даже не потрудилась снять сережки, которые стащила у Маруси.
В разгар веселья Изольда взяла пластиковый стаканчик с вином, взобралась на деревянный ящик и провозгласила:
- Соседушки дорогие! Я хочу поднять этот бокал за нашу замечательную Марусю!
За ее щедрость и за то, что она напомнила нам, как важно быть одной большой семьей!
Все зааплодировали. Маруся, стоявшая рядом, улыбнулась ей в ответ.
- Спасибо, Изольда. Это лучшее, что со мной здесь происходило.
Правда, я очень ценю нашу дружбу.
И в этот момент из-за угла дома вышли двое в полицейской форме. Они неторопливо подошли к их столу.
- Добрый день. Мы ищем гражданку Изольду Викторовну Клюеву, - произнес один из них, оглядывая собравшихся.
Изольда замерла со стаканчиком в руке. Все взгляды обратились к ней.
- Я Клюева. А что случилось?
Маруся сделала шаг вперед.
- Это я написала заявление, - сказала она тихо. - По поводу кражи вот этих сережек.
***
- Что? Какие сережки?
Ты с ума сошла, девочка! - закричала Изольда, инстинктивно прикрывая ухо рукой. - Это мои! Мне их мама подарила!
- Ваша мама, как вы говорили, живет за городом. А эти серьги были куплены в ювелирном магазине Красноярска десять лет назад, - спокойно парировала Маруся. - У меня и чек есть.
Полицейский подошел к Изольде ближе.
- Гражданка Клюева, пройдемте в отделение для выяснения обстоятельств.
Под сочувствующими и любопытными взглядами соседей Изольду увели. Праздник, казалось, был безнадежно испорчен.
Воцарилась неловкая тишина. Люди начали перешептываться, не зная, как реагировать.
Маруся обвела взглядом растерянные лица. Она глубоко вздохнула, словно освобождаясь от тяжести последних недель.
- Прошу прощения за эту сцену, - сказала она. - Но праздник никто не отменял. Еды много, не пропадать же добру.
Предлагаю продолжить у меня. Боюсь только, стульев на всех не хватит.
Первой отреагировала пожилая женщина с третьего этажа, та самая Людмила, которую так любила обсуждать Изольда.
- А мы со своими придем! - неожиданно бодро сказала она. - И у меня капуста квашеная с кедровыми орешками есть, сейчас принесу!
- А я пирог захвачу! - подхватил мужчина с первого этажа.
Через пятнадцать минут в небольшой квартире Маруси было шумно и тесно. Люди приносили стулья, табуретки, делились своей едой.
Они сидели на кухне, в коридоре, в гостиной. Они говорили, смеялись, знакомились.
Маруся смотрела на эти лица, на этот спонтанный, настоящий праздник, и впервые за долгое время в чужом городе почувствовала себя дома. Одиночество отступило.
Она больше не была одна в большом улье. Она нашла своих пчел.