"Он же первым ударил!"

Молодого мужчину в наручниках ввели в наш кабинет осмотра живых лиц. Весна двадцать лет назад, казалось, была несколько теплее, чем нынешняя, потому что мы с другом сразу же обратили внимание на модную и стильную одежду арестованного и тихо вздохнули, переглянувшись, потому что на ту пору жили совсем небогато и могли позволить себе вещи из местного секонд-хенда. Мужчина был оригинально стрижен, уверен в себе и вызывал противоречивые эмоции. Что-то было в нем неуловимо женственное и необычное.

Мы осматривали людей по очереди, сейчас был черед друга.

- Что произошло, почему вы здесь? - спросил он самым важным тоном, на который был только способен. Мы с лаборанткой еле сдержали улыбки.

- Сидели с Никсоном, бухали. Он меня оскорбил, я его. Он на меня напал, первым, между прочим, а я его ножом в шею ударил. Он умер. Я ушел домой, - капризно дуя губы, сказал молодой мужчина, и мы с другом поняли, что к серьезному происшествию он отнесся очень легкомысленно.

Друг осмотрел агрессора и выявил у него только ссадину на нижней губе, которая вполне могла быть нанесена во временной промежуток, указанный мужчиной.

- Ссадина красной каймы нижней губы слева... не причинившая вреда здоровью.. - диктовал друг нашей лаборанточке, подробно описывая увиденную ссадину.

Тут молодой мужчина впервые забеспокоился:

- Как это - не причинила вред здоровью? Мне так-то было больно и обидно! И вообще, это Никсон во всем виноват, он же первым меня ударил! Первым начал! Если бы не он, я бы его и не тронул!

Парни, конвоировавшие его, синхронно вздохнули и возвели глаза к небу. Видимо, они слышали это уже не в первый раз.

Мы с другом просто потеряли дар речи. Лаборантка отчетливо хмыкнула.

Когда мужчину увели, она сказала нам:

- Салаги! Привыкайте. К нам редко приходят виновные. В основном - никто ни в чем не виноват! Все белые и пушистые! Как в песочнице - а Митька первым начал!

Жизнь показала, что лаборантка была полностью права.