В тот вечер мы сидели на кухне, пили чай с мятой — как обычно по четвергам. Лена рассказывала про нового начальника, я кивала, улыбалась. А внутри всё сжималось: я знала, что она неправа, что её обида на коллегу — просто проекция её собственных страхов. Но я промолчала. «Ну что, подруга, ты со мной?» — спросила Лена, заглядывая мне в глаза.
«Конечно», — сказала я. И почувствовала, как между нами появилась тоненькая, почти невидимая трещина. Потом таких трещин стало больше. Она делилась планами, а я кивала, хотя видела слабые места. Она спрашивала совета, а я говорила «всё будет хорошо», вместо того чтобы честно сказать: «Подумай ещё раз». Через полгода мы почти не общались. Не поссорились — просто отдалились. И я поняла: молчание — это не доброта. Это трусость. Боязнь испортить отношения парой честных слов, сказанных вовремя и с любовью. *** Мы молчим, чтобы не ранить. Но правда в том, что неискренность ранит ещё сильнее. Близкие чувствуют фальшь, даже если не могут её назвать. Они счи