Вовка сидел за столом и со скучающим видом смотрел в окно. Он с утра управился по хозяйству: покормил поросенка Борьку, кур, собаку Амура. Почистил двор от снега, а сейчас сидел и ждал, когда мать закончит свой разговор с Богом и отпустит сына на улицу. Мать молилась и время от времени спрашивала Вовку:
— Борьке отнес ведро? А воды не забыл?
— Отнес, напоил.
Молитвы читаются дальше.
— А курам насыпал зерна?
— Да насыпал, насыпал, и снегу в чашку, как ты говорила.
Через некоторое время опять:
— Вовка, Амура-то не забыл?
— Мам, да всех накормил, напоил, двор почистил. Только к Майке не ходил, ты же знаешь, что я ее боюсь.
Майка — это коза. Вовка и правда ее боялся. Ему все казалось, что, как только он войдет в сарай, Майка тут же проткнет его рогами и будет бегать по сараю. Мать всегда смеялась, но Вовка все равно боялся.
Наконец, молитвы закончились, как всегда, одними и теми же словами: «Господи, благодарю тебя за все. Помоги только дитя поднять, одна ращу его. Хоть и неслух он у меня, но помогает, не могу ничего сказать плохого».
Вовка хмыкнул:
— Мам, вот чего ты грузишь Бога, ему это надо? У него, поди, своих дел полно.
Мать поднялась с колен и, подойдя к нему, легонько отвесила подзатыльник: не богохульствуй, мол.
— Ну, где там твои архаровцы? Зови их, позавтракайте да бегите на горку. А я пойду Майку кормить да доить.
Вовке дважды повторять не надо. Он уже заметил во дворе своих друзей. Выглянул в форточку и крикнул:
— Пацаны, айда к нам!
Тут же в сенях послышалась возня, и в дом вошли три друга, самых лучших — Витька, Колька и Сережка.
— Здрасть, теть Поля, а Вовка выйдет на улицу? Там такая горка!
— Выйдет, выйдет. Раздевайтесь, мойте руки — и за стол.
Мальчишки стали отнекиваться:
— Не, теть Поля, мы только из-за стола.
Но Полину не переубедишь:
— Так, сели все за стол и съели блинчики и сырники, ват сметана. Потом чай. Иначе Вовку не отпущу.
Ребята вздохнули и сели за стол. Без Вовки им никак нельзя. Он в их команде самый старший, почти одиннадцать лет. Да и сильный, всегда за них заступается. А блинчики и сырники и правда были очень вкусными. Не заметили, как все смели с тарелок. Попив чаю, поблагодарили:
— Спасибо, теть Полина, очень вкусно! Ну мы побежали?
— Бегите-бегите, а то горка от вас в лес убежит, на чем кататься-то будете?
Мальчишки весело рассмеялись, оделись и дружно высыпали на улицу. Полина же пошла управиться с козой, потом дома. Со всем справившись, села, вздохнула и задумалась. Вот почему ей так не везет? Вовку родила от заезжего молодца-строителя. Обещал жениться, а как узнал, что будет ребенок, так его и след простыл. Хорошо, что были живы родители. Помогли растить внука, души в нем не чаяли.
Вовка как-то спросил за столом: «Мам, а где мой папка? У всех есть, а у меня нет». Полина не знала, что ответить сыну. Выручил дед:
— В командировке твой папка. Сначала у нас был, вон какую школу построили, скоро пойдешь туда учиться. Потом опять что-то строить уехал, а куда — не знаем. Вот мамка иногда поет про него песню, да так душевно, аж слезы вышибает.
Полина вспыхнула:
— Пап, какую еще песню, что ты выдумываешь?
— Как какую? Песню про командировочных. Помнишь, как там поется: «Миленький ты мой, возьми меня с собой...» А он отговаривает, что у него есть и жена, и сестра. Куда он ее возьмет? Вот такие дела, Вовка. Да ну его, этого папку. Тебе с нами плохо, что ли? — дед тяжело вздохнул. — Я, внучок, тебе за папку. Что сам умею, тому и тебя научу. Ты у нас парень башковитый, все с лету схватываешь, молодец.
Вовка довольно улыбнулся, глядя на деда. Жаль, недолго пожили еще родители Полины. Год прошел, как их не стало. Сначала — матери, потом — отца. Остались мать с сыном вдвоем.
Часто приходила к ним подруга Полины Лидия, она же и крестная Вовки. Вечером они сидели, чаевничали, разговаривали обо всем, вспоминали и Василия Дмитриевича с Марией Матвеевной — родителей Полины.
А вчера Поле приснился странный сон, в котором она увидела отца. Тот сказал: «Дочь, не переживай о нас с матерью. Мы с Машей пожили, и неплохо, а тебе еще долго жить, воспитывать Вовку. А теперь слушай и сделай так, как я скажу. Через месяц придет к тебе свататься Иван Машков, ты его немного знаешь, это брат твоей подруги Лидии. У него в городе что-то не заладилось с семьей. Он вернется домой к сестре. Не гони его, дочка. Он немного прихрамывает, но это не беда. Хороший он мужик, занимается ремонтом и пошивом обуви. Будешь за ним как за каменной стеной. Да и Вовка к нему прикипит, я знаю. Так что это мой тебе наказ».
Полина проснулась. Ее всю трясло. Какой мужик? Какой Иван? Никто ей не нужен. Сейчас, отправив Вовку на улицу, она машинально глянула на календарь, что висел на стене. И вспомнила сон, что видела месяц назад. Что-то кольнуло в груди, и Полина почувствовала легкое волнение.
Вечером пришла Лидия. Посидели, поговорили, а потом подруга сказала:
— Тяжело тебе, подружка. И работа, и хозяйство, огород, да и Вовке присмотр нужен, чтобы человеком вырос, да хорошим.
Вовка возмутился:
— Крестная, а я что, не человек, что ли?
Да и маме я всегда помогаю.
Лидия взлохматила крестнику волосы:
— Да человек ты, Вовка, человек, конечно. Ладно, я кое-что придумала. Знаешь, подруга, ко мне приехал братишка Ванечка, насовсем. Не нравится ему в городе жить. Вроде женился, но не пожилось, через год развелся. Работал V в сапожной мастерской, хорошо зарабатывал. Все вроде неплохо, а вот семьи нет. Вот и подумала: давай я вас познакомлю. Только вот у Ванечки один физический недостаток. Он прихрамывает, родовая травма. А так все при нем. Соглашайся, а?
Полина замерла. Она вдруг вспомнила сон, в котором ей отец говорил про Ивана, брата Лидии. Рассказала об этом подруге. Та просияла:
— Ну вот видишь?! Дядя Вася сам сватает тебя за моего братишку, значит, Полина Васильевна, так тому и быть.
Через несколько дней Иван с Лидией пришли к Полине и Вовке. Принесли целый пакет продуктов, а еще один пакет отдали мальчику. Тот, заглянув внутрь, ахнул. Лидия засмеялась:
— Вынимай, Вовка! Все это — тебе.
В пакете лежали сладости, а под ними Вовка заметил что-то яркое. Это оказался спортивный костюм! А еще там были коньки и шайба!
Лидия вышла на минуту в сени и тут же вернулась, держа в руках настоящую клюшку для хоккея. У Вовки от такого богатства дух захватило! Он бросился к своей крестной и стал обнимать и благодарить ее. Та смеялась:
— Не меня, Вовчик, благодари, а дядю Ваню. Я хотела подарить тебе настольную игру в хоккей, но он сказал, что Владимир должен расти мужиком сильным, смелым, быть защитником матери. Зачем ему настольные игрушки?
Вовка посмотрел на Ивана с благодарностью и сказал:
— Спасибо, дядя Ваня. А вы что, с нами будете теперь жить?
Иван ответил:
— Если вы с мамой не против. Но главное от тебя зависит.
— Да мне-то что, живите. Маме будет легче. А вы чем занимаетесь?
— Я, Володя, сапожник. Шью обувь взрослым и детям, а также ремонтирую ее.
Так Иван стал жить у Полины. И ей действительно стало легче, потому что не надо перед работой управляться по хозяйству во дворе, все делали Иван с Вовкой. Стали появляться заказы на пошив и ремонт обуви, увеличился достаток в доме. Полина уже не ломала голову, куда лучше распределить свою небольшую зарплату и детские на Вовку. Тот же не отходил от Ивана, помогал ему. Летом они ходили на рыбалку, в лес по грибы и ягоды. Полина в душе благодарила Бога и своего отца.
Незаметно пролетело лето, потом осень, наступила холодная, снежная зима. Вовка так же помогал Ивану по хозяйству, ходил в школу, а в свободное время играл в хоккей с друзьями на водоеме. Приближался Новый год.
Вовка с отцом (а он уже называл Ивана папой, и тот был не против) наряжали елку. Кроме игрушек Полина предложила повесить на ветки конфеты в красивых обертках. За-вершили все разноцветной гирляндой. У Вовки сияли радостно глаза: красота-то какая!
А все потому, что они с папкой ездили в город на рынок и там набрали целый пакет новогодних украшений.
Праздник встречали дома, с друзьями. Было очень весело, шумно, Вовка радовался больше всех. Ведь впереди еще были зимние каникулы. Как не радоваться!
Две недели ребятня носилась с утра до вечера то на горке, то на катке, то строили снежные крепости. Домой не загнать. Прибегали, только чтобы поесть да переодеться в сухое. Но и домашние дела не забывали.
Как-то раз на улице была непогода — ветер, сильный снегопад, мороз. Вовка остался дома. Ходил из комнаты в комнату, не зная, чем себя занять. Вдруг вспомнил, что летом отец ему знатную рогатку вырезал. Наделав из фольги от конфет пульки, Вовка начал стрелять по висевшим конфетам, чтобы сбить их с веток ели. Иван в это время занимался своими заказами, а Полина гладила белье.
То ли глазомер подвел мальчишку, то ли рука дрогнула, только вместо конфеты он попал в стеклянный шарик, тот упал и разбился. Мать незлобно прикрикнула, что большой ведь, нашел игру. Велела убрать осколки. Но Вовка будто не слышал. Опять пульнул по конфете, но опять со звоном разбилась стеклянная игрушка. Тут мать уже строго велела прекратить. Но в сына как бес вселился. Он и в третий раз прицелился, и третью игрушку ждала та же участь.
Полина не успела ничего сказать, как Иван подошел к Вовке и легонько шлепнул его по заднему месту, а рогатку разломал. После этого мальчик упал на пол и громко закричал.
Полина, увидев кричащего сына на полу, схватила утюг и со всей силы провела им по спине Ивана, а потом зло прошипела:
— Что, если не родной, так можно издеваться! Собирай свои манатки и вон из нашего дома! Вон, я сказала! Не позволю обижать моего ребенка!
Вовка тут же притих и с испугом смотрел, как отец, сморщившись от сильной боли, пошел собирать свои вещи и инструменты. Потом молча взял чемодан и мешок с инструментами, посмотрел внимательно на Полину, вышел из дома. Вовка тут же вскочил с пола, подбежал к окну и увидел, как отец медленно, прихрамывая, идет к калитке, везя на больших санях свой скарб.
Сын со слезами обратился к матери:
— Мам, ну зачем ты выгнала папку? Кто теперь тебе будет помогать? Да и не больно мне было, просто немножко обидно за рогатку.
Мать удивилась:
— Так чего ты так орал как потерпевший? Я же решила за тебя заступиться, сынок. Что ж теперь делать? Иван меня не простит... — в глазах блеснули слезы.
— Мама, я сам побегу за ним, попрошу прощения, будем с тобой лечить ему спину!
— Ну беги, миротворец, — Полина улыбнулась и мысленно попросила: «Боже, помоги нам!»
Вовка мигом оделся, обулся и побежал вслед за отцом. По санным следам он бежал все быстрее, пока не увидел Ивана. Он закричал:
— Папка, постой! Не уходи!
Тот остановился, обернулся на крик. Сын подбежал, запыхавшись, обнял отца и, не стесняясь слез, быстро заговорил:
— Пап, пошли домой! Прости меня, пожалуйста... Мамка не виновата, это все из-за меня. Она тоже плачет. Мы тебе вылечим спину, а я сам буду во дворе управляться, только вернись к нам. Мне без тебя плохо. Да и мамке тоже. Это я во всем виноват... Больше не буду стрелять из рогатки! Ой, даты же ее сломал...
Тут они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Полина же, глядя в темное окно, вспомнила, как Иван бережно, внимательно относился к ней и ее сыну. Вспомнила, какие красивые туфельки ей сшил. Да такие, что подруги только ахали, а потом пришли к Ивану заказать и себе такие же. Тот посмеялся, но пообещал выполнить заказ, только по очереди, не всем сразу. Да много чего вспомнила...
Наконец, увидев, как к калитке приближаются две фигуры, везя за собой санки, облегченно вздохнула: «Слава Богу, вернулся. Значит, простил».