Президент США Дональд Трамп поручил готовиться к длительному давлению на Иран через ограничение экспорта нефти и судоходства, пишет The Wall Street Journal. В Белом доме рассматривали и другие сценарии, в том числе возобновление бомбардировок, однако сочли их более рискованными.
Президент США Дональд Трамп поручил своей администрации готовиться к длительной морской блокаде Ирана, сообщает The Wall Street Journal со ссылкой на американских чиновников.
Речь идет о стратегии давления на иранскую экономику через ограничение экспорта нефти и судоходства. Решение было принято после серии обсуждений в Белом доме на фоне продолжающегося конфликта и попыток найти альтернативу дальнейшей военной эскалации.
По данным WSJ, решение о переходе к длительной блокаде было принято на последних встречах в Белом доме, включая совещания в ситуационном центре с участием ключевых представителей администрации.
Как пишет Reuters, стратегия предполагает ограничение судоходства в иранские порты и сокращение экспорта нефти, что должно усилить давление на экономику Ирана и ограничить ее финансовые ресурсы.
Почему отказались от ударов
Отказ от возобновления бомбардировок связан с оценкой рисков дальнейшей эскалации. По данным WSJ, в Белом доме считают, что новые удары могут привести к расширению конфликта и втягиванию дополнительных региональных игроков. Источники издания отмечают, что Трамп рассматривал несколько сценариев дальнейших действий. Среди них — возобновление масштабных бомбардировок, быстрый выход из конфликта или продолжение давления экономическими методами. В итоге предпочтение было отдано именно блокаде как варианту, который в администрации сочли менее рискованным.
Помимо этого, военная кампания уже имела масштабный характер. В феврале-марте 2026 года США и Израиль наносили удары по объектам на территории Ирана, включая инфраструктуру и военные цели. Это сопровождалось ответными атаками со стороны Тегерана.
После этого стороны перешли к временному прекращению огня, однако переговоры не привели к договоренностям. На этом фоне в администрации США стали рассматривать более длительные инструменты давления, не связанные с прямыми военными действиями.
Источники WSJ также указывают, что вариант полного выхода из конфликта «был признан нежелательным», поскольку не позволял бы добиться ключевых целей Вашингтона в отношении иранской ядерной программы.
Как будет работать блокада
Морская блокада Ирана была фактически введена в апреле 2026 года после срыва переговоров и закрытия Ормузского пролива. Она предусматривает контроль за судами, направляющимися в иранские порты и из них, а также ограничение экспорта нефти — ключевого источника доходов Тегерана. По оценкам американской стороны, такие меры могут стоить Ирану сотни миллионов долларов ежедневно.
Как пишет WSJ, блокада уже оказывает заметное влияние на иранскую экономику. Тегеран ищет способы хранения нефти и альтернативные маршруты поставок, чтобы избежать полной остановки добычи.
В свою очередь Иран предпринимает ответные шаги. В частности, в ходе конфликта он ограничивал движение через Ормузский пролив — ключевой маршрут мировой торговли нефтью, через который проходит около 20% глобальных поставок энергоресурсов.
Как кризис бьет по рейтингу Трампа
Продолжение блокады уже отражается на мировых энергетических рынках. По данным Reuters, нефть дорожает восьмую сессию подряд. Стоимость Brent достигла $111,78 за баррель, а американской WTI — $100,50.
На внутреннем рынке США рост цен на энергоносители уже отразился на стоимости топлива. Средняя цена бензина, по данным WSJ, достигла $4,18 за галлон — максимального уровня с начала конфликта и примерно на $1,20 выше, чем в конце февраля. Аналогичные оценки приводит и Reuters. С начала военной фазы противостояния цены на бензин выросли более чем на 40%, усилив давление на домохозяйства и инфляцию.
Рост стоимости топлива и общие экономические последствия конфликта напрямую отражаются на политических показателях администрации. Согласно опросу Reuters/Ipsos, рейтинг одобрения Дональда Трампа снизился до 34% — против 36% в середине апреля и 47% в январе 2025 года. Только 27% респондентов положительно оценивают его экономическую политику, а уровень поддержки мер по борьбе с ростом стоимости жизни составляет 22%.