Глава 16.
— Ты знаешь, что такое боль?
Голос прозвучал неожиданно, эхом прокатившись по помещению. Ник распахнул глаза и поначалу не понял, что происходит, где и в каком положении он находится. Он оказался подвешенным за одну руку и легко раскачивался в полуметре над полом. Вместе с осознанием и воспоминаниями пришла боль. Жгучая, не прекращающаяся, она распространялась от растянутых под весом тела мышц и сухожилий руки, за которую его повесили, перекинув веревку через какую-то балку. Ник заорал, но тут же захлебнулся криком от удара в печень. Вторая рука была примотана скотчем к бедру, потому он мог лишь хрипеть, раскачиваясь от инерции, что причиняло ему еще более одуряющую боль.
— Что... что вам от меня нужно?
— Ооо, ты сразу нащупал верную нить разговора, — прозвучал тот же хриплый голос из-за спины.
Суставы выворачивались, стало ясно, что висит он так не один час.
— Но мы поговорим об этом позже. Не вздумай вырубиться, советую считать. Десять тысяч отнять девять, потом отнять восемь и так далее. Дойдешь до единицы, начинаешь отнимать два, три и все по кругу. Считай громко, чтобы мы слышали. Как досчитаешь до нуля, мы поговорим.
И он считал. Орал числа так, что спустя несколько часов мог лишь сипеть и все равно дошел лишь до восьми тысяч. И вот прозвучало долгожданное, издевательское:
— Верим. Молодец.
Натяжение веревки, а вместе с ней и неимоверное напряжение мышц и связок пропало и парень рухнул на пол, казалось, что хруст растянутых суставов был слышен даже за пределами помещения.
Вспышка, темнота, а потом он с диким криком выскочил из спальника, разбудив всю избушку и половину болота. К Нику подскочила Лина, с тахты, приподнявшись на локтях, на него смотрел Илай, но ответить на невысказанные вопросы парень не успел, рухнув лицом вниз на бревенчатый пол.
— Доброе утро, — Ник уже ненавидел это лицо. Он уже был вновь примотан скотчем к стулу и не мог пошевелиться. А рука, что приносила ему такую адскую боль, уже не доставляла никаких неприятностей. Что за чертовщина?!
— Что вам нужно? Я на всё отвечу, просто скажите, что вам нужно, — мелко задышал парень и задрожал, увидев в руках мучителя болторез.
— Где записи деда, друг?
В его голове молниеносно проскочили картинки — его закидывали в машину без рюкзака. Из дома деда он выходил с ним, а значит...
Мысль прервала жгучая, прострелившая боль от стопы до самой щеки. Опустив взгляд вниз, он увидел, как катится по полу его большой палец с правой ноги, окровавленные губки болтореза и ухмыляющуюся щербатую рожу ублюдка. Парень вновь заорал.
— Не стоит орать, родной, лучше отвечай на вопросы, — второй палец с хрустом отделился от стопы и подкатился к первому, кровь активнее стала заливать пол.
— Я не знаю про записи, он сам убил себя, он мне письмо, я только документы на дом, там наследство, ВААААА, — зачастил парень и вновь заорал, третий палец присоединился к тусовке на полу.
— Какое наследство, сука? Что ты мне лечишь?! — резко сменил настроение похититель и остервенело заработал болторезом.
— Я ПРАВДУ, Я ПРАВДУ ГОВО АААААА...
Он перешел на вторую ногу. Не слушая увещеваний Ника, методично хрустел, сдвигая и раздвигая ручки болтореза. Мир снова потух.
Избушка, крик парня, сгрудившиеся вокруг Лина и Илай. Парень затараторил:
— В реале пытают, я выкидываюсь сюда, я не знаю кто они, не знаю почему меня выбрасывает обра...
Вновь темнота, вновь эта комната.
Казалось, что это длилось вечность. Не слушая никаких увещеваний парня о том, что он рассказал мучителям все, что мог и даже больше, его продолжали терзать посменно несколько бандитов. Каждого из них Ник больше никогда не забудет. Ему клали полотенце на лицо, поливая водой, выкручивали суставы, кололи глаза и применяли еще много, слишком много изощренных способов причинения боли, на пике которой он отключался, появлялся в избушке на срок около минуты, при этом видел, как Илай и Лина передвигались, будто в ускоренной съёмке, а затем вновь возвращался в подвал, где в очередной раз лишался разума от боли и страха.
Снова Ник очнулся в этой комнате, но, открыв глаза, понял, что рядом нет мучителей, они сидят в телефонах на диване, который был повернут спинкой к нему, и тихо разговаривают:
— Слышишь, Чум, пацан походу и правда ничего не знает.
— Походу. Надо выяснить окончательно и валить его. Видать не успел дед его во все подробности посвятить, дал только тетради, да и те для свежачков. Обшмонали пацаны хату его, сидел переписывал видать, Берц говорит копий десять каждой успел сделать. Ты парней послал в тот клуб бойцовский, про который он тут визжал?
— Да, вот выехали с полчаса как. А Лихой где?
— Трясет всех, кто с этим контактировал, Ляха, я тебе второй раз уже об этом повторяю. Соберись, нахуй или...
— Я понял. Потом мы куда? Иваново, Белгород? Там, говорят, тоже этих тварей выращивают.
— Да хуй знает, как спалить их. Мы этого-то чисто случайно нашли, а если б не дед, вообще не вышло ничего. Его группу надо ковырнуть и прошестить аккаунты, он давно занялся, наверняка уже десятки ублюдошных сформировал.
Внезапно Ника вырвало. Содержимое желудка осталось на майке и коленях, на полу.
— О-о-о, доброе утречко, родной! — обрадовался тот, кого назвали Чумом.
В этот раз аккуратными движениями палач снял кожу с бедра, заставляя парня дергаться и выть, срывая горло, а затем, словно повар, посыпал рану крупной солью и начал втирать, еще больше травмируя острыми краями и причиняя адскую боль от самого факта соли в ране.
— Знаешь, я всегда любил стейки с кровью, — не обращая внимания на воющего парня, говорил палач. — Ты же проголодался?
И оттяпал внушительный кусок мяса с ноги тесаком.
Мир вновь потух. Первое, что услышал Ник — свой же истерический смех, перемежающийся со счетом. Но достаточно быстро он был прерван грубым движением пальцев, затолкавших ему в рот какую-то кашицу. Скулы свело от горечи, он хотел рефлекторно выплюнуть отвратительную субстанцию, но услышал знакомый голос:
— Глотай, если не хочешь обратно, свежак.
И Ник проглотил. Обратно он не хотел. Организм категорически отказывался принимать кашицу и тело скрутило рвотными позывами, пришлось сглотнуть еще раз смесь каши с желчью, а затем запить большим количеством воды из протянутой полторашки, выхлебав почти до дна.
— Пиздец, — хрипло проговорил парень. — Пиздец, хе-хе-хе.
Он действительно не вернулся в реал. Черный каким-то образом заставил его остаться во сне, видимо с помощью того же способа, которым их держали тут на арене. Пока Черный и Илай негромко разговаривали в избушке, Лина хотела поговорить с Ником, но, подойдя к выходу, решила повременить. Парень сидел на крыльце, безостановочно курил самокрутки, несколько бычков которых уже валялись у дома, и шептал:
— Девять тысяч девятьсот девяносто один, девять тысяч девятьсот восемьдесят три, девять тысяч девятьсот семьдесят шесть...
Сердце сжалось. Что же он пережил, если даже на подсознательном уровне, на уровне какой-то ауры, исходящей от парня, девушка чувствовала, что на крыльце сидит совсем другой человек. Так и не решившись подойти к нему, испытывая одновременно желание обнять, утешить и какой-то необъяснимый страх, девушка развернулась и ушла вглубь дома.
Уже вечерело, а потому, по совету Илая, она отправилась спать одна.
— Невозможно остаться прежним после трех суток под пытками, — негромко произнес отшельник. — Иди спи, я растормошу его.
За всем этим, сидя на столе, наблюдал Черный, который с лица которого не сходила непонятная ухмылка.
— Тебе весело? — прошипела Лина, подойдя к нему. — После такого тебе все еще весело, тварь?
Черный обнажил зубы и приоткрыл глаза. Ощущение суеверного ужаса и страха, в сотню раз превышающего то, которое исходило от Ника, окатило девушку, ноги задрожали в коленях, подогнулись и она рухнула на пол, трясясь всем телом и хватая ртом воздух. Промелькнула тень и что-то врезалось в странного человека, сидящего на столе.
— Не смей тут вонять, ублюдок, — хриплый, дребезжащий, едва угадывающийся голос Ника прозвучал, казалось, прямо в голове.
Но тут парня будто пушечным выстрелом снесло с лежащего тела пришедшего им то ли на помощь, то ли для издевательств... человека? Человек ли он? Перевернув стол, погромыхав свалившейся на него посудой, парень начал вставать на ноги, принимая боевую стойку.
— Не кричи на старших, — неизменно спокойный, с нотками издевки, голос Черного раздался от лежащего на полу тела. Вывернутая под неестественным углом рука с хрустом встала на место и он поднялся, по пижонски отряхивая свой черный плащ. — Как после трех суток веселья ты вообще смог двигаться? Ты интересный свежак. Успокойся и садись. Расскажу тебе сказку.
Оказалось, что на протяжении трех дней и двух ночей парня всеми способами пытались втянуть в сон, но препараты, которыми его выдергивали в реал, оказывались сильнее. Вновь, откуда ни возьмись, появился Черный с пучком каких-то трав и корней, молча их крошил и перетирал в ступке, после чего дождался, когда орущий парень вырвется из реала и сунул ему эту кашицу в рот. Как ни старался Илай, но так и не добился от Черного рецепта, на все уговоры и увещевания тот лишь ухмылялся и молчал. Сбор сработал и парня вытянуло в сон, вот только в Реал теперь попасть не получится несколько дней. За это время им нужно решить, что делать с пленителями, как их найти и с чьей помощью обезвредить.
А внутри Ника будто что-то сломалось. Он перестал чувствовать что-либо, кроме желания отомстить, стал равнодушен к держащей его за руку девушке, стало плевать на Лекса, что ждет лекарство от Илая. Осталась лишь тупая злость и фантомная боль во всем теле, тысячей способов изтерзанном и измученном болью. А в голове на фоне остальных мыслей мелькают цифры, мозг стал на автомате считать вновь и вновь.
Вдруг радиостанция, что стояла на тумбе, ожила и достаточно четким голосом прошелестела:
Прошу помощи! Нахожусь в квадрате ZERO-35/14-025. Изучал катакомбы под заводом химпрома, а как только собрался валить — меня заблокировал мутант. Эта хитрая мразь завалила три запасных выхода и оставила для меня только один, у которого и караулит теперь. Огромная сволочь, я даже категорию не могу ему присвоить, таких я не видел за все годы своих вылазок. Решил, что с такими темпами эволюции мутантов, пора расширять категории. Эта скотина кратно выше матерого, мощнее в разы даже самой страшной твари, что я видел до чего момента. Я назвал его Патриархом. Кажется, раньше это было травоядным. Но сейчас... Клыки, жгуты мускулов, мощное поджарое тело...
Я добыл важные сведения, которые выдам тем, кто спасет меня! Еды и воды пока достаточно, но припасы не бесконечны. Повторяю, нужно подкрепление в квадрат ZERO-35/14-025. Без вас не справлюсь, братцы. Выручайте...
Все переглянулись. Ник молча встал и прошел мимо товарищей, через пару минут вышел из комнаты, одетый по походному, закинул на плечо рюкзак и, обернувшись, сказал, глядя на Лину:
— Отнеси Лексу лекарство. Мы слишком задержались из-за меня. Я пойду на сигнал, связь по старому, — повернул голову к Черному. — Поможешь ей?
Тот кивнул. Ник ответил тем же, обнял девушку, пожал руку Илаю и вышел из избушки. Никто не стал возражать такому решению. В тоне парня промелькнули интонации, которых ранее замечено не было, и желание спорить напрочь отпадало. А Ника что-то незримо тянуло по сигналу, он чувствовал, что там ему быть необходимо. Черный провожал его взглядом. С лица сползала ухмылка.
Ник шел, аккуратно ступая с пятки на носок, стараясь не хрустнуть камнями, ветками и мусором, что плотным слоем покрывали большую асфальтированную площадку перед заводом. Он был сосредоточен и сконцентрирован, но при этом внутри зрела уверенность — патриарх находится за третьим цехом и сейчас он в полудрёме. Откуда Ник это знал? Он и сам не мог ответить на этот вопрос, но с каждым шагом эта мысль крепла и врастала в мозг, а когда парень добрался до шлагбаума бывшего пропускного пункта — он не сомневался в этом ни на йоту.
Он крепче сжал винтовку, которую вместе с патронами вручил ему Илай, с удивлением обнаружил, что ее вес совсем не в тягость, руки не уставали и не дрожали, будто он держал обычный автомат, а не пятнадцатикилограммовую дуру с патроном в полторы ладони. Парень понимал, что в его организме происходят какие-то странные изменения, но все еще не мог понять причин, по которым запустился этот процесс.
В радиосигнале было сказано, что просящий помощи сидит в каком-то подземелье на этом заводе, а тварь засыпала все выходы, кроме одного, около которого теперь и караулит.
Химкомбинат был бородатых времен постройки, сравнительно небольшого размера и территория была очень просто застроена — главное здание, за ним небольшая постройка, возможно котельная, а справа — три одинаковых цеха параллельно друг другу.
Вот за третьим цехом и чувствовалось присутствие чего-то большого, опасного и очень голодного. Прокравшись к углу третьего цеха, парень коротко выглянул за угол и снова спрятался. На крыше небольшого бетонного выступа, то ли еще одной котельной, то ли генераторной, расположился ужасающий мутант. Явно ранее бывшим кем-то мирно щипающим травку, сейчас анатомия существа изменилась практически до неузнаваемости. Вывернутые суставчатые конечности, оканчивающиеся трехпалыми роговыми ступнями, зубья выступающего мощного позвоночника, толстые ребра и ни грамма жира, сухое мускулистое тело, однако тварь явно давно не питалась впрок. Башка была увенчана витыми рогами, один глаз зарос плотью, а пасть наполнена острыми кривыми зубами, и их предназначение уже явно не в жевании сочных зеленых побегов. Размером мутант был почти с дальнобойный тягач и на первый взгляд не имел ни единого слабого места.
Парень отошел вглубь цехов и медленно, тихо, стал заниматься подготовкой к бою. Сбросив тяжелый рюкзак, в котором находился пакет с взрывчатым порошком, который Илай делал из бытовой химии и даров болота, Ник начал утрамбовывать его в найденное неподалеку мятое железное ведро. Несколько стеклянных бутылок с растворителем, перемешанным с маслом и алюминиевой крошкой, тряпкой, торчащей из горлышка. Права на ошибку у него не будет. Закончив все приготовления, парень выдохнул и взял тяжелую винтовку наизготовку. Вновь прокравшись до угла, высунул ствол и наполовину вышел сам. Тварь никуда не делась, казалось, она дремала. Почуять его она не могла, это Ник понял по обожженной морде — гортань, вероятно, тоже пострадала, ведь рубец уходил далеко в ноздри. Выстрел.
Передняя лапища вывернулась в плечевом суставе, хотя расчет был вообще лишить мута конечности, ведь калибр ой какой не детский. Моментально выйдя из анабиоза, существо взвыло низко, протяжно, и внезапно рванулась в сторону угла, словно танк, оставляя за собой полуразрушенный от рывка бетонный прямоугольник. Длинным скачком она добралась до места, где пару секунд назад стоял парень, уже со всех ног улепетывающий в сторону второго цеха. Неспособная к координации из-за нефункционирующей конечности, вместо грациозного приземления мутант рухнул на асфальт, раскрошив его, и снес часть угла, подняв в воздух кирпичную пыль и крошево.
Бах! Еще один выстрел заставил мута присесть, приняв крупную пулю роговым наростом на черепе. Есть надежда на то, что ублюдок хотя бы получил сотрясение. Но так ли это — было не ясно, ведь в следующий миг мощными задними лапами огромное туловище мутанта было отправлено в новый прыжок, в конце которого, на этот раз, мутант просто поскользнулся и упал верхней половиной, взвыв от удара об асфальт больной лапой. Разъяренно взревев, менее крупными, но контролируемыми прыжками мут стал стремительно сокращать расстояние до бегущего со всех ног парня, пытающегося поджечь тряпку, торчащую из горлышка одной из бутылок. Получилось это у него в тот миг, когда расстояние сократилось метров до пятидесяти и, вопреки ожиданиям старого опытного мутанта, бутыль не полетел в него, а разбился о стену цеха справа от человека.
Жаркое пламя охватило площадь примерно два на два метра, от него загорелся шнур, пропитанный горючим составом и огненная змейка потянулась к ведру, набитому сверху мелким металлическим мусором, ржавыми болтами, гвоздями и обрезками, что в изобилии валялись вокруг. Обрадовавшись, что огненную штуку бросили не под лапы, мутант взревел и ускорился. Взрыв произошел в тот момент, когда тварь почти миновала ловушку, а потому ей посекло только филейную часть тушки, развернув на сто восемьдесят градусов взрывом и приложив кирпичом по рубцу на месте глаза. Тварь завизжала, но быстро сориентировалась, получив, однако, еще одну пулю в загривок и затрясла головой.
Ник выругался. Да что это за мразь такая, если ее не берет пуля из противотанковой винтовки, твою мать?! К тому же, однозарядное оружие не радовало скорострельностью, поэтому парень вновь рванул вдоль цеха, разрывая дистанцию, пока мут не очухался.
Забежав за здание, Ник перезарядил винтовку в четвертый раз, и огляделся. Заметив удобную позицию, рванул вперёд, чувствуя под ногами вибрацию от скачков тяжеленного тела. Остановился, развернулся, с ужасом понимая, что уже не успевает поднять винтовку и выстрелить, потому что существо находилось уже метрах в тридцати, а мощные задние лапы, хоть и посеченные и поврежденные, но сокращались для последнего смертоносного скачка. Он бросил винтовку и длинным прыжком отправился в полет в сторону как раз в тот момент, когда туша мутанта оторвалась от земли. Не в состоянии изменить траекторию полета, мутант вытянул здоровую лапу, разворачиваясь в прыжке по оси, и зацепил парня за рюкзак. Казалось, что слегка, однако Ника закрутило в полете и он не смог сориентироваться и сгруппироваться, со всей дури приложившись об асфальт. Хрустнули зубы, плечо прострелило болью, а воздух из легких будто вытянули вакуумом и закупорили горло, не давая вздохнуть. Ник хватал воздух ртом, пытаясь получить хоть каплю кислорода, а спиной уже чувствовал вибрацию, означающую лишь то, что скоро он превратится в обед для мутанта.
— Девять тысяч девятьсот девяносто один...
Прошло несколько секунд, а парень все еще не чувствовал кривых зубов на своем теле.
— Девять тысяч девятьсот восемьдесят три...
Он приподнял голову и понял, что всё таки выиграл несколько минут времени, как и задумывал. В полете тварь отвлеклась на него и рухнула в огромную кучу строительного мусора, нанизав себя на торчащие мощные уголки и арматурины. Вышло даже удачнее, чем задумывал парень, ведь под весом мутанта некоторые металлические колья деформировались и застряли в туше, теперь тварь с визгом пыталась встать на лапы, приподнимая за собой всю груду мусора, цепляющегося друг за друга, и падала обратно, не выдерживая истерзанным телом веса повисшей на ней конструкции. Отсюда и ритмичные вибрации, которые Ник вначале принял за шаги приближающейся к нему смерти. Он отошел в сторону взял в руки одну бутылку из четырёх, оставленных неподалеку еще на этапе подготовки, поджег тряпицу и бросил, целясь в металлические копья, торчащие из спины твари. Звон стекла, всполох огня и визг горящего заживо патриарха.
— Я здесь хищник. Я! — вторая бутылка полетела в верещащего монстра.
Третья, четвертая. Тело уже забилось в панике, бессмысленно бюпытаясь снять себя с шампуров, но Ник подошел к валяющейся винтовке. Завоняло паленой шерстью и мясом, заставив желудок сократиться в спазмах в попытках избавиться от попавшей туда с утра пищи. Парень зажмурился на пару секунд, дождался, когда отпустит и приблизился метров на пять, направил ствол в глаз монстра. Казалось, что патриарх все понял, и застыл на пару секунд, позволяя человеку прицелиться избавить его от мучений.
Только сейчас Ник понял, что за шиворот неслабо течет и потрогал голову. От уха до затылка кожа разъехалась в стороны — видимо в полете он распорол голову об торчащие в изобилии вокруг куски железа. В глазах тут же поплыло, место разреза запекло, будто организм только спохватился о том, что, вроде как, поврежден и заполошно стал посылать все сигналы об этом. Вдобавок пришел адреналиновый отходняк и парень сел прямо на потрескавшийся старый асфальт, вытянув ноги.
— Восемь тысяч восемьсот девяносто шесть, восемь тысяч восемьсот девяносто...
Обхватив голову руками, даже не замечая то, что продолжил отсчет вслух, до того на фоне ведущийся в голове, Ник пытался справиться с дыханием и головокружением.
Откуда-то взялось невероятное жжение в ране, усиливающееся с каждой секундой, а через минуту Ник не выдержал и закричал, ещё крепче обхватив голову. Так же резко, как и возникло, жжение пропало, оставив за собой облегчение и... Голод? Вонь горелого мяса, смешанная со смрадом горящего растворителя перестала казаться такой отвратительной, слюна сама собой наполнила рот.
Заполошными суетливыми движениями парень раскрыл рюкзак, достал оттуда кусок сушеного мяса, обернутый жирной бумагой и жадно вгрызся, даже не вставая и не перемещаясь с того места, где несколько минут назад кричал, хватаясь за рану в голове. Рану...
Ник вновь схватился за то место, откуда совсем недавно заливалась кровь за воротник и нащупал лишь бугристую поверхность кожи. Резко посмотрев в разные стороны, он подбежал к наполненной водой ржавой мятой железяке, посмотрел в отражение и обомлел. На недавно рассечённом черепе красовался кривой уродливый рубец. Однако ни следа раны уже не было. Ничего не понимая, Ник продолжил поедать мясо, пока его живот не раздуло от соленого содержимого, вылакал целую флягу воды и, отдуваясь, накинул на плечи рюкзак, взял в руки винтовку и направился ко входу в катакомы, который сторожил патриарх. Нужно было удостовериться в том, что подавший сигнал бродяга еще жив.
Обыскав подземелье, парень нашел лишь следы человеческого присутствия, в виде пищевого мусора и отходов жизнедеятельности. В задумчивости, он вышел наружу, предположив, что странник решил сбежать, как только тварь отвлеклась от засады, что, в целом, было правильным решением, ведь Ник едва не погиб. Если бы так случилось, мутант спокойно бы сожрал его тело и вернулся на исходную позицию.
И лишь после того, как Ник вышел с территории бывшего завода, он увидел в далеке черную точку, бегущую подальше от этого проклятого места. Парень не злился на незнакомца. В этом мире каждый сам за себя.
***
Интерлюдия:
Лина в сопровождении Черного легко добралась до крепости и отдала подготовленное Илаем средство лекарям, которые тут же засуетились, чтобы поскорее привести в чувство Лекса. Глотать самостоятельно он не мог, а потому изо рта торчала прозрачная трубка, предназначенная для кормления тела жидкими кашами, бульонами и отварами. Через несколько минут пакет с разведенным лекарством был прикреплен на стойку для капельниц и по трубке прямо в желудок потекла исцеляющая жидкость. Спустя час Лекс открыл глаза.