Daily Sabah | Турция
В Брюсселе Турцию назвали одной из главных угроз Европе, наряду с Россией и Китаем, пишет Daily Sabah. Это вызвало шок по обе стороны Босфора: ЕС занес кулак над давним партнером и кандидатом в члены.
Энгин Савчин (Engin Savçın)
Первый пришел из Гамбурга, где председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что Европейский союз "должен добиться завершения формирования европейского континента, чтобы на него не влияли Россия, Турция или Китай". Эта формулировка поразила не только тем, что вызвала возражения Анкары, но и самим положением, в котором оказалась Турция. Россия — военный противник, ведущий боевые действия на Украине. Китай — системный конкурент с глубоким экономическим влиянием. Турция же, напротив, является союзником по НАТО, кандидатом в члены Евросоюза, крупным торговым партнером, ключевым игроком в Черноморском регионе, Восточном Средиземноморье и участником европейских дискуссий по вопросам обороны.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Далее последовал второй сигнал. Сразу после этого в Анкару прибыл генеральный секретарь НАТО Марк Рютте. Он посетил технологический центр турецкой оборонной компании Aselsan и отметил, что Турция играет все более важную роль в формировании оборонно-промышленного будущего Альянса. Если в Гамбурге стал замечен дискомфорт институциональной Европы, то Анкара, напротив, продемонстрировала логику Европы функциональной. В одном случае Турция выступала как фактор влияния, требующий контроля, в другом — как ресурс, подлежащий интеграции. Именно этот контраст и отражает суть происходящего. Брюссель продолжает описывать отношения с Турцией в устаревших терминах. В то же время НАТО и все больше европейских столиц переходят к более прагматичному языку, в котором на первый план выходят география, промышленный потенциал, военная мощь и соображения безопасности. В результате внутри самой Европы все заметнее расходятся подходы к тому, как выстраивать отношения с Турцией — самостоятельным и все более автономным актором, которого уже нельзя ни безоговорочно встроить в существующие структуры, ни попросту игнорировать, ни удерживать на привычной дистанции.
Газ дорожает и наступает отрезвление. У Европы больше нет курицы, несущей золотые яйца
Ловушка членства
Между Брюсселем и Анкарой действительно существуют серьезные разногласия, и ни один содержательный анализ не может их игнорировать. Однако сводить все только к этим противоречиям — значит упускать более широкую стратегическую картину. Реакция на заявления Урсулы фон дер Ляйен лишь обнажила глубокую неопределенность в европейском восприятии: остается ли Турция кандидатом на вступление, партнером, проблемным игроком или же самостоятельной державой, с которой Европе в любом случае предстоит выстраивать рабочие отношения?
Обстановка на Украине раскалена до предела: Киев снова стреляет себе в ногу
В отличие от конкурирующих держав — России и Китая — Турция одновременно является членом НАТО, официальным кандидатом на вступление в ЕС, ключевым игроком в Черноморском регионе, производителем оборонной продукции, партнером в сфере миграции, важным энергетическим транзитным коридором и одним из наиболее значимых соседей Европы. Европа, безусловно, справедливо придает большое значение влиянию. Однако влияние в Москве, Пекине и Анкаре понимается и проявляется по-разному. Игнорирование этих различий делает саму стратегию менее точной и в конечном счете ослабляет то, что она призвана защищать. Проблема кроется не столько в противостоянии между Турцией и Евросоюзом, сколько во внутреннем расколе самой Европы — между ее официальной риторикой и тем, как она действует на практике.
Институциональная Европа рассматривает Турцию через призму возможного вступления в Европейский союз. Этот вопрос остается формально актуальным, но фактически давно зашел в тупик. Турция получила статус страны-кандидата в 1999 году, переговоры о вступлении начались в 2005-м, однако с июня 2018 года Совет ЕС официально констатирует, что процесс фактически застопорился. Европейский союз и Турция продолжают сотрудничать в сферах взаимного интереса, однако перспектива членства уже не обладает той политической динамикой и притягательностью, которую она когда-то обещала. При этом часто недооценивается, что политика ЕС в отношении Анкары во многом зависит от затяжных споров с Грецией и греко-кипрской стороной. В результате то, что воспринимается как единая позиция Европы, на деле формируется под влиянием национальных интересов, соображений безопасности и права вето отдельных государств-членов.
Функциональная Европа, однако, действует по иной логике. НАТО гораздо меньше заботит, насколько Турция соответствует политическому языку Брюсселя, и гораздо больше — что она реально может сделать. Эта сторона Европы стала особенно заметна всего через несколько дней после визита генерального секретаря НАТО Марка Рютте в Анкару 21–22 апреля. В ходе визита он встретился с президентом Реджепом Тайипом Эрдоганом, министром иностранных дел Хаканом Фиданом и министром обороны Яшаром Гюлером, а также осмотрел технологический центр Aselsan. В официальном отчете НАТО отдельно подчеркивался вклад Турции в развитие Альянса; при этом приводились слова Рютте о том, что страна пережила "оборонно-промышленную революцию".
Сотрудничество на расстоянии
Это не означает, что НАТО игнорирует политическую напряженность или что ЕС утратил значение. Скорее это указывает на то, что европейская дискуссия о безопасности развивается сразу в двух направлениях. Одно по-прежнему опирается на усталость от расширения, принцип обусловленности и традиционное понимание политической согласованности. Другое же формируется под воздействием конфликта на Украине, нарастающего давления на оборонную промышленность, ситуации в Черном море, неопределенности долгосрочных обязательств США и более прагматичной потребности в надежных и компетентных партнерах.
Давление, оказываемое Дональдом Трампом на союзников по НАТО в связи с войной с Ираном и ситуацией вокруг Ормузского пролива, лишь усилило напряженность в этом вопросе. По сообщениям агентства Reuters, ряд союзников по НАТО отказался поддержать американский план по блокированию иранских портов, тогда как агентство Anadolu передавало, что Трамп призывал членов Альянса "проявить смелость" и направить военно-морские силы в Ормузский пролив.
Независимо от того, как мы оцениваем политику Вашингтона, этот случай демонстрирует общую тенденцию: ситуация в области безопасности в Европе все больше определяется кризисами, в которых лидерство США становится непредсказуемым, единство Альянса подвергается сомнению, а региональные игроки играют все более важную роль.
Отношения между Великобританией и Турцией показывают, куда движется эта вторая составляющая. Лондон и Анкара 23 апреля подписали новое рамочное соглашение о стратегическом партнерстве, в котором обе страны названы союзниками по НАТО и стратегическими партнерами, стремящимися к углублению сотрудничества в области безопасности, обороны, торговли, энергетики, технологий и региональной стабильности. Этому предшествовала сделка по истребителям Eurofighter Typhoon, в рамках которой Турция в 2025 году согласилась приобрести у Великобритании 20 самолетов на сумму 10,8 миллиарда долларов. Позднее к ней был добавлен многомиллиардный пакет мер по обучению и технической поддержке. Значение этого соглашения выходит далеко за рамки коммерческой сделки. Лондон не ждет, пока Брюссель определится с "философским" вопросом о месте Турции. Он действует исходя из оперативной реальности, в которой Анкара уже является неотъемлемым элементом европейских расчетов в сфере безопасности.
Двойственный подход
Аналогичная картина наблюдается и в других регионах, хотя ее не следует переоценивать. Испанская компания Navantia сохранила и расширила партнерство с турецким кораблем TCG Anadolu, а итальянская Leonardo и турецкая Baykar заключили соглашение о сотрудничестве в сфере беспилотных летательных аппаратов в рамках совместного предприятия, ориентированного на европейский рынок беспилотных систем. Это свидетельствует о том, что европейские столицы находят возможности для взаимодействия с Турцией в областях, где их интересы совпадают, несмотря на то что более широкие отношения с ЕС остаются политически замороженными. Речь не о том, что эти столицы "урегулировали" турецкий вопрос. Скорее они больше не ожидают прогресса в отношении членства Анкары в ЕС.
Это важно, поскольку прежняя бинарная логика — членство или ничего — уже не отражает эти отношения. Турция не отказывается от Европы, а, напротив, расширяет и диверсифицирует форматы взаимодействия с ней. Европа, признает она это или нет, поступает аналогичным образом в отношении Анкары. В экономическом плане ЕС остается незаменимым. Таможенный союз между ЕС и Турцией способствовал достижению рекордного объема двусторонней торговли, превысившего 246 миллиардов долларов в 2024 году. В том же году Турция заняла пятое место среди торговых партнеров Европейского союза. На долю ЕС пришелся 41% турецкого экспорта товаров. Ни одна серьезная турецкая стратегия не может рассматривать эти связи как второстепенные. Модернизация таможенного союза, доступ к рынкам, инвестиции, стандарты и визовые вопросы по-прежнему имеют для обеих сторон ключевое значение.
Но экономическая незаменимость сама по себе не означает политической достаточности. ЕС обеспечивает Турции доступ к рынкам, масштаб и институциональную глубину. Двусторонние и минилатеральные соглашения, напротив, дают скорость, гибкость и дополнительные рычаги влияния. Стратегия Турции сейчас заключается в том, чтобы работать с ЕС там, где это приносит пользу, усиливать сотрудничество в НАТО там, где это важно для безопасности, и выстраивать прямые отношения с отдельными европейскими странами там, где Брюссель не может действовать.
Новый язык для Турции
Задача Анкары — превратить свою стратегическую значимость в устойчивое влияние. Турция обладает значительным оборонительным потенциалом, выгодным географическим положением и статусом члена НАТО, что дает ей широкие возможности. Тем не менее для построения долгосрочных партнерских отношений необходимы предсказуемость, доверие и преемственность. Чем стабильнее, понятнее и надежнее Турция будет участвовать в европейских делах, тем сложнее европейским столицам будет считать ее второстепенным игроком.
Брюссель сталкивается с насущными стратегическими вопросами: способен ли ЕС выстроить систему безопасности с сильной, автономной Турцией, которую невозможно ни полностью интегрировать, ни игнорировать? Может ли он расходиться с Анкарой во взглядах, не искажая при этом ее роль? И способен ли он разработать стратегический подход к стране, которая одновременно является членом НАТО, не входит в состав ЕС и играет ключевую роль в вопросах европейской безопасности?
Заявления Урсулы фон дер Ляйен оказались особенно чувствительными, поскольку затронули одну из до сих пор нерешенных проблем. Европа все чаще говорит о стратегической автономии, однако эту амбицию становится все труднее поддерживать, если одного из наиболее способных и географически значимых членов НАТО продолжают рассматривать как проблему, которой нужно управлять на расстоянии. И столь же невозможно выстроить такую политику, делая вид, что процесс вступления по-прежнему несет на себе всю полноту этих отношений.
Вопрос уже не в том, должна ли Турция участвовать в европейских дискуссиях о безопасности — на него уже ответили география, торговля, членство в НАТО и сама война. Подлинный вопрос в другом: сможет ли Брюссель выработать политический язык, который соответствует этой новой реальности. Если ЕС и дальше будет воспринимать Турцию как "застопоренный" вопрос о вступлении, используемый по ситуации — как буфер при необходимости и как внешний фактор, когда это удобно, — он рискует оказаться в стороне от одной из ключевых дискуссий о безопасности в Европе.
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>