Есть в Нижегородской области не только известное производство ППУ ульев, но и удивительная фермерская семья, у которых помимо живности есть ещё и пасека. Канал их здесь.
Так вот, матёрый пчеловод о таком вряд ли когда-нибудь будет говорить, но вот от человека, смотрящего на пчел чуть со стороны, в данном случае от жены фермера, Валентины, оказалось очень интересно услышать вот такой рассказ.
Если подметите, какую-то несостыковку с научными данными, добро пожаловать в комментарии, обсудим.
***
А давайте я расскажу вам о трутнях 🐝
Факт первый: рождение без отца
Это самое странное, что происходит в улье.
Трутень - единственное существо в пчелиной семье, у которого нет отца.
Матка откладывает яйцо, которое не было оплодотворено - она просто пропускает момент, когда могла бы добавить сперму из своего семяприёмника.
И из этого неоплодотворённого яйца вдруг берётся и развивается полноценная жизнь. Геном трутня наполовину пуст - у него только один набор хромосом, доставшийся от матери. А вот у рабочей пчелы есть и мама, и папа.
* Ошибки пчеловода. Более подробное описание механизма, почему яйцо остаётся не оплодотворено, оставлю в комментариях.
Факт второй: президентский люкс среди сот
Ячейка для трутня значительно отличается от обычной. Для пчелы это как для человека бухнуть дверной проём с двух метров до двух с половиной и удлинить комнату вдвое. Строительницы делают её такой не от щедрости душевной - просто будущий трутень крупнее рабочей пчелы почти в полтора раза.
Пчела весит около 100 мг , трутень - до 250.
Ему нужно место, чтобы вытянуть ноги, не упираясь в стенки. Эти ячейки обычно расположены по краям сота, ближе к нижней планке рамки, как просторные номера на дальней улице. Их меньше, чем рабочих ячеек - иногда всего несколько сотен на весь улей, - и выглядят они иначе: более грубые, менее аккуратные.
Факт третий: первые три дня все яйцо одинаковые, хоть трутня, хоть матки, хоть рабочей пчелы
Яйцо трутня совершенно неотличимо от яйца рабочей пчелы или новой матки. Такая же маленькая белая колбаска длиной около полутора миллиметров, чуть изогнутая, приклеенная стоя торцом ко дну ячейки. Трое суток оно просто лежит и ничего не делает. Вокруг кипит жизнь: сёстры снуют туда-сюда, кто-то строит новые соты, кто-то чистит старые, кто-то укладывает пергу в ячейки на хранение. Никто не знает, кем оно станет. Даже матка, когда откладывала его, могла просто не включить в этот момент механизм оплодотворения - иногда это происходит непроизвольно, по ошибке. Так что три дня трутень живёт в статусе «будет видно». Это абсолютное неведение - последние спокойные дни в его жизни.
Факт четвёртый: чревоугодие, которого улей не видел
На четвёртый день оболочка яйца лопается, и на свет появляется личинка. Это крошечный белый червячок, почти прозрачный, с едва заметной сегментацией. И с первой же секунды он постоянно голодный. Он ест с такой силой, словно внутри него разверзлась чёрная дыра. Пчёлы-кормилицы приносят ему «трутневое молочко» - особую жидкость, которую выделяют их глоточные и верхнечелюстные железы. По составу оно отличается от маточного молочка (которым кормят будущих маток): в нём меньше белков, больше жиров и углеводов. Для личинки трутня это идеальный фастфуд - калорийный, сытный, но не слишком питательный в плане развития мозга или других сложных тканей.
За первые же сутки личинка увеличивается в весе почти в сто раз. За шесть дней своего личиночного существования она съедает примерно в четыре раза больше пищи, чем личинка рабочей пчелы.
Представьте себе ребёнка, который в младенчестве выпивает четыре литра молока в день при норме в литр. Кормилицы бегают к ней каждые несколько минут, засовывая крошечные капли корма прямо в рот. Они не перестают ни на секунду. И при этом они прекрасно понимают, что вкладывают ресурсы в существо, которое никогда не принесет в улей ни пыльцы, ни нектара, ни капли воска. Но инстинкт сильнее разума.
Факт пятый: запечатывание с тяжёлым вздохом
На одиннадцатый день, когда личинка уже достигает максимальных размеров и занимает всё дно ячейки, не оставляя пустоты даже на миллиметр, пчёлы принимают решение - пора запечатывать. Но как они это делают!
Обычную ячейку с рабочей пчелой запечатывают тонкой ровной крышечкой, почти плоской, чуть вогнутой вовнутрь.
С трутневой ячейкой иначе: крышка получается толстой, грубой, выпуклой и пористой - она напоминает пупырчатый нарост.
Потому что внутри очень крупная куколка, ей нужно больше места, и крышка выпирает наружу. Пчёлы-печатницы залепляют её воском с примесью прополиса, но делают это без обычного изящества.
Научные наблюдения показывают, что процесс запечатывания трутневой ячейки занимает у пчёл меньше времени, чем рабочей. А когда запечатывают рабочую ячейку, бывает, ещё разок проходят по краешку, выравнивая шов. Здесь же - намазали кое-как, и ладно.
Факт шестой: две недели в темноте и полное перерождение
Двенадцать-четырнадцать дней куколка лежит в этой восковой люльке. Сначала, сразу после запечатывания, личинка распрямляется, вытягивается вдоль ячейки и замирает. Она перестаёт есть. Её кишечник опорожняется в последний раз.
Затем она выделяет тонкую шёлковую нить - это будущий кокон, в котором она будет разрушать саму себя. Тело личинки распадается на отдельные клетки, эти клетки распадаются на ещё более мелкие компоненты.
Образуется густая, мутная жидкость - белковый бульон, в котором неразличимы органы, ткани, мышцы. А потом из этого бульона начинают собираться новые структуры. Сначала закладываются нервная система и глаза. Глаза занимают так много места, что в какой-то момент голова будущего трутня становится похожа на два огромных блюдца, поставленных друг к другу. Потом растут крылья - они складываются в маленькие кармашки на спинке и ждут своего часа.
В последнюю очередь формируются половые органы, которым суждено сыграть главную роль.
И вот что примечательно: в этот момент, когда тело куколки полностью пересобрано, природа могла бы добавить в комплектацию жало (у самок оно есть, это видоизменённый яйцеклад), или восковые железы на брюшке (тоже чисто женская опция), или специальные щёточки на ногах для сбора пыльцы. Но нет. Все эти детали - для тех, кто работает, кто строит, кто защищает.
Трутню же выдали только гигантские глаза, мощные крылья и половую систему. Всё остальное - лишний груз.
Факт седьмой: рождение
На 24-й день (плюс-минус несколько часов в зависимости от температуры в улье) происходит событие. Куколка внутри кокона напрягается, надувает голову внутренним давлением - специальный мешочек, который называется пузырь лба, наполняется гемолимфой (аналогом крови у насекомых) и давит изнутри на крышечку. Крышечка трескается по кругу, где воск самый тонкий, но не отваливается целиком, а откидывается, как крышка консервной банки, которую открыли не до конца.
Трутень вылезает. И он выглядит не как бравый лётчик, а как мокрый, сморщенный, светло-бежевый, почти кремовый комок. Все его хитиновые покровы мягкие и податливые, крылья сложены гармошкой и прилипли к бокам, на теле блестят остатки куколочной жидкости.
Он сидит на краю ячейки, тяжело дышит через дыхальца на боках и смотрит вокруг своими огромными глазами - а они уже работают, хоть и тускло, потому что ещё не просохли и покрыты тонкой маслянистой плёнкой.
Сёстры-пчёлы проходят мимо. Никто не помогает ему высвободить крылья, никто не облизывает его, как облизывают новорождённую матку. Он сам, дрожа всем телом, расправляет одну ногу, потом вторую. Встаёт. Глаза занимают почти всю голову, и он не может сфокусироваться - мир распадается на тысячу движущихся пятен. Это чувство дезориентации не пройдёт никогда. Он будет всю жизнь немного потерянным.
Факт восьмой: полная неспособность к самообслуживанию
У рабочей пчелы на задних ногах есть корзиночка - углубление, окружённое длинными изогнутыми волосками. В эту корзиночку она укладывает пыльцу, смешанную с нектаром, формируя аккуратный комочек - обножку. На передних ногах у неё есть щёточки - ряды жёстких волосков, которыми она чистит усики, глаза и грудь от пыльцы. На средних ногах есть шпорцы для снятия пыльцы с брюшка.
У трутня ничего этого нет. Его ноги гладкие, как у младенца. Волоски есть, но они короткие, редкие, беспорядочные - ими нельзя ни счистить, ни удержать, ни сформировать комок.
Он проходит мимо цветка, усыпанного пыльцой, и не может взять ни крупицы. Его лапки скользят по тычинкам, и всё золотое богатство остаётся лежать на месте.
У трутня нет восковых зеркалец - гладких участков на брюшке, где у рабочей пчелы выделяются крошечные пластинки воска. Он никогда не построит соту и даже не заделает трещину. У него нет жала - потому что жало есть только у самок.
Трутень не может защитить ни себя, ни улей. Его укус - это просто сжать челюсти, но они у него маленькие и слабые, потому что всю жизнь он будет питаться только жидкой пищей, которую ему подадут.
И самое унизительное: у трутня короткий хоботок. У рабочей пчелы хоботок длиной около 6–7 мм - она может дотянуться до дна глубокой ячейки с мёдом. У трутня хоботок короче на пару миллиметров, и он просто не достаёт до дна. Пчёлы-кормилицы в первые дни жизни трутня подходят к нему, отрыгивают каплю мёда или перги прямо на край ячейки, где он может слизать эту каплю своим коротким хоботком. Взрослый, крупный, в полтора раза тяжелее обычной пчелы - и не может сам поесть.
Факт девятый: одна суперспособность на всю жизнь
Но природа не была бы природой, если бы не вложила в него хоть что-то особенное. И эта особенность - глаза.
Глаза трутня огромны: у рабочей пчелы на каждую сторону головы приходится около 4–5 тысяч фасеток, а у трутня - до 8–10 тысяч.
Они сходятся на темени, занимая почти всю поверхность головы.
Эти глаза видят иначе, чем наши. Они воспринимают ультрафиолет; они замечают движение со скоростью, которую мы не можем себе представить - до 300 кадров в секунду в пересчёте на человеческое зрение. Для трутня мир - это замедленная съёмка, где каждое изменение траектории видно заранее.
Зачем ему это? Чтобы заметить матку. В брачный период матка вылетает из улья и поднимается на высоту 10–30 метров.
Трутни, которые ждут на так называемых «трутневых сборках» - постоянных местах в воздухе, не привязанных к улью, - должны её увидеть.
С расстояния в 50 метров, на фоне неба, среди тысяч других насекомых, они должны выделить одну единственную особь, летящую со скоростью 30 км/ч. И глаза это позволяют.
Но это всё, что они позволяют. В остальное время жизни, сидя на соте и поедая мёд с ложечки, эти огромные глаза - просто тяжёлая обуза, требующая энергии и ничего не дающая взамен.
Факт десятый: счастливый финал - это мгновенная смерть
Если трутню невероятно повезёт, если лето будет тёплым, если матка решит вылететь именно в тот солнечный полдень, когда он дежурит на сборке, то произойдёт вот что.
Он заметит её за 50 метров, включит свои крылья (частота взмахов около 200 раз в секунду) и рванёт вперёд.
Догонит. Схватит её сзади своими ногами, заберётся на неё сверху. В воздухе, на лету произойдёт спаривание: он введёт свои гениталии в её жалоносную камеру (которая у неё есть вместо яйцеклада). И в этот момент случится неизбежное.
Копулятивный аппарат трутня устроен как взрывное устройство: он выворачивается наружу с такой силой, что разрывает его брюшко изнутри.
Половые органы отрываются, остаются в теле матки в качестве пробки (чтобы следующий трутень не смог спариться с ней раньше времени), а сам трутень падает на землю. Он ещё живёт несколько секунд или минут - лежит на спине, дёргает ножками, выпускает последние пузырьки воздуха из дыхалец. И умирает.
Всё счастье, отпущенное ему эволюцией, длится меньше минуты.
Если же матка не вылетела - а такое случается часто, потому что матка вылетает на спаривание всего несколько раз в жизни, за несколько дней, а потом больше никогда не покидает улей, - то трутень остаётся ни с чем.
Всё лето он живёт в улье на иждивении, наедая бока. Он ворует ресурсы у сестёр, которые могли бы потратить эти калории на строительство новых сот или на производство мёда. В августе или сентябре инстинкт подсказывает пчёлам: пора чистить дом.
Они начинают подходить к трутням, кусать их за ноги, за крылья, за усики. Выталкивают к летку. И больше не пускают обратно.
Выгнанный трутень бредёт по холодной траве, ещё покрытой росой. Он голоден, его ноги изранены, крылья в некоторых местах надкусаны и не поднимают его в воздух. Он движется в никуда - туда, где нет цветов, нет еды, нет улья. В лучшем случае он замёрзнет ночью. В худшем - его съедят муравьи или шершни. У него нет жала, чтобы защититься. Нет скорости, чтобы улететь. Нет социальной значимости, чтобы кто-то за него заступился.
При всей своей внешней бесполезности, трутень необходим.
Генетическое разнообразие улья зависит от того, с какими трутнями спарится матка. Она спаривается с 10–20 трутнями за один полёт, собирая половые клетки в свой семяприёмник, и потом использует их всю жизнь - до 5–7 лет.
Качество будущих пчелиных семей, их устойчивость к болезням, их миролюбивость или агрессивность, их продуктивность по мёду - всё это определяется трутнями, которых матка выбрала (или не выбрала) в тот единственный вылет.
Трутни - это инвестиция улья в будущее. Страшно дорогая инвестиция: из сотен трутней, выращенных ульем за сезон, спарится от силы один-два. Остальные умрут впустую. Но без них не было бы ни одной новой семьи. Поэтому пчёлы и кормят этих нахлебников, и выгоняют их осенью, и снова выращивают весной🐝
Вот так, мои дорогие, интересно было почитать? Узнали что-то новое?