ОТ АВТОРА / ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:
Данный текст является строго художественным произведением (книгой-сериалом в жанре постапокалиптики), действие которого происходит в альтернативной реальности 2022- 2026 гг.. Все персонажи, события, диалоги, названия населенных пунктов, ведомств и воинских званий вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми, местами или историческими событиями — абсолютно случайны.
Лучшее лекарство от любых душевных терзаний на войне — это лопата. Армия просто не оставляет времени на рефлексию. Все шероховатости первых дней после моего возвращения быстро стерлись о суровую, изматывающую бытовуху. Практически сразу же нас кинули в пекло инженерных задач.
Меня поставили в двойку со Славиком.
Славик, он же Торгаш. Это человек-гора: рост под метр девяносто, вес прилично за сто килограммов. Глядя на его габариты, можно подумать, что это идеальный штурмовик, способный голыми руками ломать кирпичи. Но внешность обманчива. Торгаш — пожалуй, самый добрый, спокойный и отзывчивый человек, которого я здесь встречал. В нем напрочь отсутствует агрессия.
Свой позывной он взял не ради красного словца. На гражданке Славик работал оценщиком в ломбарде. В искусстве «купить, продать или выменять» он разбирается лучше любого интенданта. Если взводу нужны сигареты, гвозди, пленка или лишний рулон туалетной бумаги, Торгаш может договориться хоть с чертом, выменяв это всё на банку тушенки или найденный аккумулятор.
Но даже такие здоровяки здесь ломаются. За пару месяцев до моего приезда со Славиком приключилась история, которая стала местным анекдотом — смешным и страшным одновременно.
Славик тогда сильно заболел. Две недели его бил жесткий, разрывающий грудь кашель. Температура держалась небольшая, но противная, выматывающая, которая не сбивалась даже конскими дозами антибиотиков из наших скудных аптечек. Когда ему стало совсем тяжело дышать, медики приняли решение отправить его в тыловой госпиталь на рентген.
Лечение на войне — это вообще отдельный вид искусства. Особенно, когда на "просто больных" смотрят как на симулянтов.
Славик приехал в госпиталь. Дождался своей очереди, зашел в кабинет, рассказал про кашель, температуру и боли в груди. Медик, делающий снимок, устало кивнул, поставил его к аппарату, щелкнул, посмотрел на пленку и уверенно выдал вердикт: — С ребрами у тебя всё нормально. Целые. Зря переживаешь. И с чувством выполненного долга отправил кашляющего Торгаша обратно на позиции.
Снимок легких? Пневмония? Бронхит? Зачем, если ребра целые. Эту историю мы обсуждали и смеялись над ней до слез, когда уже вместе, втроем — я, Торгаш и парень с позывным Изюм — тряслись в нашей родной, пропахшей пылью и соляркой «буханке».
Каждое утро наш водитель заводил этот дребезжащий пепелац и вез нас на новую точку. По дороге мы делали обязательную остановку прямо в самом селе, где чудом продолжал работать местный магазинчик. Для нас это был оазис цивилизации. Мы скидывались, набирали с собой перекусить — печенье, какие-то простенькие колбасы, хлеб — и главное: энергетики. Энергетики стали нашей кровью. Без них выдержать десятичасовую смену с лопатой под палящим южным солнцем было почти нереально.
Загрузившись провизией, мы ехали на позицию «З». Она располагалась не на окраине села, а уходила дальше, вплетаясь в сложный, изрезанный рельеф высохших балок и заросших кустарником низин, оставшихся после ухода большой воды. Комбат приказал расширять и углублять рубежи. Наша задача состояла в том, чтобы увеличить длину траншеи, а копать там, поверьте, было куда.
Стояло знойное, жестокое лето. Воздух плавился, превращаясь в марево. Но в этой каторге были свои моменты, ради которых стоило жить.
Земля, несмотря на жару, рылась на удивление легко. Мы вгрызались в суглинок, выкидывая кубометры грунта. И за разговорами, подначками, разными историями из прошлой жизни, иногда включая на телефоне музыку, мы проводили остаток этого странного лета. В этом монотонном труде мы снова становились единым целым.
И места для нашей работы были поистине историческими.
За несколько дней до того, как мы начали копать свой сектор, парни из соседней роты во время расширения траншей наткнулись на пустоту. Они откопали старый блиндаж времен Великой Отечественной войны. Земля сохранила всё: гнилые, почерневшие бревна наката, ржавые, пробитые временем советские каски, остатки наших стеклянных ампул, потемневшие шприцы и носилки. Как мы поняли по уцелевшим вещам — это был старый советский полевой медпункт Красной Армии.
И вот с этими мыслями мы вгрызались в землю дальше. Я, Торгаш и Изюм. Мы копали свои траншеи ровно в том же суглинке, в котором восемьдесят лет назад копали наши деды. История сделала страшный виток, и мы оказались внутри нее.
Дни летели быстро. Физическая усталость вытесняла дурные мысли. По приезде обратно на базу, мы не падали замертво. Наоборот, открывалось второе дыхание.
Мы оборудовали себе в лесопосадке настоящую тренажерку. Парни где-то достали (я подозреваю, не обошлось без талантов Торгаша) кривой гриф от штанги и хорошее количество блинов к ней. Притащили пару ржавых гантелей, натянули между деревьями спортивные резинки и сколотили отличный турник с брусьями.
Это было прекрасное время. Закинув лопаты, мы шли в посадку. Звон железа в лесу смешивался со стрекотанием цикад. Мы качали мышцы, выгоняя из себя усталость и напряжение. Потом шли мыться к нашим бочкам с нагретой за день водой, стирали пропахшую потом форму, а вечером садились за сколоченный из досок стол.
Ели Колянову еду, пили крепкий чай и разговаривали. Жизнь снова входила в свою суровую, но понятную колею.
И так шел день за днем. Неделя за неделей.
Почему мы не ломались? Откуда мы находили в себе силы на эти ежедневные подвиги с лопатой, на тренажерный зал, на шутки?
Ответ был прост. Впереди маячил долгожданный отпуск. Мысль о том, что скоро ты снимешь эту тяжелую обувь, сядешь в поезд и обнимешь будущую жену, работала лучше любого энергетика. Мы жили этим ожиданием, и оно давало нам силы прорубать свои траншеи в этой исторической земле.