Всем привет! Продолжаем наш флешмоб второй частью нового проекта от Макса Вальтера. "Исповедь Смертного Греха" - цикл на стыке жанров. Мы публикуем эксклюзивный отрывок до официального релиза.
Начало здесь:
Начата публикация черновика:
Исповедь Смертного Греха. Часть 2
Моя история началась задолго до этой встречи. Я жил на суровой безжизненной планете с бездушным цифровым названием S-118/35. Нас окружали лишь камни, радиация и смерть. Днем температура на поверхности достигала ста пятидесяти градусов, а ночью опускалась до минус восьмидесяти. Но для нас она — единственный способ увидеть завтрашний день.
Словно крысы, мы ютились в тёмных тоннелях, выгребая жалкие остатки палладия из опустевших жил, что тянулись в недрах планеты, уходя на сотни метров в глубину. Толщи грунта и камней над головой защищали нас от безжалостной радиации, нивелируя перепады температур. Жалкие остатки базы позволяли дышать, а редкие торговцы не давали сдохнуть от голода.
Все, кто мог и хотел покинуть это забытое богом место, уже давно улетели. Остались лишь те, кому нет разницы, где его настигнет костлявая. Или такие, как мы, дети погибших шахтёров. Те, до кого никому не было дела.
— Шевелитесь, щенки! — рявкнул мастер. — Если до конца смены не наберёте норму, останетесь без жратвы.
Его широкоплечая тень нависла над нами. Строгий взгляд упёрся в кучу, которая, казалось, совсем не хотела убывать. Мой напарник, Мишка Косой, быстро перебирал ловкими пальцами острые камни, безжалостно отбрасывая бесполезный хлам. Наша задача — перерабатывать бой, выискивая то, что пропустили старшие. Крохотные, тускло блестящие вкрапления в сером камне — вот то, что мы ищем.
Наконец в мои руки попался именно такой. Я тут же поднёс к нему сканер, фиксируя процент содержания полезной руды. На дисплее высветилась цифра в четыре грамма — и камень тут же полетел в кузов вагонетки. Автоматика суммировала общий вес, и на борту вспыхнул зелёный индикатор. Всё, норма выполнена, а значит, ужину быть.
Мастер лишь хмыкнул и, заложив руки за спину, отправился дальше, проверять следующий пост подопечных.
— И кому сдалась эта его норма? — почти шёпотом произнёс Мишка. — Торговцев уже вторую неделю не видно.
Крепкий жилистый пацан с крючковатым носом. Его левый глаз часто жил своей жизнью, игнорируя волю хозяина. За что он и получил свою кличку. Давно, когда наша планета была популярна, а в шахтах кипела жизнь, этот недуг могли вылечить одним нажатием клавиши. Но сейчас нашей колонии это не по карману. Связи нет, а без подключения к общим медицинским базам капсулы превратились в бесполезный хлам.
— Прилетят, — буркнул я, по инерции продолжая перебирать камни.
— Всё, бросай. — Друг ударил меня по рукам. — Сделаешь сверх нормы — нам всем из-за тебя план повысят. Валим на базу, у меня уже кислород заканчивается.
Поднявшись с пола, я немного покрутился на месте, разгоняя застоявшуюся кровь. Спина горела огнём, а ноги казались ватными. Ещё бы. Шутка ли — двенадцатичасовая смена? Даже для молодого организма это серьёзное испытание. Приходится всё время сидеть в скрюченной позе, внимательно перебирая осколки руды. И это не прихоть, а единственный способ заработать на жизнь, притом для всей колонии. От того, как много палладия ляжет в трюм баржи, зависит количество продуктов и медикаментов, которые сбросят нам жадные торговцы.
Я посмотрел на датчик и убедился, что мой кислород тоже ушёл в жёлтую зону. Мишка прав, пора возвращаться, чтобы завтра снова перебирать эти чёртовы камни. И так каждый день, без выходных.
Да и что это значит — день? Время, когда в колонии включается свет? Когда гудок провозглашает начало смены? А если кто-то забудет опустить рубильник, если прожекторы не вспыхнут? Как тогда понять, что наступил новый день? Вся наша жизнь — сплошные камни. Серые, безжизненные, бездушные, как и вся эта чёртова планета.
Провонявшие чужим и собственным потом скафандры. Сколько раз мне приходилось его латать, я уже и не вспомню. Но от его герметичности зависит моя жизнь. Правда, если к нему внимательно присмотреться, вряд ли получится отыскать хоть одно живое место без латки. Увы, но напитать шахты кислородом мы не можем. Его едва хватает, чтобы поддерживать жизнь городка.
— Давай сбежим? — внезапно для себя самого предложил я.
— Что? — Из-под забрала шлема на меня уставился удивлённый взгляд Мишки. — У тебя кислородное голодание, что ли? Ты чего такое несёшь?
— А что? — пожал плечами я. — Когда прилетят торговцы, спрячемся на их корабле и улетим отсюда.
— Куда?
— Не знаю. Но там, откуда они, наверняка лучше, чем здесь.
— А что, если хуже?
— А разве бывает хуже?
— Всё, отстань, — отмахнулся приятель. — Тебе просто пожрать нужно, и вся дурь из башки сразу улетучится. Вон как раз платформа идёт.
Через некоторое время мы уже сидели на ней, болтая ногами. Мимо проплывали яркие пятна фонарей, но в целом пейзаж не менялся. Да и с чего бы ему это делать?
— Ну, допустим... — Мишка вдруг вернулся к моему предложению. — Допустим, у нас получилось. И что дальше?
— Будем жить в другом месте.
— Иногда ты такой дурак, — как-то по взрослому вздохнул Михаил. — На что ты будешь жить? Мы же дети, нас даже на работу не возьмут. Нет, Костян, нам нужны деньги, нужен план.
— Так ты согласен?
— Я подумаю, — важно ответил он.
Платформа дотащила нас до развилки, и мы спрыгнули с неё прямо на ходу. Отсюда до базы рукой подать. Вон впереди уже маячат тени старших. Такие же серые, пустые и мрачные, как всё вокруг.
— Эй, бездельники! — кто-то окликнул нас в спину.
Я обернулся и хмыкнул. Нас догоняли друзья, Санька и Дашка, которые работали на соседней ветке. Сашка — вечный проныра. Ему до всего есть дело. Если где-то что-то затевается, то без его участия там точно не обойтись. По крайней мере, он думает именно так. Хочешь знать, о чём шепчутся в тёмных углах? Спроси у Санька.
Дашка, напротив, спокойна и рассудительна. Её пронзительные зелёные глаза даже смотрят как-то по-взрослому. Несмотря на то, что ей всего тринадцать лет, порой кажется, будто за её спиной уже не одна прожитая жизнь. И в отличие от своего напарника, Дашка оперирует только фактами.
— Это кто ещё из нас бездельник, — вернул им шпильку Михаил. — Мы, так-то, всегда дневную норму сдаём. В отличие от некоторых.
— Это потому, что у Семёныча жила богаче, — парировал Санёк.
— Не болтай, — отмахнулся я. — Богатые жилы здесь выбрали ещё до второго исхода.
— Всё, — с важным видом заявил Санька. — Кончились наши страдания.
— В смысле? — Мы уставились на него.
— Купили нас, — надувшись ещё сильнее, выдал новости он.
— Балабол, — тут же отмахнулся Косой. — Мелким эту байку травить будешь.
— Да я тебе говорю! — возмутился Санёк. — Не веришь? Можешь у вашего мастера, Семёныча, спросить.
— Да кто купил-то? Кому мы сдались? — поддержал напарника я.
— «Заслон», — выдал уже совсем нелепую фантазию он.
— Даш, посмотри, пожалуйста, у него там кислород не кончился? — хмыкнул Мишка. — А то он, кажется, уже бредит.
— Не бредит, — внезапно ответила Дашка. — Я сама слышала, как наш мастер об этом мужикам говорил.
— А это уже точно известно? — всё ещё не веря своим ушам, поинтересовался я. — Просто ну... Где мы — и где «Заслон»? Зачем им этот камень? Или...
Я остановился, боясь высказать то, о чём здесь мечтал каждый, кто застрял на этой чёртовой планете. Легенда о заброшенном забое с невероятно богатой жилой палладия ходит здесь... Да сколько я себя помню, она здесь гуляет. Однако это всего лишь влажные мечты умирающей колонии. Но «Заслон»... Это совсем другое дело. Это же высший сорт корпораций. Митрополия, к которой мечтает примкнуть каждая колония. И вдруг они покупают нас? Нет, у Саньки точно галлюцинации на фоне кислородного голодания.
— Если ты по поводу жилы — то нет, — словно подслушал мои мысли Санёк. — Говорят, что они собираются закрыть шахты.
— Что значит — закрыть?! — возмутился Мишка. — А мы?
— Вывезут, — пожала плечами Дашка. — Сегодня после ужина будет большой совет, и всем об этом объявят.
— Куда вывезут? — прохрипел я. От этой новости у меня аж в горле пересохло.
— Нас, скорее всего, в приют, — мрачно озвучил свои мысли Мишка. — А старших — в другие колонии.
— А что это такое — приют? — спросил я. — Звучит вроде неплохо. Почти как «уют».
— Вот именно что почти, — усмехнулся друг, и в его глазах вспыхнул злой огонёк. — Но на самом деле это страшное место...
— Глупый, — хихикнула Дашка, — Ничего в нём страшного нет. Это место, где живут дети, которые потеряли родителей. Их там кормят, воспитывают, разрешают играть.
— Тюрьма это, — фыркнул Мишка. — А на детях там всякие опыты ставят.
— Ну кто тебе такое сказал? — не унималась подруга.
— По визору видел. — Михаил сделал важный вид. — Когда ещё сеть работала.
— Балабол, — снова вступил в спор Санька. — Сеть уже десять лет как отключена. А тебе сколько — одиннадцать?
— Двенадцать! — Мишка гордо вскинул подбородок.
— И ты помнишь, что видел в два годика?
— А вот и помню! — Приятель залился краской, понимая: его только что поймали на вранье. — А если ты дурак — это твои трудности.
— Да замолчите вы оба, — осадил приятелей я. — Придём на совет — и всё узнаем.
Продолжение:
3 часть (будет опубликовано 8 мая 2026 года)
Понравилось? Публикация этой книги начнётся совсем скоро. Ищите полные циклы Макса здесь: