ЧАСТЬ 2
КОММУНИЗМ
Предыстория
Коммунистическая идеология
Основные ошибки Маркса
100 обедов на 150 человек
+++
Предыстория
«Манифест коммунистической партии» начинается со слов: «Призрак бродит по Европе — призрак коммунизма». Действительно, в то время в Европе были широко распространены революционные и социалистические настроения; полулегально и подпольно действовали коммунистические и социалистические кружки, ячейки, политические группы. Их участники разрабатывали программы, печатали листовки, прокламации и даже выпускали собственные газеты. Но началось всё гораздо раньше.
Карл Маркс (1818–1883) и Фридрих Энгельс (1820–1895) по праву считаются основоположниками коммунистической идеологии. Символическим годом её рождения можно назвать 1848-й — год публикации «Манифеста коммунистической партии», хотя фрагменты коммунистических идей встречаются уже в трудах мыслителей древности, начиная с Платона (423–347 гг. до н. э.). В диалоге «Государство» (360 г. до н. э.) философ описал своё понимание идеального устройства общества. Здесь мы находим и отказ от частной собственности, и общность имущества, при которой даже женщины и дети считаются общими, а деторождение регулируется государством. Платон размышляет о всеобщем братстве (но не о равенстве, поскольку все люди разные). Общность жён по Платону — это не беспорядочные связи, а перераспределение лучших людей, необходимое для получения идеального потомства. Причём, по мысли Платона, оставлять следовало только здоровых детей, тогда как больные дети должны были умирать без лечения или поддержки со стороны общества. Перед нами странная смесь коммунистических идеалов с евгеническими принципами.
В 1516 году англичанин Томас Мор (1478–1535) в книге «Утопия» попытался изобразить идеальное общество, поместив его на вымышленном острове с городами и сельскохозяйственными поселениями. Как и Платон, он считал частную собственность и деньги причиной всех бед и преступлений, полагая, что их невозможно устранить даже самыми справедливыми и мудрыми законами, а значит, нужно убрать первопричину — избавиться от денег и частной собственности. Мор допускал, что для самых тяжёлых работ может использоваться рабский труд. Это можно понять: тяжёлых работ никто не отменял, а машин и механизмов, на которые этот труд будет переложен в будущем, человечество ещё не создало.
Итальянец Томмазо Кампанелла (1568–1639) описывает свой вариант идеального общества — город-государство, названный им Городом Солнца. Здесь также присутствует отказ от частной собственности, которую Кампанелла считал причиной неравенства и всех бед. Вещи должны служить людям, а не люди — вещам. По мнению Кампанеллы, не нужна и моногамная семья; следовательно, производство потомства и его воспитание должны стать делом государственным.
«Супружеские пары составляются так, чтобы они давали наилучшее потомство. <...> Женщины статные и красивые соединяются только со статными и крепкими мужами; полные — с худыми, а худые — с полными, дабы они хорошо уравновешивали друг друга. <...> Если какая-нибудь женщина не понесёт от одного мужчины, её соединяют с другим; если же и тут окажется бесплодной, то переходит на общее пользование».
Мыслитель полагал, что в гражданах нужно воспитывать добродетель, которая есть не результат свободного выбора, а продукт системы, устранившей саму возможность греха. Для этого предлагалось: уничтожить частную жизнь, ввести специальное образование, создать определённый архитектурный дизайн города (украсив стены обучающими фресками), ввести коллективные ритуалы. Кампанелла видел человека как бы частью социального механизма. Счастье граждан, по его мнению, достигается ценой отказа от личной свободы. Предполагалось, что в Городе Солнца люди будут работать всего четыре часа в день, а остальное время посвящать своему развитию.
Мор и Кампанелла представляли свои государства теократическими. При этом они не отрицали науку, а, напротив, всячески подчёркивали её важное значение. В «Утопии» Томаса Мора за атеизм можно было даже лишиться гражданства. Такое отношение к религии понятно: данные проекты создавались в теистический период. Ещё не существовало гуманистической мироустроительной концепции, и не было идеологий, способных взять на себя часть функций религии.
В XIX веке свой проект создаёт граф французского происхождения Анри де Сен-Симон (1760–1825). Он, кстати, не выступал против частной собственности, а стремился лишь к рациональному её использованию. Мыслитель мечтал о времени, когда люди объединятся в свободные ассоциации, которые, по его мнению, смогут положить конец эксплуатации человека человеком. «Всеобщая ассоциация, — писал он, — вот наша будущность. Всякому по способностям, всякой способности по её делам! Вот новое право, которым должны быть заменены права завоевания и рождения; человек не будет более эксплуатировать человека, но... будет эксплуатировать мир, отданный во власть ему». Религию Сен-Симон также не отвергал.
Примерно в это же время француз Шарль Фурье (1772–1837) разрабатывает собственную теорию свободных ассоциаций (фаланстеров). Он полагал, что объединение производителей позволит более рационально использовать средства производства и перераспределять блага между людьми. Фурье предлагает реформировать институт семьи: полагая, что на смену «стесняющим монополиям» должна прийти «анархическая конкуренция». Мыслитель полагал, что традиционная моногамная семья ограничивает свободу личности, порождает неравенство и подавляет естественные страсти человека. А значит, на смену семье должны прийти свободные конкурирующие формы отношений, при которых люди будут свободно выбирать себе любовных партнёров, а воспитание детей станет коллективным делом. И такая организация быта освободит женщин от «домашнего рабства». Труд и быт в общинах необходимо организовать так, чтобы интересы личности гармонично сочетались с общими целями. В своей системе Фурье не отказался от использования денег. Он пишет, что необходимо так организовать жизнь и быт граждан, чтобы у всех была интересная работа и достойная оплата труда.
В отличие от теоретиков Сен-Симона и Фурье, англичанин Роберт Оуэн (1771–1858) был практиком. Став совладельцем фабрики, он начал уникальный для своего времени социальный эксперимент, направленный на кардинальное улучшение быта рабочих. Одним из ключевых нововведений стало создание при фабрике дошкольных учреждений — детского сада и яслей. Оуэн критикует существующее экономическое устройство: разделение труда, конкуренцию и паразитическое получение прибыли от разрыва спроса и предложения (посредничество, спекуляция, банки). Все эти недостатки, по его мнению, должны устранить ассоциации (объединения), в которых люди, используя совместный капитал, будут создавать продукт для удовлетворения собственных потребностей.
Оуэн попробовал создать коммунистическую производительную общину «Новая Гармония» в Америке, потратив на это все свои сбережения. Однако эксперимент окончился неудачей. В отличие от своих предшественников, Оуэн опирался на гуманистическое мировоззрение, боролся с религиями, и считал, что человека можно изменить путём преобразования внешних условий. Исторический опыт показал, что это так не работает. Понимание причины неудачи, постигшей общину «Новая Гармония», могло бы очень сильно помочь коммунистической идее в целом. Но, увы, коммунизм пошёл по тому же пути, рассчитывая преобразить человека через изменение внешних условий существования.
Карл Маркс и его соратники, развивая коммунистическую идею, безусловно опирались на труды предшественников. Однако, в отличие от последних, они пошли дальше, создав коммунистическую идеологию. Эта концепция формировалась как часть гуманистического мировоззрения, которое не признает религии и ее авторитеты, поэтому потребовалась новая система ценностей, новое понимание добра и зла, новая мораль. И коммунистическая идеология стала попыткой реализации фундаментального принципа всеобщего равенства.
Как идеологи представляли идеальное коммунистическое общество? Жизнь в коммунах, общественный труд, отмена денег и частной собственности, уравнивание мужчины и женщины, для чего воспитание детей перекладывается на государство. Коммунизм предполагал изменение института брака. В «Манифесте» он именуется «буржуазным браком», пережитком прошлого, где муж подобен буржуа, а жена — пролетарию. Предполагалось, что с изменением общественных отношений женщина сможет обойтись без брака, и так освободится от всех предполагаемых зависимостей (необходимости получать средства к существованию от мужа, и необходимости заниматься детьми). И на смену «буржуазному браку» придет «общность жён и мужей» — свободные отношения — в духе первых коммунистических утопий Платона и Кампанеллы.
В СССР коммунистический идеал осуществить не удалось — красный проект остановился на первоначальной, социалистической стадии.
Итак, мы видим, что коммунистическая идеология создавалась не на пустом месте. У Маркса и Энгельса имелись предшественники. И в XX веке «призрак коммунизма», бродивший по Европе, смог материализоваться в СССР.
Коммунистическая идеология.
Нужно сразу договориться о терминах, поскольку «коммунизм» имеет множество значений. С одной стороны, это конечная цель, то, к чему стремится общество под руководством коммунистической партии, пресловутое «светлое будущее», которое, как оказалось, многие понимают по-разному — обычно как состояние общества, в котором все будут счастливы и обеспечены всем необходимым, хотя на самом деле коммунистический идеал очень сильно напоминает полигамный улей или муравейник.
Второе значение термина «коммунизм» — общественно-экономическая формация, которая, согласно Марксу, должна прийти на смену капитализму. Он рассматривал историческое развитие общества как последовательную смену формаций: первобытнообщинная сменяется рабовладельческой, та — феодальной, затем следует капиталистическая, а завершающей стадией становится коммунистическая.
Третий смысл термина — коммунизм — идеология (как нацизм и либерализм). Идеология — это система, определяющая морально-смысловые ориентиры и ценности. Иначе говоря, если коммунизм-формация — это про то, как организован быт и экономика, то коммунизм-идеология — это как смотреть на мир, что считать добром, а что злом, как воспитывать своих граждан, к чему стремиться.
Разные смыслы, вкладываемые в термин «коммунизм», порой приводят к путанице. Исходя из троичности данного понятия, можно сказать следующее: в СССР была коммунистическая идеология, существовала и коммунистическая формация в начальной социалистической стадии, а вот коммунизм как конечную цель построить так и не удалось.
Равенство. Коммунистическая теория родилась не на пустом месте. Некоторые мыслители и философы полагали современное общественное устройство несовершенным и нуждающимся в реформировании. Кто-то пытался сформулировать принципы устройства идеального общества. Коммунистами или предшественниками коммунистов названы те, в концепции устройства общества которых встречались следующие общие черты: запрет частной собственности, коллективное проживание, отмена денег, преодоление разобщенности, изменение принципов организации производства, общность жен и общественное воспитание детей. Древние мыслители строили свои модели на теистическом основании, позднейшие — от религии отказались, и возникла необходимость в идеологии, которая была бы совместима с данным типом общества. Таковой стала идеология всеобщего равенства.
Кстати, Маркс и Энгельс больше писали об экономике и устройстве общества, а идеология воспринималась ими как что-то нехорошее, «кривое зеркало», маскирующее интересы правящего класса. Они полагали, что в коммунистическом обществе идеология будет не нужна, поскольку ее функции будет исполнять наука. Мы же понимаем идеологию немного иначе, а именно как систему определения добра и зла (морали), которая необходима обществу любой эпохи. Может ли наука определять параметры добра и зла? Очевидно, что нет, поскольку это область морали, к тому же добро и зло всегда относительно, и что морально в одних сообществах, запрещается в других.
И тем не менее, коммунистическая идеология сформировалась. В противовес либерализму и нацизму был взят за эталон принцип всеобщего равенства. Поэтому всё, что нарушает равенство людей в обществе — классовое и сословное деление, частная собственность, ведущая к накоплению капитала, любые формы привилегированности — с коммунистической точки зрения является злом. Идеология всегда порождает собственную мораль. И коммунистическая мораль утверждает: морально всё то, что ведет к равенству, и аморально то, что равенство нарушает. Этот принцип практик революции Владимир Ильич Ленин понимал по-своему: «нравственно всё, что служит делу коммунистической революции». В принципе, это то же самое, только выраженное иными словами.
В. Ленин: «Но существует ли коммунистическая мораль? Существует ли коммунистическая нравственность? Конечно, да. … Всякую такую нравственность, взятую из внечеловеческого, внеклассового понятия, мы отрицаем. Мы говорим, что это обман, что это надувательство и забивание умов рабочих и крестьян в интересах помещиков и капиталистов. Мы говорим, что наша нравственность подчинена вполне интересам классовой борьбы пролетариата. Наша нравственность выводится из интересов классовой борьбы пролетариата». [В.И. Ленин. Задачи союзов молодежи. Речь на 3-м Всероссийском Съезде Российского Коммунистического Союза Молодежи, Государственное издательство, 1920, С.309] https://vkpb-skb.ru/images/pdf/Lenin_pss/tom41.pdf
В. Ленин: «И мы свою нравственность коммунистическую этой задаче подчиняем. Мы говорим: нравственность — это то, что служит разрушению старого эксплуататорского общества и объединению всех трудящихся вокруг пролетариата, созидающего новое общество коммунистов. Коммунистическая нравственность — это та, которая служит этой борьбе, которая объединяет трудящихся против всякой эксплуатации, против всякой мелкой собственности». [там же С.311]
Можно встретить и такое его высказывание:
В.И. Ленин: «Не существует общечеловеческой морали, а есть только классовая мораль. Каждый класс проводит в жизнь свою мораль, свои нравственные ценности. Мораль пролетариата — нравственно то, что отвечает интересам пролетариата».
Действительно, общечеловеческих норм морали нет. Встречаются отдельные более или менее похожие нормы, но в каждом теистическом или гуманистическом (руководствующемся собственной религией или идеологией) формируется собственная мораль, исходящая из собственного понимания добра и зла. А значит, и при коммунизме мораль не исчезла бы, ибо она связана не с классами, как полагали идеологи коммунизма, а с выбранным за эталон принципом равенства.
Коммунисты с глубоким уважением относятся к Великой французской революции (1789–1799), поскольку это была одна из первых революционных попыток переустройства общества на коммунистическом принципе равенства. Революционеры отменили все сословные привилегии, уравняли граждан перед законом и даровали женщинам равные права с мужчинами. Фабрики, покинутые владельцами, были переданы в управление рабочим кооперативам. Армию распустили, заменив её народным ополчением, в котором могли служить и женщины. Было провозглашено равенство всех народов.
Однако попытка воплотить всеобщее равенство на практике привела к большой смуте, массовым жертвам и кровавому террору. Только официально по приговору революционного трибунала на гильотине было казнено 17 тысяч человек. Общее количество казненных историки оценивают в 50 тысяч. При этом 80 процентов казненных — это были рабочие, крестьяне и небогатые ремесленники, которых могли приговорить к смерти по доносу, за отсутствие революционной повязки или даже за неправильное мнение. Занимался этим Комитет национального спасения под руководством Максимилиана Робеспьера, которого позже соратники обвинили в диктатуре и гильотинировали. Кстати, гильотина была объявлена гуманным средством казни, а казнь — равной, то есть принцип равенства соблюдался даже в этом мрачном деле. Сам термин «гильотина» происходит от имени французского врача Жозефа Игнаса Гильотена, который полагал, что казнь должна быть: «Быстрой, безболезненной и одинаковой для всех граждан». В те годы в Париже говорили: «Под гильотиной все равны — голова летит одинаково быстро и у короля, и у крестьянина».
Коллективизм. Маркс полагал, что обществом движет классовая борьба, которая неизбежно приведет к революции, в ходе которой объединившийся пролетариат свергнет своих угнетателей. Однако для этого пролетарии, по мысли коммунистов, должны были объединиться. Эту мысль выражал призыв: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», ставший главным лозунгом Советского Союза.
Вообще, коммуну стали считать лучшим способом организации общества. Коммуна — форма самоуправляемого коллектива, где все члены совместно владеют имуществом, распределяют ресурсы и трудятся на общее благо. Коммунистические отношения предполагают объединение в коммуны, колхозы, трудовые ассоциации, фаланстеры для совместного проживания и хозяйственной деятельности.
Преимущества коллективного труда и быта перед разрозненным индивидуальным хозяйствованием ещё в XIX веке ярко обосновал Шарль Фурье: «300 семейств поселян, соединившись в ассоциацию, имели бы один прекрасный сарай вместо 300 никуда не годных, одно хорошее заведение для выделки вина вместо 300 плохих». И сегодня мир идет по пути укрупнения производств, поскольку это эффективно и выгодно.
Собственность. Фундаментальный принцип равенства требует, чтобы все люди коммуны или коммунистического общества были уравнены и во владении собственностью. Не должно быть тех, кто владеет чем-то таким, что недоступно другому, как при капитализме, когда у одному принадлежат заводы и пароходы с небоскребами, а другому денег хватает только на еду и одежду (прожиточный минимум). Отметим, что экономисты различают частную и личную собственность. Частная собственность — это то, что может быть использовано для получения прибыли. Тогда как пальто, зубная щетка — это собственность личная. Потому, когда говорится об отмене частной собственности, речь идет о собственности на средства производства или о том, что может приносить прибыль: будь то завод, мастерская или машина, на которой водитель может зарабатывать, подвозя пассажиров.
По мысли коммунистов, никто не должен обогащаться, но все должны работать на благо общества (коммуны). А значит, средства производства должны принадлежать коллективу, коммуне, обществу, всем. В Советском Союзе, объявившем о возможности построения коммунизма в отдельно взятой стране, что стало отступлением от марксистской теории, средства производства перешли в собственность государства. Впрочем, это подавалось как исполнение коммунистической правды: принадлежит государству — значит, принадлежит всем. Тогда как многие из членов сообщества воспринимали государственное как «чужое» или «ничье».
Логика всеобщего равенства ведет к созданию общества, в котором у людей будет минимум вещей в личном владении, и максимальный доступ к предметам и услугам общественного пользования. Общественными должны стать жильё, транспорт, места проведения досуга, учебы и здравоохранения, места питания (общепит) и проч. Никаких мест, доступных только избранным. Если с общественным транспортом, местами учебы и здравоохранения и питания — все понятно, и в СССР такие формы активно развивались, то вот общественное жилье удалось воплотить лишь частично — в форме общежитий при предприятиях или учебных заведениях. Однако таким при коммунизме должно стать любое жилье. Человека не должны обременять заботы владения и обслуживания своего жилья. Тем более если имеется возможность получить во временное пользование место для проживания в любом населенном пункте. Например, когда человек приезжает работать в какой-то город, он по запросу может получить комнату, квартиру или дом (в зависимости от того, что на данный момент имеется) — на необходимое ему время. Если же он по какой-то причине решит переехать на новое место, то сдает это жилье, а в месте пребывания получает новое. Человек, освобожденный от бремени собственности, получит больше свободного времени для плодотворного труда на благо общества, а также личного развития. По крайней мере, так себе представляли коммунистический быт советские фантасты.
Семья. От запрета владения собственностью коммунизм легко переходит к мысли о неизбежности изменения института семьи. Ведь семья (законный брак) предполагает как бы владение одного человека другим — принадлежность мужа жене или жены мужу, — а это с идеологической точки зрения нехорошо. Согласно этой же логике родители не должны владеть детьми. Потому предполагалось, что воспитание детей при коммунизме станет общественным делом. Опять же, близкую аналогию мы найдем в сообществе общественных насекомых (у пчел, термитов, муравьев). На это могут возразить, что в СССР, наоборот, семью и семейные отношения ценили. Действительно, практики Ленин и Сталин несколько отошли от классической марксистской теории. Но ведь и коммунизм в СССР построить не удалось. Советский Союз так и остался в начальной — социалистической стадии коммунистической формации. Но мы же говорим о конечной цели — коммунизме, а не о СССР. А теоретики коммунизма требовали отмены: частной собственности, семьи и государства. Так, в «Манифесте коммунистической партии» читаем: «Разве христианство не ратовало тоже против частной собственности, против брака, против государства?» Эти три аспекта Манифест объединяет и выделяет далеко не случайно. Хотя здесь как будто говорится о христианстве, которое якобы тоже, как и коммунизм, ратует против брака. Во-первых, это не так. Во-вторых, коммунисты здесь говорят о себе, выделяя три параметра, по которым можно идентифицировать их самих: как-то отрицание частной собственности, брака, государства.
Говорится в Манифесте и об общности жен. Правда, этот текст витиеват, что позволяет некоторым отвергать очевидное: коммунисты ратовали за общность жен, так же как и их предшественники — Платон и Кампанелла. «Но Вы, коммунисты, хотите ввести общность жен, — кричит нам хором вся буржуазия... Коммунистам можно было бы сделать упрек разве лишь в том, будто они хотят ввести вместо лицемерно прикрытой общности жен официальную, открытую» [«Манифест Коммунистической партии»].
Есть и другие высказывания о браке у теоретиков коммунизма. Так, Энгельс в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (и снова эти три идеи названы вместе) пишет, что в современной семье муж — это буржуа, потому что зарабатывает деньги, а жена — пролетарий, так как бесправна. Однако это положение изменится со сменой производственных отношений. Карл Маркс в «Капитале» говорит о разложении семьи. В статье «Принципы коммунизма» Ф. Энгельс пишет, что дети при коммунизме будут воспитываться в государственных учреждениях и за государственный счет. И при этом воспитание станет сочетаться с фабричным трудом. И всё для того, чтобы взрослые люди могли выстраивать сексуальные отношения друг с другом без формальных обязательств.
Ф. Энгельс: «Отношения полов станут исключительно частным делом, которое будет касаться только заинтересованных лиц и в которое обществу нет нужды вмешиваться. Это возможно благодаря устранению частной собственности и общественному воспитанию детей, вследствие чего уничтожаются обе основы современного брака, связанные с частной собственностью, — зависимость жены от мужа и детей от родителей». [Энгельс Ф. Принципы коммунизма]
А в работе «Происхождение семьи…» Энгельс сравнивает моногамию и проституцию, называя их неразделимыми полюсами «одного и того же общественного порядка». И когда исчезнет одно, то, по мысли Энгельса, исчезнет и второе. Не будет при коммунизме моногамии — брака одного мужчины с одной женщиной. А что будет? Полигамия, свободные сексуальные отношения между людьми, в которые никто не станет вмешиваться. И логично задать вопрос: а только ли гетеросексуальными будут отношения в этом случае?
Коммунистический отказ от семьи понятен и неизбежен, ведь если идеал — это жизнь в коммуне, где все равны и всё является доступным каждому (примат общественного над личным), то и половые отношения из единоличного владения — моногамного брака — перейдут в стадию общественного пользования: попользовался (попользовалась) сам (сама), дай другому (другой). Именно так устроен пчелиный рой или муравейник. Пчелы ведь не живут парами. И коммунистическая мораль создает возможности отдаваться друг другу без формальностей.
Ф. Энгельс: «Уход за детьми и их воспитание станут общественным делом; общество будет одинаково заботиться обо всех детях, будут ли они брачными или внебрачными. Благодаря этому отпадёт беспокойство о „последствиях”, которое в настоящее время составляет самый существенный общественный момент — моральный и экономический, — мешающий девушке, не задумываясь, отдаться любимому мужчине. Не будет ли это достаточной причиной для постепенного возникновения более свободных половых отношений, а вместе с тем и более снисходительного подхода общественного мнения к девичьей чести и к женской стыдливости?» [Ф. Энгельс «Происхождение семьи, частной собственности и государства»]
Как выглядит общность жен и жизнь без семьи, можно представить, ознакомившись с фантастической антиутопией Олдоса Хаксли «О дивный новый мир». Правда, автор описывает не коммунизм, а один из вариантов будущего, до которого способно дойти либеральное общество. И это крайне интересно, ведь коммунистическое и либеральное видение будущего имеет множество схожих черт: и там, и там нет денег, нет собственности, нет семьи, а воспитанием детей занимаются общественные структуры.
Деньги. Коммунисты считали необходимым избавиться также и от денег. Поскольку сосредоточение денег в одних руках всегда порождает неравенство — то есть с точки зрений коммунистической идеологии является злом. Можно ли обойтись без денег? Теоретически — да, возможно.
Возьмем для примера семью. Распределение благ между её членами осуществляется без денег, векселей и расписок. Или посмотрим на общежительный монастырь, который, в отличие от семьи, может объединять до нескольких тысяч человек. При должной организации внутри монастыря деньги не используются. Они нужны только для обмена с внешним миром, получения всего того, что монастырь не способен произвести своими силами. По такому же принципу действуют воинские подразделения и тюрьмы. Но если в тюрьму людей собрали насильно, в армию приходят по призыву (полудобровольно), а в монастырь — исключительно по своей воле. По крайней мере сейчас. Однако, независимо от причин, собравших людей вместе в тюрьме, армии и монастыре, система выстроена так, чтобы внутри нее можно было обходиться без денег. Руководство заботиться о нуждах коллектива, а коллектив подчиняется и выполняет определенные действия: молится и занимается самообеспечением, воюет или готовится к войне, соблюдает распорядок и ходит на работы.
Можно описать и то, как без денег функционирует большое производственное предприятие, когда разные подразделения выполняют часть общей работы. Допустим, речь идет о заводе, производящем самолеты. Единый холдинг может состоять из множества смежных производств. Где-то производятся крылья, где-то шасси, в ином месте делают сиденья в салон, а где-то рядом — электронику или двигатели. А в каком-то месте все эти детали соединяются в единое целое. Если бы все части производили разные предприятия, то они торговали бы друг с другом. И тогда целью отдельного предприятия стал бы не конечный самолет, а собственная прибыль. Поэтому одни поставщики стали бы завышать цены, одновременно стараясь удешевить производство. А производители — искать более дешевых поставщиков. В результате чего неизбежно пострадает качество конечного продукта. К тому же возможны задержки поставок, связанные с юридическими и финансовыми препонами.
Иная ситуация возникает, когда все производства входят в состав одного предприятия (холдинга). Они поставляют свою продукцию на сборочный участок без рыночного обмена — без торговли, наценок и денежных расчетов, — руководствуясь лишь внутренними учетными документами. Изготовили крыло — передали в сборочный цех. Произвели кресла — отправили туда же. Деньги здесь не требуются, достаточно внутренней системы учета. Таким образом, в теории возможны отношения без денег, по крайней мере в отдельных сферах. Однако для этого необходима высокоразвитая кооперация (все звенья должны быть частью единого организма) и отлаженная система учета и планирования. Иначе, если один цех начнет выпускать крыльев больше, чем требуется, готовая продукция станет простаивать на складах, занимая место, а производственные мощности будут работать впустую, создавая то, что в данный момент не нужно.
Отсюда вытекает необходимость повсеместного перехода к коммунистическому способу организации жизни. Весь мир должен стать одним «большим предприятием» с единой системой учета и планирования. Видимо, потому коммунисты надеялись на мировую революцию, когда коммунистические отношения охватят весь мир. Ведь без крупного рынка одному государству, даже такому крупному как СССР – очень сложно жить и развиваться.
Создание экономической системы, отделенной от мировой экономики (построение коммунизма в одной стране) можно уподобить созданию монастыря (армии или тюрьмы) в большом городе. Сможет ли замкнутая система обеспечить себя всем необходимым? Всё зависит от размеров коммуны и имеющихся внутренних ресурсов. Малые закрытые сообщества без поддержки извне существовать не смогут. И практически наверняка придется использовать товары кустарного производства, которые будут значительно уступать качеством аналогичным товарам, созданным на фабриках и заводах внешнего мира.
В этом смысле у СССР были определенные возможности, поскольку Союз занимал 1/6 часть планеты. Население в 1980 году доходило до 265 млн человек, что составляло примерно 6% всего населения Земли. Если брать топливо, основные металлы, лес и воду, СССР контролировал примерно 15-25% мировых разведанных запасов. Плюс в орбиту его влияния входил ряд стран с коммунистической идеологией. Все это делало Советский Союз во многом самодостаточным. И все же. СССР был отрезан от мирового рынка и технологий. Что-то приходилось придумывать, строить и создавать с нуля самим, что-то добывала на Западе разведка (например, секреты, позволившие создать ядерное оружие). СССР фактически оказался в экономической блокаде. И страна была вынуждена закрывать все свои потребности самостоятельно. Если бы не ресурсы СССР, а также неимоверное упорство советских людей, это было бы невозможно. Но и так страна добилась успеха лишь в отдельных областях. В военной сфере было все хорошо. Тогда как в области производства качественных товаров широкого потребления имелись большие проблемы. Потому в СССР так высоко ценился импорт, представленный в основном товарами из дружественных стран социалистического лагеря.
Русские революционеры поверили Марксу как новому пророку. Объявили построение коммунизма целью и стали призывать всех пролетариев мира к объединению. Но так и не дождались ответа. В итоге не удалось отказаться ни от государства, ни от семьи, ни от денег. Запретили только частную собственность. Вернее, передали ее в руки государственного аппарата. И в СССР госаппарат, чиновничество, партийная бюрократия стали как бы новым владельцем всех общественных благ, которые они более или менее справедливо перераспределяли между всеми членами общества.
Основные ошибки Маркса
Принципиальное отличие коммунистической теории Маркса от теорий его предшественников заключается в ее масштабе. Так называемые утописты создавали теории локальные — сообщества, существующие внутри рабовладельческой (Платон), феодальной (Кампанелла), капиталистической (Оуэн, Фурье) общественных формаций. Маркс же создает глобальную теорию, подразумевающую мировые изменения, трансформацию, связанную с изменением производственных и общественных отношений, когда средства производства из частной собственности переходят в общественное владение. Коммунистическая теория говорит также о новой форме общественных отношений, когда люди станут объединяться в крупные коллективы — коммуны, когда исчезнет семья, существование которой марксисты связывали с частнособственническими отношениями. Маркс и Энгельс полагали, что с исчезновением частной собственности в браке исчезнет необходимость: живи с кем хочешь, а детей отдавай на воспитание государству (обществу или коммуне, когда государство исчезнет). Это принципиально иная картина мира. Коммунисты предполагали также, что изменения будут идти революционным, а не эволюционным путем.
Начав с изучения принципов формирования капитала, Маркс создал целостную теорию развития капитализма. И пришел к выводу, что внутренние противоречия ведут его к краху. Понимание капитализма существовало и до Маркса, однако ему удалось углубить и радикально переосмыслить его. Маркс развил трудовую теорию стоимости, основываясь на трудах классиков политической экономии (Адама Смита, Давида Рикардо и др.), создал теорию прибавочной стоимости, на ее основе построил целостную теорию капитала и вывел подобие закономерности смены общественно-экономических формаций в истории.
Маркс видел развитие человечества через призму классовой борьбы, состояние производительных сил и производственных отношений. Мыслитель создал своеобразный аналог эволюционной теории только для человеческих сообществ — и там и там движущей силой является борьба (в одном случае живых существ за место под солнцем, во втором — борьба классов). Этапами «эволюции» человеческих отношений он назвал следующие друг за другом общественно-экономические формации: первобытнообщинный строй, рабовладение, феодализм, капитализм.
Классовая борьба в капиталистическую эпоху не прекратилась и даже наоборот, противоречия продолжили нарастать. Из этого Маркс делает вывод, что эти противоречия неизбежно приведут к революции и изменению общественно-экономической формации. Движущей силой предполагаемых изменений он считал пролетариат.
Марксизм выглядел как новая научная теория, претендующая на возможность предсказывать будущее. Мол, если всё так, как описал Маркс, то коммунизм неизбежен, потому что это исторический процесс. Это привлекло многих. Последователи Маркса верили в неизбежность мировой революции и перехода от капиталистической общественно-экономической формации к коммунистической. Ведь если речь идет об историческом процессе, то получается, что в этом случае революционеры не разрушают порядок, а только лишь ускоряют неизбежный процесс. Если теория Маркса верна, то с точки зрения коммунистов, даже если придется прибегать к террору, наказывая или даже убивая идеологических врагов, это всё не станет проявлением зла, наоборот — это благое дело. И в этом мы видим признаки зарождения новой морали, проявляющейся в изменении понятий добра и зла — признаки появления новой идеологии.
У данной теории появились последователи — свои верные апологеты, поверившие в коммунистическую правду, принявшие учение Маркса как новое откровение. Однако, при всей своей проницательности Маркс, Энгельс и другие идеологи коммунизма пророками не являлись. И в теории, безусловно, имелись свои слабые стороны, свои ошибки, которые невозможно было разглядеть сразу. Они стали проявляться по мере строительства коммунизма в отдельно взятой стране, так и не сумевшей перешагнуть начальную социалистическую стадию коммунизма и построить новое общество — коммуну без семьи, денег, государства и частной собственности, где люди станут находить счастье в труде.
Что же помешало этому? Какие ошибки мы можем разглядеть по прошествии столетия — с отдалённой дистанции настоящего?
Сразу скажем, что те, кто сегодня себя считает последователем коммунистических идей, таких вопросов не задают и продолжают мыслить старыми шаблонами, а потому обречены на неудачу. И даже если им удастся добиться политического успеха, созданное общество вряд ли окажется жизнеспособным. Ведь имеющиеся ошибки никто не собирается исправлять. Современные последователи коммунистической теории не признают даже возможности существования ошибок в коммунистической концепции, продолжая считать Маркса, Энгельса (глобально), Ленина, Сталина, Мао Цзэдуна, Ким Ир Сена, Хо Ши Мина (и других национальных продолжателей идей Маркса и Энгельса) непогрешимыми авторитетами, демонстрируя тем самым религиозный тип мышления, догматизирующего труды несовершенных людей.
Согласно Марксу, коммунизм (формация) должен был прийти на смену капитализму в глобальном масштабе, а не в отдельно взятой стране, и тем более никто не ждал этого от аграрной России, в которой пролетариат составлял меньшинство по сравнению с крестьянством. Маркс ожидал, что пролетарские революции произойдут в промышленно развитых странах Европы, где они так и не начались.
Коммунистическая революция в Российской империи не была результатом объективного исторического процесса развития промышленных отношений, она стала возможна исключительно благодаря самоотверженному энтузиазму группы революционеров (объединенных в партию), поддержанных народами России, увидевшими в коммунизме новую форму воплощения русской идеи — спасения человечества от мирового зла. Коммунистическая революция в России произошла не благодаря, а вопреки марксистской теории. А там, где она должна была произойти — в промышленно развитых странах Европы, где существовал пролетариат, там она не случилась. Уже одно это наводит на мысль о просчетах в теории. Пролетариат не стал (а возможно и не являлся) силой, которая неизбежно изменит мир. Оказалось, что мир меняют идеи (идеология), руками своих активных последователей. В данном случае такой силой стала коммунистическая идея, которая вдохновила российских революционеров, собравших партию не только из пролетариев. В состав актива вошли все, принявшие идеи коммунизма: рабочие, крестьяне, мещане, интеллигенция и даже бывшие классовые враги.
Другой ошибкой, как нам кажется, явилась вера в возможность изменения человека только лишь организационными мерами. Или, говоря иначе, вера в то, что человек будет меняться в лучшую сторону по мере улучшения внешних условий быта: улучшатся условия жизни, и люди станут добрее. Убежденные сторонники коммунизма считали, что в людях будущего не будет зависти, злобы, жадности и прочих пороков. Почему? Потому что они будут жить в прекрасном мире, и это сделает идеальными их самих.
Александра Коллонтай: «У них, у того счастливого человечества, исчезнет зависть, ревность, подсидка и ябедничество. Не будет ни войн, ни убийств».
Коммунисты, как и их предшественники, утописты, полагали, что человек, избавленный от тяжелого труда, станет использовать свободное время для саморазвития. А потому при коммунистической организации быта люди достигнут гениальности уровня Гёте (выражение Луначарского). Увы, время показало, что это так не работает. Освободившись от бремени тяжелого труда, наладив свой быт и имея свободное время, люди в большинстве своем предпочитают тратить его на развлечения, часто совмещенные с саморазрушением. Саморазвитием готовы заниматься единицы. Это не говоря о том, что есть развитие интеллектуальное, а есть развитие духовное (возрастание в любви), и что духовное важнее интеллектуального – борьба с завистью, ревностью, подсидкой и ябедничеством важнее воспитания гениальности. Но духовное развитие связано с необходимостью борьбы со страстной природой. И одно лишь создание внешних условий или улучшение быта, изменение производственных отношений тут не поможет. Внешние условия способны оказывать положительное или отрицательное влияние на человека, но это не является главным условием роста и развития. Вот этого, как нам кажется, ни утописты, ни коммунисты не понимали или не осознавали в должной мере.
Складывается такое впечатление, что коммунисты рассчитывали на автоматическое преображение человека, должное происходить по мере улучшения условий жизни. Хотя тысячелетний опыт теистической эпохи доказывал иное: очеловечивание – это сложный и кропотливый процесс, связанный с ограничениями, борьбой со страстями, развитием добродетелей. Только лишь освобождение человека от забот не избавляет его автоматически от гнева, злобы, зависти, гордыни, жадности. Очеловечивание не происходит само собой, и если и корреллируется с изменением внешних условий жизни, то не так радикально, как на то рассчитывали.
Маркс также ошибся, предсказывая развитие отношений пролетариата и буржуазии. Буржуазия по Марксу — это класс, владеющий средствами производства и живущий за счёт присвоения прибавочной стоимости, создаваемой наёмными работниками. Пролетариат — это класс рабочих, лишённый собственности на средства производства и вынужденный продавать свой труд для того, чтобы жить, — продавать за копейки, так как цену устанавливает не рабочий, а буржуа, стремящийся к максимизации прибыли, а значит, желающий платить за труд минимальные деньги. В крестьянстве Маркс не видел революционного потенциала (кроме самых бедных крестьян, способных поддержать пролетариат), поэтому этот класс в расчёт не брали. Идеологи коммунизма полагали, что между пролетариатом и буржуазией будет нарастать конфликт на почве несправедливого использования труда одних и неумеренного обогащения других. При этом постоянное развитие и усложнение средств производства вынудит буржуазию хотя бы минимально обучать пролетариат, который станет возрастать качественно и количественно, превращаясь в силу, способную смести класс буржуа в ходе ряда революций. И когда пролетариат победит, он создаст справедливое бесклассовое общество. Настанет светлая эра коммунизма.
Что же произошло на самом деле? Мировой пролетарской революции не случилось. Более того, пролетариат промышленно развитых стран (Германии и Англии) даже не думал о перевороте. Пролетарская революция совершается не в Европе, а на территории исторического противника Запада – в аграрной Российской империи. Возникает первое государство с коммунистической идеологией – СССР. И мировая буржуазия начинает бороться за сохранение своей власти. И борется умело, действуя по нескольким направлениям: используя пропаганду и делясь частью прибылей со своими рабочими. Пропаганда превратила коммунизм в страшилку, которой на Западе пугали рядовых работяг. Управляющая идеологическая верхушка упорно и умело формировала образ врага — безжалостных красных комиссаров, борющихся с любым инакомыслием, сажающих в тюрьмы, расстреливающих всех несогласных. Это делалось посредством фильмов и новостей в СМИ. Рядовые люди на Западе были уверены, что Советы мечтают как бы захватить свободный мир, чтобы всё превратить в ГУЛАГ под надзором КГБ, или что-то в этом роде. Это одно направление работы – демонизация идеологического врага. Впрочем, чем-то похожим занимались и в СССР, только наоборот – выставляя карикатурным врагом Дядю Сэма и буржуев-капиталистов.
Другим методом борьбы за сохранение своей власти стало улучшение жизни рабочих, перераспределение прибыли посредством увеличения оплаты труда, создания различных форм социальной защиты, оплачиваемых отпусков и пенсий, сокращения рабочего дня. Простые люди получили возможность брать кредиты и покупать недвижимость и товары домашнего потребления. Возникли новые формы собственности, сглаживающие противоречия между владельцами капитала и наемными работниками. Так, акции дают возможность работникам владеть долей частной собственности и претендовать на часть прибыли предприятия. Защищать интересы наемных работников встали профсоюзные организации. А в законах прописали право на выражение мирного протеста посредством заранее заявленных и организованных митингов. СМИ и политики, заинтересованные в рейтингах и электорате, стали заискивать перед массами. Даже если зачастую имеют место умелые манипуляции и обман, всё вместе принесло свои плоды. Массы Запада не вдохновились коммунистической идеей. И более того, стали видеть в коммунизме и коммунистах опасных врагов.
За прошедшие десятилетия пролетариат капиталистических стран «оброс жирком», обзавёлся недвижимостью, окружил себя бытовыми удобствами. И постепенно фраза из Манифеста коммунистической партии: «пролетариям нечего терять, кроме своих цепей» утратила смысл. Западному пролетарию уже было что терять, и он совершенно не готов был расставаться с капиталистической синицей в руке ради коммунистического журавля в небе.
Оказалось, что коммунизм не является исторически неизбежным этапом развития производственных и общественных отношений. Изменились условия жизни пролетариата. Угас накал классовой борьбы. Да и сам пролетариат видоизменился. Если раньше образом пролетария являлся фабричный рабочий, трудившийся по 12 и более часов на производстве, то сегодня пролетарий — это офисный сотрудник на окладе, курьер, продавец, программист без акций компании. Если очень сильно упростить, то символом пролетариата уже является не серп и молот, а смартфон и ноутбук. И идет дальнейшая тенденция к уменьшению физического труда.
Практически исчезло и крестьянство. Растет автоматизация производств, повышаются оплата труда, различные блага и товары массового потребления становятся доступнее. Всё это превращает нового наёмного работника (условного пролетария) в потребителя, имеющего претензии к уровню заработной платы, качеству предоставляемых услуг, банковскому проценту на кредиты и вклады, а не к общественно-экономическому устройству общества. А эти, волнующие потребителя, вопросы могут решаться без коммунистических революций.
Научно-технический прогресс меняет облик человеческого общества. Развитие вычислительной техники, появление нейросетей и перспектива появления искусственного интеллекта приводит к тому, что процесс производства всё меньше и меньше нуждается в участии человека. Средства производства как бы обретают новое качество — они становятся как бы всё более независимыми от людей. Если раньше станок должны были обслуживать несколько работников, то сегодня можно представить завод, выпускающий тысячи и миллионы единиц продукции в автоматическом или полуавтоматическом режиме, где функции человека сведены к первоначальной настройке производственных линий и последующему обслуживанию машин.
Несколько операторов справляются там, где раньше потребовались бы тысячи квалифицированных работников. И потребность в человеческом труде со временем будет только уменьшаться. Уже недалеко время, когда человеку вообще не нужно будет присутствовать при процессе производства. А это ставит перед человечеством проблемы совершенно иного рода: чем занять огромное количество не занятых в производстве людей, и кто будет кормить массу потребителей? При этом владельцы капитала как были, так и остаются, сосредотачивая в своих руках всё больше богатств и власти. Мир стал совершенно иным. И этого коммунистические идеологи не могли себе даже представить.
100 обедов на 150 человек
Мы уже рассмотрели, как распределяется дефицитный ресурс (сто обедов на полтораста человек) в обществах с нацистской идеологией. Теперь проведем тот же мысленный эксперимент только в обществе коммунистического типа. Прямое сопоставление позволит чётче выявить сущностные различия этих идеологий.
Понятие «ресурсы» охватывает чрезвычайно широкий спектр материальных и нематериальных благ. К ним относятся всё, что необходимо человеку: от базовых потребностей в еде, одежде, жилье до услуг, отдыха и развлечений. Важно и то, что ресурсы различаются по качеству, причем высококачественные ресурсы, как правило, более ограничены. Например, ресторанов с изысканной кухней всегда меньше, чем простых столовых, а среди самих ресторанов выделяются элитные заведения. Эта закономерность справедлива и для других категорий — жилья, одежды, товаров и услуг.
Каждая идеологическая система понимает справедливость по-своему. Когда нацисты лучшие порции отдают своим, они исходят из собственного понимания правды, которая подразумевает ранжирование членов общества по категориям: лучшие люди, люди, которых нужно терпеть, и лишние люди. Коммунистическая правда иная. Она исходит из фундаментального принципа равенства. А значит, в логике коммунизма должны быть накормлены все члены общества, — естественно, кроме врагов, которых коммунистическая мораль позволяет уничтожить.
Допустим, что период «красного террора» уже прошел, и нам не нужно учитывать наличие внутренних врагов. Представим коммунистическое общество советского периода. Как будет распределено ограниченное количество ресурсов без нарушения принципа коммунистической справедливости? Порции распределят поровну, учитывая всех едоков, чтобы еда досталась каждому из ста пятидесяти. Но так как порций на полсотни меньше, чем едоков, то размер одной порции уменьшится. Еда достанется всем, но каждый съест меньше, чем мог бы. И не исключено, что все останутся немного голодными. Тогда как в другой идеологической системе пятьдесят самых неудачливых или принадлежащих к другой нации просто не получат еды вообще. Однако оставшимся достанется полноценный обед. Коммунистическая справедливость не позволяет так поступить. Поэтому накормить требуется хоть и скудно, но всех поровну. А вот тут-то может начаться ропот.
В иной идеологической системе получившие еду будут видеть участь пятидесяти «неудачников», отстраненных от стола. Потому вряд ли кто-то возвысит голос против существующей системы распределения благ. Они будут пытаться сохранить свой статус, чтобы и в следующий раз снова оказаться за столом, а не в числе отлучённых.
А вот в коммунистическом обществе люди понимают, что они будут накормлены в любом случае, а потому могут начать возмущаться тем, что получили меньше, чем могли бы. Недовольство может оказаться еще больше, если они узнают, как питаются люди в странах с иной идеологией. А узнать это они могут из фильмов. В СССР в поздний период без труда можно было посмотреть зарубежное кино, дающее картинное представление о жизни за границей. Естественно, чаще всего людям показывали «оберточную» сторону капитализма: огромные дома с бассейнами, большие машины, супермаркеты, шикарную жизнь состоятельных людей. И такие картины у скудно «питающегося» советского обывателя могли вызвать зависть и посеять зерна сомнения в правильности коммунистического пути.
Решить проблему можно несколькими способами. Самый очевидный и наиболее сложный — это увеличить количество обедов (или, иначе говоря, ресурсной базы: товаров, услуг, жилья и т. п.). Это путь долгий, требующий времени, значительных усилий. А как иначе удовлетворить потребности всех членов коммунистического общества без урезания пайка?
Другой способ — заткнуть рты всем недовольным. Когда ресурса недостаточно, то распределение по коммунистической справедливости (всем поровну) может привести к ропоту. В первые годы советской власти недовольных объявляли врагами и контрреволюционерами. В позднейшие времена вызывали для «проработки» на партийные собрания и коллективные суды. Но, как говорит русская пословица: «На каждый роток не накинешь платок». И если ситуация не изменится, ропот и возмущение сохранятся и будут шириться, превращаясь в повсеместный шёпот по углам и разговоры на кухнях. Станет накапливаться обида и раздражение. А если репрессивные меры усилятся, то жизнь в таком обществе будет восприниматься как пребывание в тюрьме, где мало кормят, а за возмущение наказывают. Долго ли просуществует такая общественная система? Из тюрьмы хочется бежать. И рано или поздно родится новый Спартак или Робеспьер. И «Бастилия» в конце концов будет разрушена.
Третий способ — это повышение духовного уровня членов общества. Что это значит? Это комплексная задача, связанная с развитием лучших человеческих качеств: терпимости, ответственности, сознательности, добросердечности, щедрости и тому подобного, — всего того, что составляет сущность человечности. Все общества (и в теистический период, и в гуманистический) так или иначе работают со своими гражданами в этой плоскости. В теистический период на Руси, а позже в Российской империи, эти качества развивала христианская Церковь. Христианство призывает человека к борьбе со страстями и развитию добродетелей. Теист следует этим путем, поскольку ему известно, что эта дорога приведёт его к вечной жизни: в Царстве Небесном сразу после смерти тела или на обновленной Земле после глобальной катастрофы и всеобщего воскресения.
К преодолению и исправлению страстной (греховной) природы так или иначе призывают и другие религии.
Пришедшие им на смену идеологии в силу иного мировосприятия стали смотреть на развитие человека иначе. Развитие стали понимать как накопление знания и укрепление тела, а на духовное развитие, или воспитание человечности, стали смотреть как на приятное дополнение к основному развитию, предоставив этот фронт культуре. Создававшиеся в Советское время в каждом населенном пункте Дома культуры должны были стать чем-то вроде новых храмов. Впрочем, судя по их внешнему виду, на культуру не очень рассчитывали, и финансировалась она значительно более скромно, чем образование и спорт, развивавшие в советских людях интеллект и крепкие тела.
Неотъемлемой частью идейно-культурного поля СССР стали плакаты и лозунги. Их можно было встретить даже в общественном транспорте. Например: «Самый лучший контролер — совесть пассажира». Были и другие: наглядно показывающие вред пьянства, клеймившие воровство, призывавшие качественно и ответственно работать, не сорить на улице и так далее.
Можно ли повысить уровень человечности граждан, воздействуя на них только лишь плакатами и лозунгами? Конечно, нет. Необходима планомерная работа самого человека по преодолению своей страстной природы: борьба со страстями и воспитание добродетелей. Теист понимал необходимость такой работы над собой, поскольку видел в этом личную выгоду: только так можно было обеспечить себе лучшие условия в вечности. А гуманист, увы, такого стимула не имеет.
В теистической России функцию очеловечивания выполняла религия, обладавшая навыками, необходимыми для этой задачи. А вот мир гуманистический это умение утратил, поскольку перестал видеть в нем насущную потребность. Остались только плакаты и призывы к совести, и то в советском прошлом. Дома культуры еще больше обветшали и держатся на энтузиазме старых педагогов, а культура все также питается остатками бюджета. Гуманистическое общество даже в традиционалистской Российской Федерации направляет основные усилия на воспитание ума и тела, надеясь, что человечность (измеряемая в условных единицах любви) разовьется как-то сама собой.
Коммунистическая система рассчитывала на то, что внешние организационные преобразования общественно-экономического характера приведут к изменению внутреннего человеческого естества: коммунистическое бытие изменит сознание граждан.
Другие идеологические системы, судя по всему, в еще меньшей степени ориентированы на развитие человечности, рассчитывая управлять человеком и обществом через базовые инстинкты — такие как страх и жадность, — используя для этого PR и методы манипуляции. В этом отношении современный либерально-капиталистический мир достиг значительных успехов: методы воздействия на массовое сознание отточены до уровня высокого искусства. И либерализм, и нацизм не стремятся развивать человека, полагая, что раз уж человек является животным, которым руководят инстинкты, то достаточно манипуляции и методов контроля.
Очеловечивание — или, как говорили в теистическую эпоху: повышение духовного уровня — есть ни что иное, как возрастание в любви. Именно ростом любви «измеряется» человечность, и мы еще не однократно в этом убедимся. И если человек не будет духовно развиваться (возрастать в любви), то он рано или поздно снизойдет на звериный уровень. Гуманистический мир осознает эту опасность. Но решает ее своеобразно: создавая и улучшая методы контроля и наказания, — создавая клетку для зверя.
А современные футурологи и силы, способные осуществлять мировое целеполагание, уже не особенно пытаются скрывать планы по сокращению населения Земли. Ведутся разговоры о модификации человека на генном уровне — Великая антропологическая трансформация, — что может привести к разделению человечества на виды людей, наделенных разными свойствами, когда одни функции получат элиты, а другие — все остальные. И в этом сегодня заключается самая главная угроза миру и человеку!
Печально, что многим этот путь видится сегодня более реальным (или более легким), чем путь развития человека, путь восхождения.
***
Итак, подводя итог краткому исследованию коммунистической идеологии, можно сказать следующее. Коммунистическая идея возникла не на пустом месте. У коммунистов XIX века были предтечи, уже существовали определенные теоретические и практические наработки, были работы социалистов-утопистов, был опыт создания коммун, в которых пробовали внедрять основные коммунистические принципы: общественную собственность на средства производства, безденежные отношения. Такую коммуну под названием «Новая Гармония» создал в США уехавший туда англичанин Роберт Оуэн. Разве что только не испробовали на практике общность жен.
Утописты создавали локальные теории — коммуны, общественный уклад жизни которых, как считали они, мог со временем распространиться на весь мир. Предшественники коммунистов полагались на признание человечеством разумности создаваемых ими концепций. Тогда как теория Карла Маркса убеждала последователей в неизбежности наступления коммунизма как исторической и общественно-политической реальности, которая подчиняется внутренней неумолимой логике исторического процесса. Согласно ей, коммунизм сменит капитализм, так как развитие производственных отношений ведет к росту и усилению пролетарского класса, названного могильщиком буржуазии. Маркс полагал, что пролетариат является силой, которая изменит общественные и производственные отношения, придя к власти, отнимет у буржуазии частную собственность на средства производства, а после создаст справедливое — бесклассовое общество. Теория предрекала ряд революций, которые должны были начаться с промышленно развитых стран (Англии, Германии), где пролетариат уже достаточно силен и многочисленен. В результате этих преобразований мир должен стать одной глобальной коммуной.
На базе научной теории Маркса постепенно формируется коммунистическая идеология — новая «гуманистическая религия», отвечающая на вопрос о добре и зле, определяющая новую коммунистическую мораль. Подобно религии, новая идеология постепенно обретает собственные сакральные символы, «священные» тексты, праздники, обряды и места гражданского «поклонения». Коммунисты мумифицируют своих вождей (мавзолеи создают в СССР, Китае, Вьетнаме, КНДР). К этим гробницам устремляются миллионы паломников. Отношение к трудам идеологов стало соответствующим — их догматизировали. И с какого-то момента любая критика стала невозможна, развитие идеи остановилось. А ведь теоретики коммунизма — не провидцы, а простые люди, которые могут совершать ошибки. И по прошествии времени мы уже можем указать на некоторые из них.
Маркс ошибся, называя пролетариат движущей силой истории. Пролетариат промышленно развитых стран не восстал против буржуазии. Коммунистическую революцию совершили активисты аграрной Российской империи, увлеченные идеей. В революционный актив наряду с пролетариями входили: крестьяне, интеллигенция, бывшие семинаристы, дети дворян, мещане, разночинцы и все, принявшие идеи коммунизма. В Китае, Вьетнаме, Корее пролетариат также составлял лишь малую часть населения.
Поэтому революцию нельзя назвать следствием объективного исторического процесса, а пролетариат — движущей силой истории. Фактически произошло следующее: возникла и начала распространяться новая идеология — одна из многих, начавшая борьбу со своими конкурентами. И это привело к мировым идеологическим войнам.
Буржуазия, напуганная распространением коммунистической идеологии, стала искать способы усмирить возможное недовольство своих наемных работников и отвратить их от увлечения новой «религией разума». И, как видим, она с этим справилась. Пропаганда превратила коммунизм в мировое пугало, которым стращали капиталистического обывателя. Помимо этого буржуазия стала делиться частью прибыли с наемными рабочими: сокращая рабочее время, повышая оплату и социальные выплаты, продавая акции предприятий и проч. Пролетарии промышленно развитых стран, на возмущение которых рассчитывал Маркс, не вдохновились коммунизмом, предпочтя кредитную синицу в руках и опасаясь ужасов кровавых революционных преобразований.
Со временем пролетариат видоизменился: теперь основу его составляют не крепкие работники фабрик и заводов, а курьеры, работники офисов, менеджеры и программисты — «офисный планктон». Умные машины постепенно вытесняют людей из процесса производства. Пролетарии и крестьяне сливаются в безликое и безынициативное сообщество мещан-потребителей.
Карл Маркс экстраполировал производственные и общественные отношения XIX века на будущее и сделал неверные выводы. Его прогноз оказался ошибочным. Кроме того, он не предвидел того, что с развитием техники пролетариат будет сокращаться, постепенно стремясь к нулю. Сегодня один фермер, обладая соответствующими техническими средствами, выполняет работу десятков или даже сотен крестьянских хозяйств, а на заводах «умные» машины вытесняют работников-людей.
Можно ли винить философа-экономиста XIX века в незнании будущего и неудачном прогнозе? Конечно же, нет. Для своего времени его мысли были революционными. И они оказали огромное влияние на мир. Его идеи вдохновили пассионариев аграрной империи на создание первого в мире государства с коммунистической идеологией — СССР. После чего возник целый ряд коммунистических стран. В каждом отдельном случае практики вроде Ленина и Сталина, Мао и Ким Ир Сена, как могли, дорабатывали марксистскую теорию, приспосабливая ее к реалиям жизни. В СССР возник Ленинизм, в КНДР — Идеи чучхе, в Китае — Маосизм. И подобные трансформации неизбежны.
Представьте, что имеется созданный теоретиком чертеж автомобиля. Однако, когда инженеры начнут воплощать идею в жизнь, у них неизбежно возникнут непредвиденные сложности, связанные с характером металлов, трением, вибрациями и преждевременным разрушением отдельных частей и прочее и прочее. Поэтому практика всегда поправляет теорию. Но и созданная рабочая модель через время эксплуатации покажет свои слабые места, требующие доработки. Потому сегодняшние автомобили очень сильно отличаются от автомобиля, созданного Генри Фордом. Сохраняется принцип, однако от модели к модели изменяются: форма автомобиля, используемые материалы, детали и агрегаты, применяемые технологические решения. С воплощением на практике коммунистической идеи происходило нечто подобное.
Помимо всего прочего коммунисты, опираясь на труды идеологов, считали, что очеловечивание (или духовное развитие) будет происходить постепенно само собой, по мере изменения внешних условий жизни к лучшему. Когда, например, Александра Коллонтай пишет о будущем человечестве, у которого не будет зависти, ревности, злобы, ябедничества, подсидки, войн и убийств, она имеет в виду именно очеловечивание (духовное развитие, измеряемое в условных единицах любви), а не развитие интеллекта. Поскольку человеконенавистник вполне может быть интеллектуально развит.
В теистическом обществе функцию очеловечивания исполняла Церковь. А вот в обществе коммунистическом о том как будто бы не особо заботились. Конечно, перед национальными лидерами стояли насущные задачи: одеть, накормить, защитить от интервенции, дать людям собственное жилье. Это всё понятно. Сначала нужно было решать первоочередные задачи. Но мы же смотрим на идею, идеологию, концепцию. А в коммунистической концепции очеловечивание (духовное развитие) как будто бы и не присутствует вовсе.
Ставятся задачи интеллектуализации, электрификации, индустриализации. Но нет вообще понимания духа, духовного — и это проблема гуманистического мировоззрения в целом.
Конечно, какую-то часть воспитательной работы возложили на культуру и пропаганду. Во всех населенных пунктах открывались Дома Культуры, которые, видимо, должны были заменить храмы. Выпускались воспитательные фильмы, правильные песни. В местах общего пользования во множестве развешивались плакаты с призывами к совести, обличавшие пороки. И такое воздействие безусловно должно было давать положительный эффект. Впрочем, не столь значительный, как на то, вероятно, рассчитывали.
Преображение человека (очеловечивание) требует внутренней работы индивида, борьбы со страстями, развития противоположных им добродетелей. Раньше люди верили в собственное сущностное бессмертие и смотрели на жизнь через призму Вечности. Это рождало понимание личной выгоды от нравственного поведения, следования христианской морали, возрастания в любви — то есть духовного роста. В гуманистическую эпоху человек данного стимула духовного развития лишился. Ведь если у человека нет бессмертной души, жизнь коротка, и впереди лишь вечное небытие, то правильным видится иная модель поведения, а именно: получение максимальных удовольствий здесь и сейчас. А где легче наслаждаться жизнью: в обществе всеобщего равенства или либеральной свободы?
Бытие если и определяет сознание, то не настолько, чтобы избавить его от постыдных страстей: жадности, гневливости, нетерпения, превозношения, «подсидки и ябедничества». И недостаточная, а точнее практически отсутствовавшая, работа на этом направлении привела к тому, что социалистический социум всё более и более насыщался эгоистически настроенными индивидуумами, которых можно еще назвать несовершенными людьми, или людьми низкого уровня духовного развития. А дальше остается полшага до социального взрыва. Коммунистическая справедливость заключается в том, чтобы «накормить» всех, однако при недостатке ресурсов это неизбежно вызовет у людей низкого уровня духовного развития ропот неудовольствия. Человек, преисполненный любви и победивший страсти, не станет роптать на неполную тарелку. Напротив, он будет искать возможности поделиться с ближним даже своими скудными запасами. И совсем другое дело люди эгоистичные, стремящиеся к получению удовольствий здесь и сейчас. Недоедая (испытывая недостаток материального обеспечения) такие люди будут негодовать. А если их будет достаточно много, то могут потребовать смены идеологического курса. Именно это стало глубинной причиной обрушения СССР — естественно, в комплексе с прочими проблемами.
Нельзя создать идеальное общество с неидеальными людьми. И тут одними организационными методами не обойтись. Возьмем к примеру два типа коммун: монастырь и тюрьму. В чем их принципиальные отличие? В монастырь люди приходят добровольно и работают над собой в духовном плане, повышая свой уровень человечности (возрастая в любви). И любовь покрывает множество несовершенств: скудное питание, скромные условия жизни, тяжелый труд на благо общества и проч. Чем больше любви, тем крепче монастырская коммуна.
В тюрьме всё не так. Людей собирают в тюрьму насильно. Поэтому нужны решетки, колючая проволока и автоматчики на вышках. И если ослабнет контроль, собранные в тюрьме попросту разбегутся или станут портить имущество, враждуя между собой и нападая на охранников.
И там и там аналог коммуны. Но в одном случае скрепленной любовью, в другом случае — силой и решетками. Тюрьма — это прообраз коммуны, в которой сделали ставку только лишь на организационные методы, без изменения сущности человека, без духовного развития. Монастырь — это тоже своеобразная коммуна, но только в которой духовное развитие человека стоит на первом месте.
В Советском Союзе духовным развитием граждан (очеловечиванием, измеряемым в условных единицах любви) практически не занимались. Плакатами и призывами людей переделать невозможно. И может быть в том числе и поэтому советский коммунистический проект окончился неудачей. Тем не менее в мире все еще сохраняются страны с коммунистической идеологией: Китай, Северная Корея, Вьетнам, Куба и другие. В каждом случае теория Карла Маркса претерпевала изменения под воздействием региональных особенностей — уникального идейно-культурного поля.
Коммунистическую теорию, созданную Марксом в XIX в. можно сравнить с набросанной в блокноте концепцией автомобиля, тогда как Ленинизм, Маосизм, Идеи чучхе — это марки автомобилей, созданные инженерами, воплотившими теорию в жизнь. Причем разные инженеры создали разные типы автомобилей. Означает ли это, что Маркс оказался прав? Ведь до сих пор существуют отдельные типы коммунистических систем. И если рухнул советский красный проект, может быть есть смысл обратить внимание на китайский опыт, копировать и тиражировать его? И многие современные коммунистические движения примерно так и мыслят.
Вот только дело в том, что Китай, оказавшись после обрушения СССР на историческом распутье, выбрал свой путь, и это путь отхода от коммунистического идеала в сторону капитализма: была разрешена частная собственность на средства производства, людям дали возможность зарабатывать, создавать частные предприятия. Заработали товарные и финансовые биржи, стала развиваться торговля ценными бумагами. Да, это всё совершается под надзором госаппарата, и тем не менее. Налицо госкапитализм или китайский аналог НЭП. Правда, в СССР НЭП быстро свернули, а в Китае дали зеленый свет частному предпринимательству под надзором государства.
И выходит, что экономические успехи Китая связаны не с коммунистической идеологией и ее преимуществами, а как раз наоборот — в связи с отходом от коммунизма. И если так, то и говорить не о чем. Ведь коммунизм — это иная система ценностей, образа жизни и способа производства. Какая? И нам нужно четко и ясно видеть конечную цель, к которой стремится коммунизм. Крайне интересно то, что коммунистический идеал весьма близок к либеральной антиутопии, описанной Олдосом Хаксли в произведении «О дивный новый мир». И там и там свободные половые отношения, отсутствие семьи, денег, собственности.
Правда, Маркс полагал, что люди будут работать с самого детства, и в свободном, творческом труде смогут обрести свое счастье. Вот только проблема в том, что развитие техники приводит к уменьшению возможности трудиться. И это действительно проблема для коммунизма. Ведь Маркс строил свою концепцию на идее труда и производства: пролетариат как двигатель истории, отношение к средствам производства как показатель общественной формации, труд как основа счастья человека. Какой станет жизнь в полигамной коммуне, когда всю работу станут выполнять механизмы, наделенные интеллектом? Что делать человеку коммунистического общества, когда нужда в труде отпадет, когда всю работу станут выполнять умные машины? Появляется много свободного времени, которое несовершенный человек будет тратить на развлечения, часто совмещенные с саморазрушением. А принцип равенства, ставший для коммунистической идеологии эталонной мерой добра, рано или поздно приведет мировую коммуну к обезличиванию и единообразию. Не превратится ли такое общество в казарму или тюрьму, в которой человек будет еще больше страдать, даже имея полное обеспечение своих потребностей?
Совершенное общество нельзя создать с несовершенными людьми. Если не будет духовного развития (возрастания в любви), эгоисты, люди низкого духовного уровня погубят любое начинание, либо придется создавать системы тотального контроля и управления — но это уже концлагерь.
Нашей целью является построение идеального общества. Очевидно, что это не нацистский звериный зоосоциум. Но и полигамная коммуна, в которой человеку не останется ничего кроме потребления, развлечений или ритуально исполняемых трудовых обязанностей — также не является будущим, которое можно пожелать нашим детям.
Ссылки
А.Смирнов. Предварительная публикация. Разбита на несколько частей. Возможно будет удалена если потребуется для издания книги