Русский музей к 150-летию Петра Кончаловского развернул крупную выставку «Сад в цвету». Мы познакомились с этим проектом и рассказываем, почему он заточен на успех не только благодаря ощипанной курице и героям известной саги.
Создавать масштабные выставки блокбастеры к юбилеям художников в Русском музее — уже традиция. В 2010-м уже проходила масштабная выставка, посвященная Петру Кончаловскому. Тогда гости смогли увидеть 120 работ живописца, личные вещи из собрания семьи и архивные материалы. В экспозиции парадоксальным образом соседствовали натюрморты с изображениями мясных туш и содранных шкур и, например, портрет театрального реформатора Всеволода Мейерхольда… Но не будем об этом — лучше посмотрим, чем удивляют посетителей сегодня.
В первом зале кураторская группа решила представить наиболее известные работы Петра Кончаловского. Первым делом внимание привлекает все тот же портрет Всеволода Мейерхольда 1938 года, написанный в период, когда режиссёр лишился своего театра (Государственный театр имени Вс. Мейерхольда (ГОСТИМ, ГосТиМ) под разными названиями существовал в Москве в 1920—1938 годах. В начале 1938 года ГосТиМ был признан чуждым советскому искусству и советскому зрителю и закрыт, а вскоре был репрессирован и сам Мейерхольд. После реабилитации режиссёра в 1955 году был реабилитирован и его театр, —ТД.). Несмотря на печальный взгляд пронзительных голубых глаз, в портрете присутствует декоративность, свойственная работам Кончаловского. Двигаясь дальше, отмечаем, что ошибки прошлой выставки учтены — в зале нет ни одной работы, изображающей дичь.
Нехронологичность экспозиции — ключевое решение кураторов — позволила «облегчить» ее атмосферу. Работы Кончаловского непросты как по цвету, так и по содержанию. В натюрморте «Пара чаю» не сразу замечаешь «главных героев» — чайники, так как на первом плане изображена водка «Московская» и сельдб. Таких «обманок» в работах Кончаловского много, благодаря чему возникает ироничный диалог-заигрывание со зрителем.
Удачным кажется и выбор цвета стен. Кураторы обошлись на сей раз без кровавых и броско-синих цветов и решили окрасить их в мягкий оливковый и нежно-розовый.
«Сезанн и Ван Гог показали, что самое ценное в искусстве — сохранение ребяческого чувства, не забитого условностями, созданными долгими веками; если они показали, что освобождение от всех этих традиций есть истинный смысл настоящего искусства, то одним этим они открыли для нас целый мир образов в тех самых фресках, которые теперь перед Вами…» — так писал Кончаловский в письме своему другу, художнику Илье Машкову (о выставке которого мы уже писали).
Любовь к Сезанну, Матиссу и Ван Гогу как раз прослеживается в натюрмортах, являющих груды фруктов, хлебов и мяса («Всякая снедь», «Мясо, дичь и овощи у окна»).
С 1932-го Кончаловский вместе с семьёй жил в Буграх, за сто километров от Москвы. Живя там, художник отвечал за быт и ведение хозяйства. По его работам это видно — в этих аппетитных припасах, корзинах с овощами и тушках чувствуется рука хозяина! За быт Кончаловский отвечал не только на кухне, но и в саду, где выращивал сортовую сирень. Ветви, пышно усыпанные цветами, запечатлены в серии работ художника. Сам Кончаловский говорил, что пишет сирень, как пианист играет гаммы.
Кстати, неоконченное образование в Академии художеств, отказ в своё время от создания портрета Сталина — всё это не помешало Кончаловскому получить за свои труды Сталинскую премию.
Сочетание несочетаемого — пожалуй, то, что выделяло художников объединения «Бубновый валет». У Кончаловского мелькают и оттенки русского лубка, и жирные мазки Ренессанса, и «акварельная» прозрачность. Вот, например, в работе «Геркулес и Омфала» художник интерпретирует миф о порабощённом царицей Геркулесе, уплотняя и огрубляя формы. А в более поздний период творчества начинают проявляться витальность и прозрачность.
На выставке есть и ряд важных работ, по которым можно проследить поиск личного художественного языка. Например, картину «Матадор» Кончаловский написал сразу после путешествия в Испанию со своим тестем Василием Суриковым. Насыщенная условность и декоративность — те черты, которые взял в свой арсенал художник, находясь в Испании. Кстати, эта картина была показана на первой выставке «Бубнового валета».
Новаторство Кончаловского — в его особом понимании художественности, существующей за границей полотна. Эффект «киношности» и ощущение выхваченного из общей картины кадра особенно проявляются в работе «Новгородцы», написанной в период жизни под Новгородом.
Ввыставка удачно играет разными гранями и красноречиво представляет обширную художественную ретроспективу формирования стиля художника. Посетить экспозицию можно до 14 сентября.
Автор: Анна Козлова (Кирьякова)