Павел глубоко вдохнул, вытер очки полой мокрой ветровки и пошёл вниз по ручью. Ведь любой ручей куда-то впадает. Наверное. Это была единственная логика, оставшаяся в его распоряжении после краха цифровой цивилизации в оранжевом корпусе.
Через двести метров ручей решил, что быть просто ручьём — это скучно, и превратился в серию болотистых луж, затянутых бурой ряской. Пашка остановился. Сапоги, которые в магазине назывались «непромокаемыми штурмовыми ботинками», издали хлюпающий звук, подозрительно похожий на всхлип разочарования. Вода внутри была тёплой и обживающейся, как незваный гость, который уже снял пальто и прошёл на кухню.
На кочке, прямо перед носом Павла, сидела жаба. Она была огромной, бородавчатой и неподвижной, как гранитный валун. Её глаза-бусинки смотрели на Павла с тем глубоким, вековым презрением, которое может позволить себе только существо, чьи предки видели динозавров и пережили ледниковый период, не покупая при этом термобелья.
— Ну, чего смотришь? — спросил Павел. Голос прозвучал хрипло и жалко. — ГЛОНАСС не ловит, да?
Жаба не мигнула. Она выглядела так, будто прямо сейчас собиралась спросить у Павла паспорт или, как минимум, поинтересоваться, какого лешего он забыл в её владениях.
— У тебя-то навигация встроенная, — продолжал Павел, чувствуя, что начинает вести диалог с земноводным — первый признак того, что городская прошивка начала сыпаться. — Плывёшь себе по азимуту к ближайшему комару и горя не знаешь. А у меня ипотека, Павел Сергеевич, и тридцать тысяч долга перед магазином электроники.
Жаба издала звук «кварк», который Павел истолковал как: «Сам дурак, надо было карту брать». Она медленно, с достоинством перевалилась в ряску и исчезла, оставив на поверхности только расходящиеся круги и чувство глубокого одиночества.
Темнело. Лес начал менять декорации. Тени удлинялись, приобретая очертания согнутых спин и костлявых рук. Павел понял, что если он не разведёт огонь, то к утру превратится в очень качественный и хорошо упакованный в дорогой ветровке экспонат для местного краеведческого музея.
Зажигалки не было. Курить Пашка бросил три года назад, гордясь своей силой воли. Сейчас он готов был променять эту волю, вместе с абонементом в фитнес-клуб и золотой картой «Аэрофлота», на один коробок чиркающих спичек.
— Так, — Павел выудил из рюкзака мультитул. — Мы пойдём путём предков. Трение. Элементарная физика.
Он нашёл сухую, как ему казалось, сосновую палку и кусок коры. Вспоминая ролики из YouTube, где бородатые мужики в камуфляже добывали огонь за три секунды, Павел соорудил подобие лука из шнурка от ботинка и ветки.
Через десять минут Пашка был мокрым насквозь. Шнурок постоянно соскакивал, палка вылетала и больно била его по пальцам. На одиннадцатой минуте он почувствовал запах. Это был не запах дыма. Это был запах палёной синтетики — его модная ветровка задела острый сучок.
— Да чтоб тебя! — Павел отшвырнул «инструмент» в кусты.
Трение работало только в одну сторону: мозоли на ладонях горели, а сосна оставалась холодной и равнодушной. Лес как бы намекал: «Павлик, ты можешь запустить стартап, составить ТЗ и даже провести вебинар, но ты не можешь заставить две палки заняться любовью и родить искру».
Согласно «Протоколу 4-х часов», Павел должен был обустроить ночлег. Идея спать на голой земле ему не нравилась. Он начал набрасывать лапник. Каждая ветка ели весила как штанга в спортзале, а хвоя колола даже через перчатки.
Когда куча веток достигла высоты колена, Павел рухнул на неё. Было жёстко, мокро и пахло дегтярным мылом. Он достал из рюкзака последнюю ценность — пустую пластиковую бутылку 0.5 л. В ней плескалось три глотка тёплой воды со вкусом дешёвого пластика.
— Ужин чемпиона, — прокомментировал он, заглатывая воду.
Тишина леса вдруг взорвалась треском. Где-то совсем рядом сломалась ветка. Потом ещё одна. В темноте за спиной послышалось тяжёлое сопение и короткое, злое фырканье — будто кто-то большой и недовольный уже решил, что Павел здесь лишний.
— Медведь, — пронеслось в голове. — Вот и финал. Заголовок в новостях: «Айтишника нашли по оранжевому навигатору внутри косолапого».
Павел медленно, стараясь не производить ни звука, повернул голову.
В трёх метрах от его «лежанки» стоял кабан.
Не сказочный Хрюша и не картинка с охотничьего календаря, а настоящий лесной шкаф на коротких ногах: чёрный, сбитый, низкий, с пятачком, похожим на сапёрную лопатку. Маленькие глазки поблёскивали недобро и устало, как у человека, которого разбудили среди ночи и спросили, где тут ближайшая остановка.
Павел замер, превратившись в соляной столп.
Кабан шумно втянул воздух, сделал два шага вперёд и ткнулся рылом в брошенную бутылку. Та жалобно хрустнула. Потом зверь фыркнул так, что Павлу в лицо пахнуло сырой землёй, болотом и чем-то очень древним, не имеющим никакого отношения ни к ипотеке, ни к ГЛОНАСС, ни к тому, что ботинки последнего стоят двенадцать тысяч рублей.
— Спокойно… спокойно… — одними губами прошептал Павел, сам не понимая, к кому именно обращается: к кабану, к себе или ко всей Вселенной сразу.
Кабан ещё раз понюхал воздух, покосился на Павла с тяжёлым недоверием, как хозяин коммуналки на внезапного квартиранта, и коротко рыкнул.
У Пашки внутри всё провалилось.
Но зверь, видимо, пришёл к выводу, что это существо в очках, мокрой ветровке и с лицом человека, которого уже победила жизнь, гастрономического интереса не представляет. Кабан развернулся, треснул кустами и растворился в темноте так же внезапно, как появился.
Павел просидел неподвижно ещё минут двадцать. Страх сменился странным опустошением. Он снова нажал на кнопку «Enter» своего мёртвого навигатора. Просто по привычке. В темноте оранжевый корпус казался маленьким спасательным кругом, который забыли надуть.
...В половине шестого утра, когда небо стало из серого грязно-белым, Павел услышал звук. Это был не звук леса. Это был низкий, утробный гул дизельного мотора.
Он вскочил, забыв про затёкшие ноги и мокрую одежду. Просека, по которой он кружил вчера, оказалась всего в полукилометре от старой лесовозной дороги.
На дороге стоял «Урал». Весь в засохшей грязи, с кабиной цвета хаки и водителем, который курил, облокотившись на огромное колесо. Водитель был одет в телогрейку, которая, судя по виду, помнила ещё полёт Гагарина.
— Слышь, земляк, — водитель прищурился, глядя на вышедшего из кустов Павла. — Ты чё, из космоса свалился?
Павел посмотрел на себя. Ветровка в дырах, очки набекрень, лицо в пятнах от ряски и сажи. В руке он всё ещё сжимал оранжевый Garmin.
— Навигатор сел, — выдавил Павел.
Водитель посмотрел на прибор, потом на Павла. Сплюнул через губу и хохотнул так, что из ближайшего куста вылетела испуганная сойка.
— Навигатор, говоришь... — он затянулся. — А язык у тебя на что? Тут до посёлка три версты по прямой. Иди вдоль ручья, как в болото упрёшься — бери правее, там гать будет. ГЛОНАСС хренов...
Павел кивнул. Он не стал говорить, что вчера он уже «брал правее» и вёл философские беседы с жабой, а чуть позже был презрительно забракован кабаном.
— Садись, горе-турист, — водитель махнул рукой на кабину. — Подброшу до трассы. Там твой «тетрис» может и оживёт, если в розетку ткнёшь.
Павел залез в кабину. Внутри пахло соляркой, махоркой и честным, неприкрытым железом. «Урал» взревел, содрогаясь всем корпусом, и двинулся вперёд, перемалывая грязь огромными колёсами.
Павел прижался лбом к холодному стеклу. Он чувствовал, как внутри него что-то меняется. Это было не озарение и не великое открытие. Это было понимание того, что три километра леса могут быть длиннее, чем полёт до Луны, если ты забыл, что ты — всего лишь человек с куском пластика в руках.
Когда «Урал» высадил его на асфальт, Павел первым делом зашёл в придорожное кафе. Там пахло беляшами и растворимым кофе. Он сел за липкий стол, достал навигатор и положил его перед собой.
— Девушка, — позвал он официантку в накрахмаленном чепчике. — У вас зарядка для mini-USB найдётся?
— А как же, — ответила она, не оборачиваясь. — У нас тут каждый второй с таким «тетрисом» заходит. Вчера вон тоже один, в камуфляже, дорогу до Москвы через спутник искал. А она вон — за окном, прямая как стрела.
Павел улыбнулся. Впервые за сутки. Он посмотрел на свои грязные руки и понял: Garmin он, пожалуй, оставит. Как напоминание о том, что ГЛОНАСС действительно не видит слёз. Но он прекрасно видит человеческую глупость. В высоком разрешении.
А какой самый бесполезный гаджет вы тащили в поход "на всякий случай"? Или вы из тех святых людей, кто до сих пор верит, что смартфон заменит голову и компас? Жду ваших историй в комментариях — давайте создадим собственный хит-парад туристической беспомощности.