Уже давным давно Денис не был в Горбатове. Город изменился. А может Денис изменился, привык к шумным улицам, современным застройкам, и теперь старинные давно не ремонтированные застройки казались убогими.
А ведь когда-то городок этот ему понравился.
А вот живописные пейзажи и река производили впечатление ... Да, Ока вдохновляла, и даже вот такие маленькие городки и села на ее берегах казались ожерельем. Без них и Ока не та. Застрой ее монолитами – и исчезнет прелесть.
Он даже остановился на берегу, смотрел вдаль по течению, и казалось, что вот сейчас и река помогает ему войти в верное русло жизни.
Что-то потерялся он ...
Дом Полины нашел быстро. Чуть повернув с центральной улицы, припарковал машину у палисадника с разросшимися желтыми шарами. Здесь...
Какая-то струна коснулась сердца. Как будто гитарная. На этих улицах промелькнуло самое радостное время его жизни, а теперь, надо же, узнает эти улицы с трудом.
Солнце клонилось к закату. Днем было жарко, а сейчас на город спускалась прохлада.
Он взял в руки букет, встряхнул его, осмотрел. Жёлтые цветы в палисаднике смотрелись куда богаче дорогого, но изрядно увядшего его букета. Но все же он прихватил его, достал сумку и пакет.
В пакете – конфеты, шампанское и ... гематоген, десять штук. Остановился он возле аптеки сам для себя неожиданно, вспомнил – Поля любила гематоген.
Он подошел к забору из железных прутьев и вдруг увидел девочку лет шести. Светленькая, в шортах и вытянутой футболке она сидела на пенёчке за детским столом во дворе , а на столе – бумага и фломастеры. Старательно рисовала.
Денис застыл. Да, наверняка, именно из-за этой малышки он здесь. Он ехал познакомиться с ней, старательно гнал от себя мысли о ее матери. Вот только прогнал ли?
Не верилось, не укладывалось в голове. Но эта девочка определенно – его дочка. От осознания этого он даже в нерешительности шагнул назад, но было поздно – девочка увидела его. Она посмотрела на него с интересом, встала, открыла калитку и вдруг спросила.
– Хотите посмотреть, как я рисую? – светленькая, а глаза черные. Точь в точь его глаза.
Денис немного потерянно пожал плечами.
– Ну, если можно...
– Можно, – кивнула она, подхватила два листочка и поднесла ему, – Вам какая мама больше нравится – с мозгами или без мозгов?
– Что? – он разглядывал детские рисунки.
На обоих довольно страшноватые лица с патлатыми волосами. Только на лбу одного – жирные некрасивые каракули, а на другом – таких каракулей нет.
– Ну-у, с мозгами или без мозгов? – повторяла девочка, и Денис, наконец, понял: каракули на лбу – это мозги.
– Э-ээ, знаешь, мне вот этот больше нравится, – протянул лист без каракулей, – Это без мозгов, да?
– Да. И мне. Этот лучше. Вот и бабушка маме говорит, что мозгов у нее нет, – кивнула девчушка.
Денис моргал глазами, вникал.
– А это что? – протянул он руку к цветному яркому рисунку.
– Это новый мир.
– Так выглядит новый мир?
– Да. Мы однажды с мамой туда поедем. Но у меня не получилось. А вы умеете рисовать?
– Наверное.
– Покажете потом?
– Почему потом? Давай сейчас покажу, – он присел на пенек.
– Нет, меня уже бабушка домой звала. А эти цветы кому? – она лихо перескакивала с одного на другое, только успевай соображать.
– Эээ... Думаю, маме твоей, – он даже растерялся от количества вопросов, от разговорчивости девочки.
– А мамы нет. Она на работе.
– Да? Но ведь поздно уже.
– А она всю ночь работать будет. Ее очередь. Она еще утром пол моет там, а потом приходит.
– А где? Где она работает, знаешь?
– Знаю, – кивнула разговорчивая девчушка, – В санатории.
И тут из дома вышла пожилая женщина. Он узнал ее.
– Стеша, долго ... Здравствуйте, – увидела она и кивнула Денису.
– Здравствуйте, – Денис поднялся с пенька, – Я... я к Полине. Но мне уже сообщили, что ее нет.
– Стеша, марш в дом! – почему-то опасливо велела хозяйка, но Стеша ничуть не испугалась, она начала собирать фломастеры, они катились со стола, падали, она бегала вокруг, собирала, – А Полины нет, она на работе, – чуть поджала губы.
– Я – Денис. Вы помните меня?
– Да? Ой! А я Денисовна, Денисовна, – весело вдруг пропела Стеша, собирая рисунки.
– Стеша, я сказала, марш в дом! Руки помой! – нахмурилась хозяйка, – И зачем Вы, собственно..., – она подыскивала слова, видимо, боялась показаться грубой.
– Просто повидаться, – улыбнулся Денис деланно непринужденно. Объясняться сейчас совсем не хотелось, тем более с матерью Поли, знал которую он совсем мало, но ...
– Повидаться..., – констатировала, кивнула.
Стеша уже поднялась на крыльцо.
– Стеш, а ты гематоген любишь? – окликнул он и полез в пакет.
– Люблю, очень люблю, – посмотрела на бабушку, можно ли?
Но бабушка молчала, и Денис сунул дочке пакет с гематогеном. Она взяла пакет и заговорщически показала ему кружок пальцами – окей.
Стеша зашла в дом, взялась за ручку двери и ее бабушка.
– Кстати, это Вам, – протянул он букет.
Посмотрела на букет женщина со вздохом совсем нерадостным, но взяла.
– Она в Центре медицины МВД работает. Знаете где?
– Да, найду.
– Там – по пропускам. Вас не пустят, но ... В общем, позвонят, найдут, если захотите, – пожала плечами, – Просто... Извините, но совсем не вижу смысла в Вашем визите. Она замужем, двое детей, хорошая семья ...
– Да, – он знал, не удивился, – Не беспокойтесь. И я женат. Просто поговорим, – он быстренько растворился в калитке, пошел к машине, вопросов больше не хотелось.
Отчего-то после беседы с этой женщиной на сердце лег груз. Он вел машину и хмурился. Прошлое...
Казалось, прошлое возвращается.
Но потом вспомнил Стешку и заулыбался. Как же похожа она на Польку.
***
Он крутил баранку и вспоминал недавние события.
– Ох, убьет меня Полина! – закатывала глаза Светлана, – Это ж надо нам с тобой было встретиться! – она явно жалела уже о том, что выдала не свою тайну, – Прости, вот никак не могла подумать, что ты не знаешь. Никак.
Даже в комнате все притихли. А они со Светланой уединились на кухне. Денис стоял у окна, курил, пытался уложить в голове только что услышанное.
Света с Кирюхой уехали в Краснодар сразу после учебы. Другом его Кирюха не был, просто сокурсник, больше они и не общались. А вот теперь приехали они навестить родню в Нижний, встретились в компании общих друзей. Денис тоже приехал в отпуск. Со Славкой, в доме которого сидели, он дружил.
А Света когда-то училась вместе с Полиной в медучилище.
– Как не знал? Ты не знал, что Полька тогда родила? Не может быть, Денис, – мотала Светлана головой, – Как это не знал? – удивление ее было столь искренним, что он поверил – она просто была уверена, что он знает о существовании дочери.
– Прости, вот никак не могла подумать, что ты не знаешь. Никак, – теперь уже оправдывалась на кухне.
– Да я верю, Свет. Только почему она не сообщила тогда? Она же замуж вышла, а я – в армии. Ну, я как узнал ... Сама понимаешь, каково в армии узнать, что девчонка не дождалась.
– Поня-атно, – протянула Света, – Я ж не знаю, что там меж вами произошло. Думала, знаешь.
– Не-е... А это точно? Ну-у...
– Все мужики сомневаются, – махнула рукой Светка.
– Да нет, я ж не отказываюсь, я...
– Не знаю. Свечку не держала. Просто ее при мне Вика уговаривала аборт сделать, а она не хотела. А потом же по осени она замуж вышла, как и мы, в октябре, а дочку родила в январе вроде. Мы все уверены были, что твой ребенок. Но ты тогда служить уехал, да и мы. Думала, в курсе ты.
– Дурдом какой-то! – качал он головой, – Живешь-живешь, бац – а у тебя, оказывается, ребенок. Теперь, значит, двое у меня.
– Звонить будешь ей? У Вики должен быть телефон.
– Нет. Но ты узнай телефон и адрес. Только пусть она не говорит ей ничего. Зачем, там муж ... Чего звонить? Дочку увидеть надо ... наверное, – решения еще не было, надо было переварить, – Поеду. Она же тут живет?
Но Виктория сообщила, что Полина сейчас у матери в Горбатове. Это в часе езды от Нижнего. Туда Денис и направился. Всего неделя отпуска оставалась у него. Нужно было успеть.
А вот на берегу реки показалось ему, что едет он совсем не просто повидаться.
***
Сергей Валентинович частенько заходил к Екатерине Александровне. Был он невысок, неровно стриг усы и чисто брился. Несмотря на то, что гостил он у сестры, подруги Екатерины, часто, несмотря на то, что были они соседями, всегда, когда шел к ним, надевал он белый спортивный костюм, который ему очень шел.
Екатерина Александровна понимала, что ходит Сергей из-за дочери Полины. Нравится она ему. Гулять на людях Сергею Валентиновичу поздновато, вот потихоньку и приучает Полю к себе.
Работает он в Нижнем, в продовольственной организации, уже начальник, уже имеет там свою неплохую квартиру, автомобиль и главное – строит загородный дом.
С его сестрой тему "сватовства" Сергея они давно уж обсудили. Екатерина Александровна, намаявшись одна растить двоих детей, о таком будущем для дочки только мечтала. "Упакована" Полька будет сразу. И сама не понимает, какое счастье ей выпало.
Сергей приносил гостинцы, пил чай. Разговаривал он всегда поучительным тоном, слушать особо никого не любил. А когда его перебивали, грустно и снисходительно улыбался, словно наперед знал, что ему скажут, и что ему все равно все лучше всех известно.
Очень любил он пугать: мошенниками, ворами, повышением цен, наводнением, заморозками, войной, голодом или безденежьем... Екатерина Александровна всегда после разговоров с ним оставалась с тревожным сердцем. Ходила по дому, беспокоилась о будущем несерьезной дочери и о себе. А оттого все больше убеждалась, что Сергей Валентинович – самая лучшая для дочки партия.
Полина всерьез его не воспринимала, а когда поняла материнские намеки, вытаращила глаза.
– Мам, ты чего? Я думала он к тебе клеится.
Тогда уже широко распахнула глаза Екатерина Александровна.
– Ты что! Он тебя всего на двенадцать лет старше.
– Мам, неужели ты и правда думаешь, что я соберусь за него замуж?
Начались долгие материнские упреки и рассуждения. О том, что по жизни Полина росла легкомысленная, что ей, матери, было тяжело очень, а она как будто этого не замечала, о том, что семья – это не "по углам обниматься", а "можно и потерпеть" , что главное – серьезность намерений и материальная возможность семью содержать, которые у Сергея наличельствовали.
Екатерина почти кричала, убеждая дочь, заканчивала часто фразой:
– А тебе б лишь бы на гитарке своей бренчать! – она часто даже плакала после этих убеждений.
Полине маму было жаль, поэтому дверью она не хлопала, а примирительно просила подождать окончания ее учебы, надеясь, что мама желанием этим перегорит. Да и у нее в жизни личной, возможно, случатся подвижки.
И вскоре они случились. С Денисом познакомились в студенческом походе в туристическом лагере. Он сказал, что влюбился в нее, как только у костра взяла она в руки гитару и запела:
– Ты, да я, да мы с тобой! Ты, да я, да мы с тобой!
Здорово, когда на свете есть друзья.
Если б жили все в одиночку, то уже давно на кусочки
Развалилась бы, наверное, земля ...
Он учился в университете на строительном факультете, она – в медицинском. Встречались в парке, гуляли по городу, вместе встретили Новый год у общих друзей.
– Поженимся? – спрашивал он.
– Ох, ты маме сказал?
– Ага. Ты ей так нравишься. Когда своей скажешь?
– Даже страшно. На первомай поедешь со мной?
– Поехали. Но только мне еще страшнее, – смеялся он.
Уж больно, по рассказам Поли, мама ее была настроена на замужество дочери с каким-то обеспеченным "старичком" . А тут он – ни кола, ни двора. Квартира у них с мамой маленькая в поселке, а в Нижнем он вообще снимает квартиру с ребятами. Чего уж: студент, устройство еще впереди.
Вот тогда и приехал он с Полей в Горбатов. Убегали они с Полиной от суровых взглядов матери на Оку, сидели на ее берегах, купались.
Мать Поли сердилась, это было ясно. Она гремела кастрюлями, уводила Полю в сарай для шипящих разговоров, на Дениса не смотрела, он ей не понравился совсем. Трех вопросов ей хватило, чтоб понять – не вариант для дочки. Да и другой вариант был совсем рядом, где уж равняться.
Только Полька не сдавалась. И слышать не хотела о Сергее, мать совсем не слушала.
Когда случился перелом в их отношениях, Денис не понял. Свадьбу отложили на послеармейское время, Дениса забирали на год служить в армию по окончании университета. Он заваливал Полю сообщениями, звонил, как только мог, но она вдруг в один момент перестала отвечать.
А осенью пришло от нее сообщение, что выходит замуж.
Ясно, Денис был взбешён, обижен, зол и совсем расклеен. Просил объяснений, желал поговорить, но увы... Поля оказалась тогда для связи не доступна.
Даже замполит роты тогда напрягся.
– Ты не вздумай вешаться, а то у нас был случай...
Денис не вздумал. Потихоньку приходил в себя, старался забыть, а когда перевели из учебки, стало легче – новое место лечило.
Потом ему предложили работу в Подмосковье, думал – временно, а задержался там надолго. О том, что у Поли двое детей, слухи долетали. Но уж слишком гнал он от себя мысли о ней – сердце помнило обиду. Через пару лет он женился, родился сын.
И вот теперь ... теперь извещение о дочке.
***
Санаторий закрытый. Он довольно долго ждал на КПП, высматривал сквозь ворота Полю и готовился к разговору. Старая обида откуда-то всплыла, и казался он сейчас себе обиженным солдатом-срочником, которого не дождалась девушка. В голове роились претензии, он их гнал, чтоб не казаться глупцом. Даже ладони вспотели.
И тут на аллее появилась она. Голубая форма, белые мягкие кроссовки, косынка, повязанная назад. Она увидела его у решетки и мягко улыбнулась.
"Ты да я да мы с тобой..." – сразу зазвучала в сознании их песня, и вся обида, всё недовольство и претензии как будто растворились в ней.
Полька! Полька! Он вспомнил ее походку, открытый взгляд, легкий искренний нрав. Как же давно он ее не видел! И даже не предполагал, что видеть так хотел, что увидеть ее будет так радостно.
Она махнула ему рукой, о чем-то переговорила с охранником, и вот они уже идут по аллеям санатория.
Летний вечер шепчет густой листвой, солнце в закате, вечерняя прохлада так приятна. А еще приятнее быть рядом с ней – с Полиной.
Глаза ее убегают от его взгляда, но она тихо улыбается – рада ему точно также, как и он ей – заметно.
И нет прошлых обид. Куда они делись?
– Ты узнал о Стешке?
– Узнал. Светка проболталась, встретились тут у Славки Ефимова. Они ж уехали в Краснодар, там живут.
– Да, я знаю, – кивнула, – Денис, мне Вика позвонила, сказала, что ты всё знаешь, так что...
– Поль, тогда меж нами... я ...
– Ты прости меня, если сможешь. Я не хотела тебе жизнь портить. Это я во всем виновата. Ты тут не при чем. Мама заболела тогда, операция была нужна, а денег нет. Так закрутилось всё...
– Так ты поэтому пошла замуж?
– Ага, – легко кивнула, – Думала, так всем будет лучше. Маму было жаль.
– Ясно. Но Стеша сказала, что Денисовна. Муж ее не принял?
– Так я и не настаивала. Сразу решила, что дочка твоя. Только по документам у нее отца нет, прочерк. Мы так решили. Он расчетливый же. Так выгодней тогда было. Впрочем, и вообще отца у нее не вышло. У Максимки есть, а у Стеши...
Она не отвернулась, только слегка взгрустнул взгляд, но по-прежнему улыбалась.
– Он не хочет считать ее дочерью? Прости, Поль, что вмешиваюсь. Мама твоя сказала, что зря приехал, что только смуту внесу в вашу семью. А я не пойму, почему ты здесь? Здесь, а не в Нижнем.
– Смуту? Ааа... Мама всегда была такая. Ее трудно переубедить. Ты же помнишь, наверное. Мы разводимся с Сергеем, а она не хочет это принять. Считает, что я глупо поступаю.
– Считает, что у тебя мозгов нет?
– Именно. Ты уже в курсе?
– Стеша... Она сказала, что без мозгов ты красивее, нарисовала даже.
– О-ой! Стешка...
– Милая она. На тебя похожа.
– И на тебя. Вот также лоб хмурит, когда сердится. И глаза твои.
– Поль, а сын где?
– Сейчас у Сергея. Вернее, у свекрови. Иногда забирают они понянчиться.
– Так может права мама – помиритесь еще.
Полина изменилась в лице, замотала головой.
– Нет, Ден, точно – нет. Я там, как в тюрьме. Я там другая стала. Не могу я с ними.
И по удрученному ее виду, он понял, что надо менять тему.
– А помнишь наши турпоходы, а? А как в парке ты мороженым измазалась, как в моей футболке ходила, а я с голым торсом, помнишь?
Они болтали, смеялись. Ее позвали в корпус, но она быстро вернулась. А он заглянул в пакет – конфеты, шампанское. Забыл он Польку, вот мороженое бы было кстати. Ну, или пирожки.
– Я санитаркой тут.
– А разве не медсестрой?
– Нету пока ваканта. Уж полгода жду. Надеюсь...
И вот сейчас, как в юности, захотелось быть искренним с ней и с собой.
– Поль, я отвлекаю тебя. Но, в общем... Поль, у меня тоже не все гладко в жизни. Я в отпуске, на СВО я сейчас.
– Ты? – глаза ее стали тревожными.
– Да. В общем, тоже не сложилось ... Жена моя давно уж хотела уехать в Германию. А тут... В общем, когда эти события начались, она меня звала, но я ... не могу я там, в общем ..., – он хотел объяснить, но эти объяснения были бы долгими, а ее могут опять позвать, – Тогда жена сама туда уехала. Я квартиру им с матерью оставил. Нам стройка моя помогла, ну и кредит ипотечный... В общем, погряз в долгах. Да и жить где-то надо. Прости, что сумбурно, но... Я тогда контракт подписал, добровольцем пошел. И, ты знаешь, ничуть не жалею. Там, как в нашей с тобой юности. Да, страшно тоже бывает... но все за одного. Там ребята друг за друга – горой, там отношения человеческие, там слезы настоящие и радость неподдельная.
– Ох, Денис. А у нас ведь тут тоже... , – кивнула на санаторий, – Тоже оттуда ребята. Другая у нас сторона, понимаешь?
– Понимаю. Но я не для этого тебе это рассказал. Я, Поль, вот о чем: я б очень хотел Стеше помогать и тебе. Ипотеку я погасил, сына не оставляю. Разреши, а?
– Помогать? –она почему-то поморщилась, – Ну, если хочешь... Но это не обязательно.
– Хочу, – кивнул, – Я очень хочу.
– Ден, а можно просьбу? Это важнее денег.
– Можно, – закивал он, конечно, можно.
Сейчас ему так хорошо было рядом с этой женщиной, как давно уже не было.
– А можно я Стешке скажу, что ты ее отец? А то вру вру, что уехал далеко... А она всё мечтает.
– Конечно. Я только рад буду. Нам познакомиться нужно поближе.
– Ты бы мог завтра приехать? После обеда, к примеру. Я отосплюсь после смены...
– Приеду. Обязательно приеду.
– Ну, и хорошо. Будем ждать тебя.
Она махала ему рукой с санаторного крыльца, и похожа была на фею под светящимися ветвями плакучей ивы.
***
Стеша распахнула свои и без того огромные глаза.
– Правда? Ой, а я вчера так и подумала, – выдала, когда мать сказала ей, что Денис – ее папа.
– Как же ты догадалась? Похожа на него? – спросила Полина.
– Нет. Просто бабушка так разволновалась, что даже разрешила мне не пить молоко и съесть гематоген.
– Ну да, это исключительный случай, – смеялась Поля.
Они поехали в Нижний, Полина забрала сына у свекрови, вышла из дома удрученная.
– Случилось что?
– Ничего. В этом доме всегда так со мной. Нужно время, чтоб в себя прийти.
Они направились в парк аттракционов. Вскоре Поля опять улыбалась. Такой замечательный был день.
И каждый день до конца своего отпуска Денис теперь приезжал к ним. Час езды – туда, потом – обратно. Он приходил домой, Екатерина Александровна здоровалась сквозь зубы и удалялась.
Полина говорила, что сидит у соседки – сестры ее практически бывшего мужа.
– Жалуется?
– Ну, что ты. Просто страдать – это не про мою маму. Всего скорей, строят планы, – улыбалась она.
Рассказать она могла многое, про тот обман с болезнью мамы, про многое, но не хотела. Мама же...
В последний день приехал Денис с гитарой, протянул Полине.
– Сыграй. Что-то не увидел я у тебя инструмента.
– Ты что? Это было в прошлой жизни. Я уже разучилась.
– Мама умеет играть на гитаре? Ма-ам, ну, покажи-и, – удивлялась Стеша, ждал и Максимка, и даже кот Барсик ждал.
И она взяла гитару в руки, настроила ее, чуть вспомнила и запела:
– Ты, да я, да мы с тобой! Ты, да я, да мы с тобой!
Землю обогнём, потом махнём на Марс.
Может, у оранжевой речки, там уже грустят человечки
От того, что слишком долго нету нас.
И Денис уже понимал, для кого ему стоит жить, стоит служить и воевать ...
– Я тебе нарисовала рисунок, – протянула ему Стеша свой подарок.
На рисунке – двое взрослых, он и она, и двое детей – наверняка, Стеша и Максим.
– Спасибо, Стеш, – присел он, – Ты знаешь, а у меня еще сынок есть. Маленький. Я вас обязательно познакомлю.
Стеша была не против.
***
У санаторного крыльца под раскидистой ивой, ветки которой причудливым образом вырастали из летней вечерней мглы, сидела на скамье молодая женщина в синем халате и белой косынке. Ветки ивы так освещал высокий фонарь, и казалось, что сидит женщина под зеленым дождем из веток.
Она смотрела в экран телефона и улыбалась.
– Эх, Полина Николавна, Полина Николавна, был бы я помоложе... До чего ж Вы красивая женщина! – рядом с нею приземлился Егор Кузьмич, дежурный врач санатория, – Кто пишет? Муж?
– Не-е, – закрыла она телефон, откинулась на скамью, – Мы же с мужем разошлись, Егор Кузьмич. Он – в Нижнем, а я – тут.
– Ах да. Слыха-ал. Жаль, хороших женщин беречь надо. Вы не горюйте, освободится место медсестры, похлопочу.
– Спасибо, Егор Кузьмич. В общем, я так поняла – у начальства тут свои приоритеты.
– Есть такое, – настроение у врача было ночное, летнее, благостное, о плохом говорить не хотелось, и он перевел тему, – Так Вы местная да? К матери вернулись?
– Ага. Она, конечно, не очень рада, но нам больше некуда деваться. Гнала долго обратно, к мужу. И до сихх пор считает глупой, – говорила Полина об этом легко, как о невозвратном прошлом, – Ее понять можно. Там дом большой в Нижнем, хозяйство. И муж был при солидной должности.
– А Вы?
– Не-е... Только... только сынишку немного жаль. Ну, что без отца. Забирают они его часто, нянчится там бабушка. Я не против...
– Постойте, у Вас же двое детей.
– Дочка – не его, не мужа. Моя дочка. Он меня ... В общем, беременная я была, когда женились.
– Ну, записал же на себя?
– Нет. Я и не настаивала. Прочерк в свидетельстве сама настояла поставить, да и отчество... Нет. Зачем? Даже, если б записал, ничего б не изменилось. Она ему дочкой так и не стала. У них в два года разница: сына боготворил, а дочку...
– Поэтому и расстались?
– Нет, – покачала она головой, – Скорее, нет. Просто не было любви, не надо было замуж выходить тогда. Мама ... Да и беременность эта... Я как не в себе тогда была, вот и наделала ошибок.
Мама Полины тогда сильно заболела, операцию нужно было делать срочно. Нужны были деньги. Как же искала их Поля!
А мама...
– Тебе не жаль меня совсем, наверное. Сергей же готов оплатить операцию, а ты...
И она сдалась. Она была беременна, беззащитна, мама умоляла о помощи, Сергей окружил вниманием и заботой о больной маме... Легче было уступить и плыть по течению. Полина всегда была мягкохарактерной.
И как же она задыхалась потом в доме мужа. Как тяжело было жить с ним – нелюбимым, скуповатым и расчетливым, без конца ругающим молодежь за глупости. Песни под гитару в этом доме были бы верхом легкомыслия.
А мама считала ее недовольства капризами. Даже сейчас, когда ясно стало, что все кончено, не унималась, надеялась, что дочь к мужу вернется.
А он опять и опять приезжал к сестре, приходил к ним за сыном или повидаться с сыном, чаевничал, пугал страстями, вздыхал и загадочно покачивал головой, как бы жалея Полину за дурость.
– Ты думаешь, что нужна ему? Ага, как же... , – фыркал Полине.
А она поначалу вообще не расчитывала, что отношения их с Денисом возобновятся. Просто очень хотелось познакомить Стешу с отцом, ее любознательность зашкаливала.
В душе Полины было тогда пусто, все перегорело.
Но Денис опять вошел в сердце свежей струей воздуха. Как тогда... Душа выздоравливала, освобождалась.
Она давно простила матери ее обман, она была великодушной. Теперь казалось, что разрушенная жизнь воссоздается с основ, замаячили надежды, она опять мечтала о счастье.
Оба они слегка потерялись в обстоятельствах жизни. Оба нужны были друг другу.
– Ты, да я, да мы с тобой! Ты, да я, да мы с тобой!
Нас не разлучит ничто и никогда.
Даже если мы расстаёмся, дружба всё равно остаётся,
Дружба остаётся с нами навсегда ....
Егор Кузьмич молчал, отгоняя комаров, наслаждался вечером. Она опять посмотрела в телефон – сообщение.
"Скорее бы! Как же я тут жду тебя, Полька! Скучаю..."
– А с кем же переписываетесь Вы, Полина, а? – подтолкнул ее в бок Егор Кузьмич, – Не иначе как любовь?
– Любовь? Ох! Страшно уже любить. Скорее дружба? Хотя... Любовь у меня была – первая.
– Отец дочки?
Полина кивнула.
– Да. На СВО он сейчас. Вот... нашел нас.
– Нашел? Ого! А разве вы скрывались?
– Нет, просто он и не знал про Стешку. Я ведь тогда не сообщила. Ей шесть, а он только узнал.
– Эх, женщины-женщины, – качал головой пожилой доктор, – Почему ж вы решили, что от мужчин надо обязательно держать оборону?
Он уже уходил, когда Полина окликнула его.
– Егор Кузьмич, а Вы не надо, не хлопочите за меня. Я увольняться на днях буду, уезжаю.
– Уезжаете? Куда же?
– На СВО. Уже скоро. Документы оформлены.
– Полиночка! – всплеснул он руками, – У Вас же двое детей! Как же они? С Вашей мамой?
– Нет, с бабушкой Стеши по отцу. Она – учитель на пенсии. В поселке под Нижним живет. Ждет нас уже очень. Ездили, знакомились.
– Так Вы... Вы к нему? К первой своей любви? Вот жизнь Вас бросает, Поля!
– К нему, – кивнула Полина с улыбкой, – Буду в госпитале работать там. Рядом с ним. А жизнь...– она вздохнула, – Думаю, наоборот, не бросает, а возвращает в правильно русло. То, каким и надо было сразу двигаться ...
***
🙏🙏🙏
Случается иногда, что жизнь разводит двоих людей только для того, чтобы показать обоим, как они важны друг для друга. /Пауло Коэльо/
История семьи от Виктории Л. Благодарю!
Пишу для вас, друзья ...
Повести для вас: