Встреча и знакомство.
Однажды по пути из Липецка в Чаплыгин, проезжая Большую Кузьминку наше внимание привлек один дорожный указатель. На указателе было написано: «Немецкая пекарня Guten tag». И несмотря на то, что это являлось отклонением от нашего маршрута, мы поняли, что нам непременно нужно посетить это место.
Так мы и поступили. Немного углубились в Большую Кузьминку и попали в пекарню, внешне напоминающую традиционный дом в Гамбурге. Уже на пороге чувствуется какое-то приятное тепло, которое владельцы вкладывают в свой проект и продукцию. В разговоре за кофе почти моментально родилась идея рассказать о пекарне в нашем медиапространстве. Попросили о короткой аудиенции с хозяином этого места – Бенно Нойфельдом, в разговоре обменялись контактами и договорились встретиться в ближайшем будущем.
Наша поездка. Экскурсии и дегустации.
Так и случилось, спустя время мы снова приехали в пекарню. В этот же день там проходила экскурсия, не самое частое явление для пекарен, согласитесь? Однако историю Бенно, его семьи и пекарни, многие жители нашей и соседних областей находят весьма интересными, отчего такой формат пользуется большой популярностью
Нас, к примеру, пустили посмотреть своими глазами на то, как рождается хлеб, как кексы обрабатываются шоколадом, как готовят тесто для колобков, все это зрелище воодушевляет и гарантированно пробуждает аппетит. Смогли также понаблюдать и за самой экскурсией: Лиза, друг семьи Бенно и руководитель кондитерского отдела очень увлекательно и познавательно рассказывала о продукции пекарни и их подходу к работе, которому она научилась у Аннели, старшей дочери Бенно.
История Бенно и его семьи.
Познакомимся поближе с самим Бенно. Родился в немецкой семье, проживавшей в Пермской области, спустя время семья перебралась в Казахстан, а к совершеннолетию Бенно – переехала в ФРГ по программе воссоединения семей. Уже там он познакомился со своей будущей супругой, прошедшей не менее богатый переменами путь: она, в свою очередь, родилась в Казахстане, в подростковом возрасте перебралась в Эстонию, а оттуда позже – в Германию.
Там они поженились и со временем у них появились четверо детей. По образованию Бенно – инженер-конструктор, по этому направлению он и работал в Германии, открыв собственное конструкторское бюро.
Бенно прожил в Германии почти сорок лет. У него была хорошая работа, стабильный доход, дом, который он обустраивал годами. Всё шло по плану, и никаких причин что-либо менять не было.
Первые поездки в Россию, сближение с Волгоградом.
В начале девяностых он начал часто ездить в Россию. Сначала как переводчик – помогал немцам налаживать контакты с бывшей родиной. Особенно часто бывал в Волгограде. А потом стал брать с собой жену, детей, родственников. И так двенадцать или тринадцать лет подряд, каждое лето. Цель была не просто туристической. Бенно хотел показать своим детям, выросшим в сытой и предсказуемой Германии, как живут люди в российской глубинке. Но главное – он хотел, чтобы они научились делать добро просто так, без выгоды. Они ходили к старикам, помогали по хозяйству, просто сидели рядом с теми, кому не хватало общения. Дети быстро находили общий язык с местными сверстниками, и эти поездки постепенно стали для семьи чем-то большим, чем просто отпуск.
Однажды администрация Волгоградской области сделала Бенно предложение: переезжайте совсем. Мы хотим, чтобы вы открыли здесь христианский социальный центр. Для этого готовы выделить полузаброшенный Дом культуры – подремонтируете, и будет вам помещение. Бенно подумал: «Нет, это не наше». У него была работа в Германии, дети учились, жена вела хозяйство. Это был не вариант.
Однако мысль не уходила, возвращаясь раз за разом. Бенно ловил себя на том, что прокручивает в голове детали: а как бы мы там всё устроили, какие кружки могли бы открыть, как перестроили бы тот самый ДК. Он вспомнил свою же фразу, которую часто повторял: «Человек предполагает, а Бог располагает». И подумал: а может, это оно и есть? Может, это не моя фантазия, а знак? Он поделился с семьёй. Домашние, по его словам, сначала удивились, ведь затея казалась безумной. Но чем больше они говорили, тем сильнее загорались. Дочери уже придумывали, какие кружки для детей создадут. Жена думала, как обустроить кухню. Сам Бенно мысленно перестраивал стены.
Согласие на переезд, внезапные препятствия и смена маршрута.
Он позвонил в Волгоград и согласился. Когда он прилетел в Россию, чтобы запустить процесс, выяснилось, что с документами всё не так просто. Нужна была какая-то квота, никто не мог сказать, когда её дадут. Процесс обещал быть долгим и муторным. Бенно решил не торопиться. У них в Германии всё ещё были: дом, работа, учёба. «Пока дверь закрыта, остаёмся на месте, - сказал он себе. – Как откроется, тогда и поедем».
Бенно возвращался из Волгограда домой. По дороге решил заехать к друзьям в Большую Кузьминку – небольшую деревню в Липецкой области. Просто проведать, отвлечься. За ужином с друзьями рассказал про Волгоград. Те предложили сходить в местную администрацию, ведь у них там работали знакомые, могли посоветовать что-то дельное.
В администрации узнали о государственной программе переселения соотечественников. По ней переехать в Россию можно было быстро, без квот и многолетних согласований. Государство даже помогало с переездом: оплачивало транспорт и растаможку личных вещей. Бенно уточнил: можно ли переехать сюда, а потом всё равно отправиться в Волгоград. Ответили, что можно. Семья собрала вещи, погрузила в контейнеры мебель из Германии и переехала в Большую Кузьминку.
Дом, милый дом.
Прошли годы. Пока оформляли разрешение на временное пребывание, пока получали вид на жительство – в Волгограде многое успело измениться. Те, кто приглашал, ушли с должностей. ДК выставили на торги, начальная цена составляла девять миллионов рублей. Для семьи, только начавшей жизнь на новом месте, сумма, согласитесь, немалая. В Кузьминке же к тому времени уже успели пустить корни, потому и решили остаться.
Первое время все работали по профессиям. Но быстро поняли: ради этого не стоило покидать Германию. Идей было много. Одна дочь хотела открыть частный детский дом, другая мечтала о реабилитационном центре для ребят с зависимостями, сам же Бенно присматривался к пансионату для пожилых.
Но оставался вопрос: где взять деньги? Решили попробовать фермерство. Лук, кролики, птица – сельское хозяйство могло бы объединить все проекты, дать работу и доход. Но ничего не пошло. Бенно не вдается в подробности, говорит только, что пробовали одно, второе, третье, и каждый раз что-то шло не так.
Первые ростки.
Всё это время жена Бенно, Анна, пекла дома хлеб, для семьи, без всякой мысли о продаже, просто потому что умела и любила.
Гости пробовали этот хлеб, хвалили и советовали открыть пекарню, но Бенно только отмахивался. Он хорошо знал, что пекарня это тяжёлая, выматывающая работа, ночная, ранняя, без выходных, и он видел, как трудятся его знакомые пекари в Германии, а потому понимал: его девчатам это может быть не под силу, да и сам он с женой уже не молод, чтобы ввязываться в такую авантюру.
Однако гости не унимались, и однажды у них в гостях оказался армянин из Брянска – человек, как позже с улыбкой вспоминал Бенно, очень деловой и предприимчивый. Он услышал разговоры про пекарню, уехал к себе в Брянск, а через какое-то время позвонил и сообщил: «Я нашёл вам пекарню». Бенно сначала не поверил, но тот начал рассказывать: это швейцарская военная полевая пекарня на колёсах, выпуска 1969 года, внутри которой есть всё: тестомес, печь, генератор, баки для муки и воды, формы; работает она на солярке, угле, газу и даже на дровах, а ее цена – шестьсот тысяч рублей.
Бенно поговорил с женой, с дочерьми, с друзьями, и все пришли к выводу, что стоит попробовать. Так, вопреки собственному «нет», вопреки беспокойству о близких, он всё-таки занялся пекарней.
Чрез тернии к звездам.
Пекарня заработала, и поначалу пекли немного, пробовали, ошибались, но постепенно появились позиции, которые стали разлетаться первыми. На данный момент больше всего уходит брецелей, тех самых немецких крендельков, следом шли улитки и хлеба, среди которых до сих пор лидирует тот самый, что Анна пекла дома, а за ним с небольшим отставанием цельнозерновой «Кузьминский», который покупатели любят за полезность.
С закваской вышла забавная история. В Германии её используют скорее для вкуса, чтобы дать хлебу приятную кислинку, и часто соседствуют и дрожжи, и закваска вместе. Но в России спрос на бездрожжевой хлеб оказался высоким, потому что люди верят, что так полезнее, и Бенно подстроился. Так что теперь в продаже есть хлеб на закваске, хотя сам он к этому относится без фанатизма.
Ещё один культурный шок случился с рождественским печеньем. В Германии его пекут только в адвент, за месяц до Рождества, и у Бенно дома всегда делали так же. Но русские покупатели попробовали это печенье и потребовали круглый год, а на объяснения про традиции отвечали: «Какая разница, очень вкусно». Для немцев это выглядит забавно, как если бы русские увидели, что где-то целый год продают куличи. Но спрос есть спрос, так что печенье теперь приходится делать постоянно, и это уже стало новой традицией.
О важности подхода к делу с любовью и старанием.
Бенно признаётся, что всё, что продаётся в пекарне, это то, что любят в их семье, и никаких специально выведенных маркетологами позиций здесь нет. Лимонный кекс готовят по рецепту тёщи, которая теперь живёт с ними, а банановый достался от жены старшего брата, его когда-то очень любили в семье.
Принцип простой: если тебе нравится, и ты делаешь как для себя, то это оценят и люди. Есть вещи, которые делаются только для своих, например «коржи», мягкое дрожжевое тесто, которое жарят в масле на сковороде. Этот рецепт приехал вместе с тёщей. Также на продажу пока не выставляли берлинеры, это – обжаренные в масле пончики среднего размера из сладкого дрожжевого теста с разнообразными начинками, но вероятнее всего, скоро дойдут руки, потому что гости, пробовавшие его, уже начали спрашивать.
На вопрос, что бы он хотел, чтобы его хлеб доносил людям, Бенно посмеялся и, недолго подумав, ответил: «Делайте всё от сердца, как для Бога».
Заключение.
За обедом, когда диктофон уже был выключен, а разговор перешёл в такую плоскость, где не нужно ничего доказывать и рассказывать для истории, Бенно всё-таки сказал то, что, наверное, важнее всего. Он рассказал нам о своих потерях, это не было жалобой или обращением за сочувствием, это была, скорее, констатация факта, было видно, что Бенно давно научился жить с болью, не пытаясь ее заглушить или забыть.
И тогда же, за этим столом, он вспомнил притчу о ныряльщике за жемчугом, которую когда-то рассказывала Аннели, дочь Бенно. В той притче ныряльщик отчаянно хотел заслужить прощение Бога, но священник повторял тому, что прощение нельзя заслужить, его можно только принять. Тогда сын ныряльщика нырнул на самую большую глубину, достал самую красивую жемчужину, которую когда-либо видели люди, и погиб. Ныряльщик принёс эту жемчужину священнику в дар, а священник вместо того, чтобы просто принять её, начал предлагать деньги, пытаясь купить жемчужину, за которую была отдана жизнь. И только тогда ныряльщик понял: он всю жизнь пытался сделать с Богом то же самое, предлагая Ему свои дела, как плату за прощение. Но прощение, как и другие величайшие ценности, например любовь или жизнь – не продаются и не покупаются. Их можно только принять, открыв руки, и быть благодарным.
Наверное, именно поэтому Бенно до сих пор занимается своей пекарней, где топят печь дровами, продают хлеб, брецели, кексы и многое другое людям, которых уже можно считать своими. Не потому, что ему нужны деньги или слава, а потому что Бенно знает, что Господь дает жизнь один раз, и он ведает кому и когда дать радость или успех, а когда возложить бремя. Бенно умеет и хочет, чтобы и другие могли и то, и другое принимать с радостью и благодарностью. Все мы знаем, что жизнь даётся один раз, удары судьбы не выбирают, когда и по кому бить, и поэтому единственное, что имеет смысл – это продолжать делать своё дело, трудиться, пробираясь сквозь препятствия и сложности, и, рано или поздно, все труды принесут плоды. А пока пекарня работает, пока пахнет дымком и свежей выпечкой, пока Лиза рассказывает туристам их историю – все, кто ушел, продолжают жить внутри всех тех, кто смог прикоснуться к этой истории.
Текст: Павел Платов
Фото: Антон Ободовский