Крестный путь Максимилиана Волошина
Его чтили все - и белые, и красные. И все были ему должны: он спасал любого - от любых. Красных - от тех, кто был белого цвета. Белых - от красных. Просто растерявшихся людей - от тех, кто хотел бы забрать их жизни. По спискам, без списков, по ночам, просто, когда подвернулись под руку, по дороге, без суда, просто так.
Дело было в благословенном Крыму, время - брат на брата, числа зверя - 1918-1921. Место - Коктебель, Дом Поэта, он и сейчас там стоит, имя - Максимилиан Волошин, велик, разговорчив, все ему - друзья, всему он - философ и большой поэт. Он и сам большой, даже очень большой. Собственно, лев, но не рыкающий, а мирно уговаривающий лев.
Ему - 40+. Чем он занят? "Мешал согражданам расстреливать друг друга" (здесь и ниже - Волошин. Автобиографии. 1924-1925). "Единственная форма общественной деятельности, к которой меня вынудила Революция, - это ... борьба с террором во время гражданской войны (с белым или красным - разумеется, безразлично)".
Как смог? Должен был голову сложить! "Только необычайному счастью, всегда мне сопутствовавшему, я обязан тем, что не был расстрелян в эти годы. Не было ни одного правительства в Крыму, которое не грозило меня расстрелять, и в то же время я ни разу не был арестован".
Читайте "Российскую газету" в Max - подписаться
Должен был проникнуться ненавистью к человечеству? Нет, не смог. "Пройдя, как очевидец, через самые глубокие круги человеческой Преисподней, я выношу оттуда веру в человека!" "Каждый человек есть ангел в дьявольской личине - надо только уметь приподнять эту личину. Делается это легко: молитвой за человека. С этим познанием, с этим опытом в руках я чувствую себя вполне приспособленным к ... революционной жизни".
Январь 1918 г. Коктебель. Власть у красных, "черный передел". Местные громят имение соседней семьи Юнге (живописцы). "Вчера приходили к Юнге султановские крестьяне и предупредили, что через два дня придут делить имущество и землю. Так что завтра нам предстоит Социалистическое крещение... У Юнге большой винный погреб, который весьма может воодушевить гражданские чувства" (Волошин, 9.01.1918). В назначенное время был разгром. "Поделив хозяйственные вещи, они уже собирались перейти к дележу и уничтожению мебели, книг... Но в последнюю минуту мне удалось вызвать из Феодосии отряд конницы, я отправился один ночью в экономию ... занятую крестьянами, вступил с ними в переговоры, а среди ночи как раз вовремя подоспел вызванный мной отряд "красногвардейцев". Словом, все было спасено" (Волошин, 13.01.1918). Книги, живопись, архивы, семья Юнге, в ней 10 детей - все они у Волошина, в Доме Поэта. Все живы. Спасены.
Жизнь человека тогда мало что стоила. Один ночью, среди разгрома, в лихие времена, зовет конницу! Могли бы и прибить. Ему что - повезло? Или гений - столковаться с любым? Разглядеть в нем нечто? Ангела в любой личине? "Кристальную душу", как он говорил? Уговорить, ублажить?
Декабрь 1918 г. "Ждали моего ареста, а все кончилось тем, что я подружился с председателем Чрезвычайки" (Волошин. 1.06.1919). Кого спасал? Буниных! От захвата особняка, в котором они живут! Там будет якобы "Художественная неореалистическая школа"! Одесских художников - от реквизиций! Пусть спрячутся в одном профсоюзе с малярами! Себя! Куча охранных грамот, разрешений, пропусков. Все его знают, всем он знаком, и когда ему, во время военных ужасов, нужно пробраться из Одессы в Крым, то в помощь ему - красный "командующий черноморским флотом", "тоже поэт"! "Надо действовать, не надо предаваться унынию!" (И. Бунин. Волошин).
Читайте также:
Июнь - июль 1919 г. Жил-был генерал-лейтенант Маркс; в 49 лет кончил университет; в 58 лет (1919) - ученый, археолог, профессор; имя известное, сочинитель "Легенд Крыма". У красных заведовал просвещением (Феодосия). Спасал культуру! Явились белые, сразу же - арест, впереди - расстрел! Целый генерал, какой позор! Cлужил у красных! (Здесь и ниже - Волошин. Дело Н. А. Маркса.)
Генерала конвоируют в Екатеринодар, столицу белых. Тогда часто убивали по дороге (лень везти) или развлекались самосудом. Значит, Волошину - быть с ним в пути, чтобы не "пустили в расход". "На следующее утро я был у начальника контрразведки... В тот же день был у коменданта". Добыл пропуска для себя и жены генерала; были с ним в том же поезде, арестантский и их вагоны - рядом. На станциях много желающих пристрелить изменника. Солдаты клянчили у генерала золотые часы: "Зачем они вам, вы - человек конченый!" За 36 часов одолели 100 верст и добрались до Керчи.
"Каждый человек есть ангел в дьявольской личине"
В Керчи был ротмистр Стеценко, славился убийствами. Дело к ночи, Волошин арестован (комендантский час); знакомый офицер освободил его; другой позвал заночевать; оказалось - Стеценко. Заспорили ночью о Марксе. "С подобными господами у нас расправа короткая: пуля в затылок и кончено". "Я ... не стал ему возражать, но сейчас же сосредоточился в молитве за него... Всегда надо молиться за палачей - и в результате молитвы можно не сомневаться".
Можно не сомневаться? В чем? В том, что Стеценко примет его сторону! 1) Нельзя допускать, сказал Стеценко, "чтобы он попал в мои руки", 2) Идите к такому-то, чтобы Маркса (какое имя для белой пули!) эвакуировать подальше от "моих молодцов".
Непременно! Счастье несло его среди белых! Всюду были знакомцы, все осыпали его пропусками, все хотели Маркса прикончить, а он с женой его, Екатериной Владимировной, не отставал от него ни на шаг, ибо путь был - крестный, путь в столицу белых - Екатеринодар.
Там был военно-полевой суд. Там Волошин днями бегал по "присутственным местам, канцеляриям и генералам". Там подал прошение Деникину: "Ваше Превосходительство... и т. д.". И там Деникин, как царь Соломон, написал на приговоре: "Утверждаю (...лишение всех прав и разжалование). Подсудимого освободить немедленно".
Читайте также:
Май 1920 г. Он прятал красных, прятал белых - десятками. Прятал не белых и не красных, прятал просто людей, живых, защищая - от других людей. Вот "контрразведка накрыла" "подпольный съезд большевиков". Волошин прячет беглеца в глубинах своего необъятного дома. "Очень мужественно и решительно держался с нагрянувшей контрразведкой, так что даже не сочли нужным сделать у него обыск. Когда впоследствии благодарили его за это, сказал: "Имейте в виду, что когда вы будете у власти, я так же буду поступать с вашими врагами" (Вересаев. Коктебель).
Июль 1920 г., Феодосия. Осип Мандельштам - под подозрением "в принадлежности к партии коммунистов-большевиков". "Начальнику Политического Розыска г-ну... Политическим розыском на этих днях арестован поэт Мандельштам. Так как вы по своему служебному положению вовсе не обязаны знать современную русскую поэзию, то считаю своим долгом уведомить вас, что Ос. Мандельштам является одним из самых крупных имен... За его духовное здоровье перед культурной публикой в конце концов будете ответственны Вы" (Волошин. Мемуарные записи). Страшная угроза! Но - Мандельштама отпустили!
Ноябрь 1920 - июнь 1921 г., Крым взят красными, расстрелы - многими тысячами. "Я все время борюсь с террором за жизнь отдельных людей. Несколько десятков удалось вытащить, но это капли в Океане. Но я - один. Все боятся, так как за ходатайства - казнят... Меня несколько гарантирует, что то же делал при Деникине и Врангеле для коммунистов... Но и то мне приходится время от времени, когда слишком много скопляется доносов, на время менять город".
"Все это время я живу лицом к лицу с террором. Для меня это не цифры, а конкретность. Я жил в одном доме с "Тройкой". Я знал всех приговариваемых и приговаривающих. Ко мне приходили все вдовы и матери. Если я мог что делать - только личным авторитетом и влиянием...У меня прятались десятки коммунистов, поэтому... мне должны те жизни, о которых я прошу теперь. Я прошу помощи и поддержки, потому что я один" (Волошин, 24.04.1921).
"Несколько десятков удалось вытащить". Он - спаситель. Могла у него в этом аду остаться вера в человечество? В добро? Любовь? Да, могла. Он написал "Потомкам", может быть, заклинание. "Далекие потомки наши, знайте, что если вы живете во вселенной, где каждая частица вещества с другою слита жертвенной любовью ... то в этом мире есть и наша доля!"
Этой вселенной еще нет. Она должна быть создана. До нее еще далеко. Но частица ее, доля волошинская, уже есть. Доля спасительная, доля ангельская, доля - для каждого из нас! Чтобы каждый мог создать еще и свою долю, быть спасителем - если жизни и сил хватит.
Читайте также:
Ромео и Джульетта ХХ века. Как любовь двух молодых людей оказалась сильней госаппарата СССР
Автор: Яков Миркин