Было в этом что-то от авантюры, граничащей с безумием. Конец восьмидесятых. Перестройка уже вовсю стучала костяшками по пустым прилавкам, но где-то в глубине советского человека ещё теплился азарт первооткрывателя. Автомобиль ВАЗ-2101, ласково прозванный в народе «Копейкой», был не роскошью, а средством выживания для одних и пределом мечтаний для других. Отправиться на нём из Москвы в Крым — это был не просто отпуск. Это был квест, экзамен на прочность для нервов, кошелька и самой машины. Расстояние в полторы тысячи километров тогда казалось почти трансконтинентальным переходом.
Глава 1. Предстартовая лихорадка и дефицит на запчасти
Подготовка начиналась за месяц. Не за две недели, как сейчас, а за тридцать долгих дней, полных унижений в автомагазинах и походов по знакомым. «Копейка» образца 1974 года выпуска, доставшаяся от дяди, была ухоженной, но капризной. Желтовато-бежевый кузов с характерным клювом передней решётки стоял во дворе хрущёвки на улице Профсоюзной.
Главная проблема — покрышки. Камерные, с глубокими трещинами на боковинах. Достать новые «Я-370» было невозможно. Спасали старые запасы и отчаянный ремонт «сырой резиной». Второй бич — карбюратор «Солекс». Он вечно переливал на горячую. Мужской мир тогда жил по законам сарафанного радио: у кого-то на юго-западе «через пятого соседа» можно было раздобыть иридиевые свечи зажигания, а на Черкизовском рынке — купить, зажмурившись, контрафактный ремень ГРМ серого цвета, который мог порваться в любой момент.
Мы — я, тогда студент журфака МГУ, мой друг Сергей, технарь до мозга костей, и его жена Лена, заведующая сменой в «Гастрономе» — решились. Лена была ключевым звеном. Благодаря её должности мы достали три банки тушёнки по 1 рубль 10 копеек, полную трёхлитровую банку маринованных огурцов и палку «любительской» колбасы, завёрнутую в пергамент. Но главным трофеем был ящик «Фанты» и «Пепси-колы» в стеклянных бутылках по 45 копеек — экзотика, которую везли с собой как драгоценность.
Технически подготовка выглядела так: промывка системы охлаждения от накипи с помощью лимонной кислоты, замена тормозной жидкости «Нева» и обязательная регулировка клапанов щупом. Серега, просиживавший штаны в библиотеке имени Ленина за схемами ВАЗа, сделал невозможное — он врезал в торпедо дополнительный датчик температуры. Стрелка на нём дергалась от каждой кочки, но это создавало иллюзию контроля.
Глава 2. Трасса М2: Симферопольское шоссе без асфальта
Выехали в 4 утра. Двадцать третьего июля. Рассветное солнце только тронуло шпили высоток, когда «Копейка» с загруженным под завязку багажником (запаска на крыше, канистра с бензином в салоне — пахло страшно и сладко) выкатилась на Варшавское шоссе. В те годы трасса М2, «Симферополька», была двухполосной бетонкой, местами разбитой в хлам. В районе Подольска начинались колейность и знаменитые «стиральные доски» — волнообразный бетон, от которого у «Копейки» начинала дребезжать фара.
Водительского стажа у меня было два года. Серега — штурман, вооружённый ручкой и картой автодорог СССР 1986 года издания, где три четверти заправок уже не работали, а мосты были помечены как «капитальный ремонт». Лена сидела на заднем сиденье, спрятав ноги в ящик с продуктами, и читала «Сельскую молодёжь».
Первая остановка — у поворота на Серпухов. Греется мотор. Крышка капота открыта, из горловины радиатора валит пар с запахом антифриза. Это ритуал: каждые 100 километров остановка, проверка уровня масла щупом (тряпка из багажника вечно терялась), протирка свечей. Температура за бортом +28, в салоне за счёт раскрытых форточек — все +35. Кондиционеров не было и в помине, благо, передние стёкла опускались до конца.
Обгон фуры ЗИЛ-130 на подъёме — это смертельный номер. Мощность в 64 лошадиные силы таяла при включении четвёртой передачи. Чтобы обогнать длинную фуру, возившую арбузы из Астрахани, приходилось выруливать на встречку, предварительно выключив музыку и приникнув к рулю. На приборке — спидометр с максимальной отметкой 160 (несбыточная мечта), реальная крейсерская скорость — 80-90 км/ч.
Глава 3. Цена свободы: бензин, ГАИ и ночлег в степи
Бензин тогда стоил копейки по нынешним меркам, но найти его в нужный момент было искусством. АИ-93 (советский аналог 95-го) считался дефицитом. Чаще заливали А-76 из бочек, стоящих прямо у обочины, где заправщица в засаленном халате наливала из шланга в ведро с тряпкой-фильтром. Канистра в багажнике была средством протянуть 50 лишних километров.
ГАИ. Восьмидесятые годы — золотой век «налево». На постах в Туле и Курске жезл поднимали часто. Проверяли «техосмотр» (круглая наклейка на лобовом стекле с номером), прописку и, конечно, готовность «отблагодарить». В советской прессе писали о «пчёлкиных», но в реальности обычному «жигулю» чаще просто махали: «Давай, давай, студент, не задерживай». А вот под Харьковом нас остановили за тонну — перегруз на заднюю ось. Серега достал из бардачка книжку «Правила дорожного движения» с корочками депутата райсовета (фальшивка, сделанная в фотолаборатории гастронома), и нас отпустили с напутствием «сбавить центровку».
Спали где придётся. До эпохи придорожных мотелей было далеко. В лучшем случае — придорожная гостиница для водителей фур: скрипучие койки, общий душ на этаже, запах махорки и прикроватная тумбочка, на которой лежала пожелтевшая газета «За рулём». В худшем — разложили куртки прямо в степи за отбойником. Звёздное небо над трассой М2 было таким ярким, что, кажется, освещало дорогу. Лена всю ночь ворчала на пауков, а мы с Серёгой курили «Приму» и слушали, как остывает металл «Копейки» — он звенел и потрескивал, как живой.
Глава 4. Аварийный гений кулибина
На вторые сутки, где-то между Запорожьем и Мелитополем, случилось то, чего мы боялись. На ровном месте, после переезда железнодорожных путей, отказал генератор. Перестала заряжать аккумулятор. Напряжение упало, поворотники замигали еле-еле, а лампочка давления масла зажглась тусклым заревом. Навигация до Крыма — всего 400 километров, а машина глохнет.
Цивилизации — никакой. До автоколонны в селе — 15 километров тракторной колеи. Сергей, открыв капот, минуту смотрел на щётки генератора, а потом сделал ход конём. От проводки «печки» он отсоединил питание, бросил «крокодилы» напрямую на аккумулятор, замкнув обмотку возбуждения на плюс через лампочку. Это было дикое колхозное решение: мы ехали на голой батарее, регулируя напряжение ногой на педали газа — чем выше обороты, тем ярче свет. На малых оборотах фары гасли.
Мы двигались как летучие голландцы. С наступлением темноты шли на одной подфарнике, прижимаясь к обочине. Водители попутных «Колхид» и «МАЗов», видя эту немощную «Копейку», ползущую в полной темноте, удивлённо сигналили и иногда подгоняли сзади, освещая нам путь своими фарами. Добрались до Джанкоя, где в ржавом ангаре дед-моторист за пол-литра припаял нам диодный мост старым советским паяльником.
Глава 5. Крым, который мы потеряли
На четвёртый день, выехав из Симферополя ранним утром, мы наконец увидели этот свет. Нет, не море. Перевал на Алушту. Серпантин с видом на Чатыр-Даг. «Копейка», хрипя на первой передаче, карабкалась вверх, а внизу, в туманной дымке, открывалась южная часть полуострова. Запах хвои и можжевельника пробивал даже запах перегретого масла из-под клапанной крышки.
Мы нашли место в частном секторе Малого Маяка. Пять рублей с человека в сутки. Комната с клопами, облезлый унитаз во дворе, но зато — виноградная беседка и тень от грецких орехов. Море в 1988 году было чистым, но холодным из-за апвеллинга — глубинная вода поднималась к поверхности. Лена, завидев пляж, первым делом побежала торговать нашу колу «Фанта» местным алкашам, выменивая её на свежую кефаль.
На что был похож крымский отдых на «Копейке»? Мы не ездили на Никитский ботанический сад. Мы чинили машину. Каждое утро начиналось с разбора карбюратора и слива конденсата из бензобака (южная влажность делала своё дело). По вечерам мы сидели у раскрытых дверей авто, слушали «Кино» из катушечного магнитофона «Романтик» и смотрели, как загораются огни Ялты на той стороне. Местные таксисты на «Волгах» показывали на наше авто пальцем: «А вот это — любовь, пацаны. На таком ехать — не ехать, а жизнь исповедовать».
Глава 6. Дорога обратно: закат эпохи
Обратный путь был короче на 30 часов, потому что ветер дул в спину и мы уже не боялись ничего. В багажнике лежали ящики с инжиром, гранатами и пластиковые канистры с домашним вином, которые пухли от брожения и противно шипели. На подъезде к Москве, где-то на объездной Каширы, «Копейка» наконец сказала своё последнее слово — прогорел выпускной клапан. Мы дотянули на трёх цилиндрах, волоча за собой сизый шлейф несгоревшего бензина, который вызвал бы зависть у любого трактора.
Через год СССР рухнул, а «Копейка» так и осталась стоять во дворе, съеденная рыжиками на колёсных арках. Но ощущение той поездки — когда скорость 80 километров в час кажется космической, когда каждая поломка становится приключением, а встреча с ГАИ — спектаклем — осталось навсегда.
Это было время, когда автопутешествие было не комфортным перемещением, а почти экспедицией. Ты полагался только на себя, знание физики процесса и доброту случайных людей на трассе. Современные водители, проезжающие Москва-Симферополь за 18 часов по платной трассе «Таврида» на комфортабельных кроссоверах, никогда не поймут той странной, пьянящей радости, когда твоя убитая «Копейка» после трёх попыток заводится на рассвете в придорожном кювете, и ты понимаешь: сегодня мы доедем до моря.
Данная статья является субъективным мнением автора.
Контактная информация ООО ФАВОР. ПИШИТЕ, ЗВОНИТЕ!
- 8 800 775-10-61
#СССР #СоветскийАвтоПром #Автопутешествие #ВАЗ2101 #МоскваКрым #Жигули #ТрассаМ2 #СимферопольскоеШоссе #АвтоТуризм #Ретро #Эпоха #КлассикаАвто #Отпуск #Ностальгия