Альтаир открыл глаза.
Первое, что он услышал, был смех. Не тревожный, не нервный, а самый обычный — тёплый, искренний.
Он лежал на койке в своём отсеке. Одежда, в которой его спасали, была безнадёжно испорчена — разорвана, в крови, в грязи катакомб. Рядом с койкой лежала чистая — кто-то позаботился. Тёмно-синяя футболка. Простые, но добротные штаны. Никаких доспехов, никакой брони. Просто одежда.
Он надел её. Ткань была мягкой, чистой. Давно он не чувствовал себя так... по-человечески.
За стенкой, в главном отсеке, продолжали смеяться. Он узнал голоса — Шнырь, Тарен, Яра. И Ирис, которая, судя по звуку, сидела в стороне и не вмешивалась.
Альтаир поднялся и вышел в главный отсек.
Разговор оборвался на полуслове.
Шнырь замер в воздухе, став ярко-жёлтым. Тарен открыл рот. Яра моргнула. Даже Ирис, сидевшая на своём ящике, чуть приподняла бровь.
— Капитан! — выдохнул Шнырь, нарушая тишину. — Ты... ты оделся! Без доспехов! Я не видел тебя без доспехов уже... даже не помню сколько…! Ты выглядишь как... как...
— Как кто? — сухо спросил Альтаир.
— Выглядит... иначе, — осторожно сказал Тарен, явно не зная, как реагировать.
— Хорошо выглядит, — поправила Яра. — По-человечески.
— Вот! — Шнырь вспыхнул золотым. — По-человечески! Капитан, тебе идёт! Тебе очень идёт! Ты такой красавчик. Может, люди перестанут шарахаться от тебя в тёмных переулках!
Альтаир медленно перевёл взгляд на Ирис. Та всё так же сидела, скрестив руки, но в уголках её губ пряталась усмешка.
— Видишь, — тихо сказал он, подходя и останавливаясь рядом с ней. — С кем мне приходится иметь дело.
Альтаир опустился в кресло капитана.
— Ладно, — сказал он. — Шнырь, сканируй. И рассказывайте, что я пропустил. Всё. С самого начала.
Шнырь тут же принялся за дело — суетился вокруг, сканировал, бормотал медицинские термины, вспыхивал то зелёным («Заживает!»), то жёлтым («Питательных веществ не хватает!»), то оранжевым («Капитан, ты опять не ел!»).
— Все в порядке! Ну почти. Нужно больше есть и отдыхать. И не лезть в передряги.
— Постараюсь, - сухо сказал Альтаир.
— Ты всегда так говоришь! И никогда не стараешься!
— Шнырь.
— Понял…Но я записал «Обещал стараться»!
— Теперь рассказывайте, что я пропустил.
Шнырь закончил сканирование и, удовлетворившись результатами, устроился на спинке кресла, переливаясь спокойным синим. Остальные расселись вокруг. Яра и Тарен — на полу, скрестив ноги. Ирис — на своём ящике у стены. Корвус — в углу, как тень. Альтаир — в кресле капитана.
Первым говорил Тарен. Рассказал, как навигационная служба заблокировала вылет «Стрелы», как Яра нашла его в мастерской, как он подменил идентификатор, превратив «Стрелу» в безобидный грузовой транспорт «Вечерний Странник».
— Ты взломал навигационный код? — Альтаир поднял бровь.
— Ну... — Тарен замялся. — Там была старая система. Я когда-то чинил патрульный катер и запомнил пару кодов доступа. На всякий случай. И этот случай настал.
— Молодец, — коротко сказал Альтаир.
Тарен просиял.
Потом заговорила Яра. Рассказала про полёт на Луну, про встречу с Ирис, про катакомбы и навигационный узел Первых. Про то, как коснулась кристалла, и он засветился.
Альтаир нахмурился.
— Узел активировался? Просто от прикосновения?
— Да, — Яра пожала плечами. — Шнырь сказал, что это древняя технология. Что обычно они не работают.
— Я скопировал данные, — добавил Шнырь, не отрываясь от сканирования. — Карты. Координаты. Очень ценные.
Альтаир сделал в мыслях заметку — расспросить Шныря позже.
Ирис рассказала о Корвусе, о том, как выяснили, что Короля не было на планете, и о том, что вызов пришёл от кого-то другого.
— Кассиан, — сказал Альтаир задумчиво. — Это он.
— Он тебя допрашивал? — спросила Ирис.
— Да. Спрашивал про находки. Про последние рейды. Был уверен, что я что-то нашёл и скрываю. Какую-то конкретную реликвию.
— Какую?
— Не сказал. Говорил загадками. «Ты знаешь, о чём я. Оно было у тебя в руках. Верни его, и я отпущу тебя». Но я не знаю, о чём он. В последнее время я не находил ничего стоящего — обычный мусор Первых. Так что, — он обвёл команду взглядом, — Кассиан ищет какой-то предмет. Древнюю технологию. И думает, что она у меня.
— Значит, он не знает о Яре? — уточнил Тарен.
— Про девушку он спрашивал — «Кто был с тобой в лесу? Где она?» Я сказал, что это была случайная Отшельница, которая уже ушла своей дорогой. Не думаю, что он поверил. Но и не думаю, что он связывает её с тем, что ищет.
Яра выдохнула.
— Тогда у нас есть время.
— Есть. Но немного.
Альтаир перевёл взгляд на Тарена.
— Ты угнал мой корабль. Подменил идентификатор. Провёл его через патрули. Посадил на Луне. И помог вытащить меня из казематов.
Тарен замер, ожидая продолжения.
— Спасибо, — сказал Альтаир. — Нам повезло, что Яра тебя нашла.
Тарен расплылся в такой широкой улыбке, что, казалось, осветил весь отсек.
— Спасибо, капитан! Я... я просто делал то, что умею.
— То, что ты умеешь, спасло нам жизнь.
Тарен переглянулся с Ярой, и она кивнула ему — поддерживая.
— Капитан, — заговорил он, немного запинаясь, — я хотел сказать... Я не против остаться. С вами. Если, конечно, вам нужен механик. Я знаю, что у вас нет постоянной команды, но... я бы хотел. Летать. Искать реликвии. Помогать. Я не подведу.
Альтаир долго смотрел на него.
— Ты уже не подвёл. Оставайся.
Тарен чуть не подпрыгнул на месте. Шнырь закружил над ним, вспыхивая радостным жёлтым.
— Да! Новый член команды! Официально! Я так рад! У нас теперь есть механик! Настоящий!
— А я кто? — спросила Ирис.
— Ты — пилот! Ирис, ты очень нужна…
— А я? — спросила Яра.
— Ты — Искра! Это вообще уникальная должность! Влез в разговор Шнырь. Ни у кого такой нет!
Яра улыбнулась, но улыбка вышла чуть рассеянной.
Обмен новостями закончился.
И тут по кораблю разнёсся сигнал. Короткий, резкий — не тревога, а оповещение из медицинского отсека.
— Он очнулся, — сказал Шнырь, становясь ярко-жёлтым.
Все переглянулись и двинулись в отсек, где лежал раненый.
Мужчина был без сознания, но тело его дёргалось — не в конвульсиях, а так, как дёргается человек, пытающийся вырваться из кошмара. Тёмные вены на руках пульсировали быстрее. Губы шевелились, издавая невнятные звуки.
— Он зовёт, — тихо сказала Ирис, приближаясь. — Слушайте.
Все замерли. Сквозь шум корабельных систем, сквозь тихое гудение Шныря, прорывался шёпот — хриплый, срывающийся:
— Альтаир... где же ты...
Альтаир замер. Лицо его не изменилось, но пальцы сжались в кулак.
— Альтаир... мы ждали... ты обещал... Кай... Кай не выходил...
Ирис опустилась на колени рядом с койкой и приложила ладонь к его лбу. Незнакомец дёрнулся и затих, снова провалившись в беспамятство.
— Он горячий, — сказала она. — Но это не лихорадка. Это что-то внутри него. Регенератор не определяет. Я не знаю, что с ним сделали.
Тарен, стоявший в дверях, тихо спросил:
— Кто он? Вы его знаете?
Альтаир подошёл к койке. Он стоял, глядя на избитое, обезображенное лицо, на тёмные вены, на то, что осталось от человека, которого он когда-то знал.
— Знали, — сказал он наконец. — Когда-то. Это Джакс. Мой друг. Точнее... был другом. Мы вместе прошли через многое.
Яра подошла ближе.
— Расскажи.
Альтаир опустился на край соседней койки. Ирис осталась рядом с Джаксом. Шнырь тихо парил у потолка. Тарен присел на ящик. Все смотрели на Альтаира.
Он заговорил — тихо, глядя не на них, а на Джакса.
— Джакс был самым молодым в команде. Самым энергичным. Самым везучим. Он пришёл к нам через Кая — моего младшего брата. Кай учился в Королевской Академии — это лучшее военное заведение в Ориене. Джакс был с ним на одном курсе. Не самый сильный, но очень быстрый и ловкий. Ему всегда везло. Всегда. Если кто-то находил выход там, где его не было — это был Джакс. Если кто-то выживал там, где не должен был — это был Джакс. Мы шутили, что у него есть личный дух-хранитель. И он не боялся.
Он замолчал.
— Кай привёл его к нам, когда мы ещё служили Королю. Исследователи. Мы искали технологии Первых, составляли карты, изучали руины. Джакс с первого дня вписался. Он был... живым. Понимаешь? Всегда в движении. Всегда что-то придумывал. Если мы сидели на месте больше двух дней, он начинал лезть на стены. Он хотел приключений. Хотел видеть всё. Мы отправляли его в разведку просто чтобы он выпустил пар.
— А потом была Зена, — глухо сказал Альтаир.
Повисла пауза. На койке Джакс снова застонал — тихо, жалобно. «Альтаир...»
— Мы нашли там храм. Древний, глубже всех, что находили раньше. Подземный комплекс Первых, нетронутый тысячами циклов. Внутри были технологии, которых мы никогда не видели. Кай... Кай думал, что это наш шанс. Что мы станем легендами. Он хотел активировать центральный реактор — думал, что это даст нам доступ ко всей системе. Мы спорили. Я кричал на него. Но он не послушал.
Альтаир замолчал. Ирис продолжила за него:
— Реактор запустил цепную реакцию. Храм начал рушиться. Мы бежали. Альтаира ранило. Кай... он был в эпицентре. Джакс пытался его вытащить. Мы кричали им, звали, но своды падали. Последнее, что мы видели — Джакс тащит Кая, а потом потолок рухнул. Мы думали, что они оба погибли.
— Я должен был вернуться, — сказал Альтаир. — Проверить. Убедиться. Но храм ушёл под землю. Мы едва выбрались сами. Потом были годы... Я распустил команду. Сказал, что больше никого не поведу за собой. Я возвращался туда постоянно, искал…
— Он винил себя, — сказала Ирис. — За Кая. За Джакса. За всё.
— Но Джакс жив, — тихо сказала Яра.
Альтаир поднял глаза и посмотрел на лежащего друга.
— Жив. Только это уже не тот Джакс, которого я знал. Кассиан... он что-то с ним сделал. Эти вены. Это свечение. Это — запрещённые технологии Первых. Я не знаю, зачем Кассиану понадобился именно Джакс. Может, он просто попался под руку. А может... Кассиан что-то искал в нём. Что-то, связанное с Зеной. С тем храмом. С тем, что мы там нашли.
— Он кричит про Зену, — заметил Тарен. — Просит забрать его оттуда. Может, он до сих пор там? В смысле — в своих воспоминаниях?
— Возможно, — кивнула Ирис. — Эксперименты Кассиана могли повредить его память. Или он застрял в том моменте. В моменте, когда всё рухнуло.
Джакс снова застонал, и на этот раз его веки дрогнули. Все замерли.
— Альтаир... — прошептал он. — Где ты...
Альтаир склонился над ним.
— Я здесь, Джакс. Я здесь.
Веки затрепетали — и он открыл глаза. Мутные, с неестественным синим свечением в глубине зрачков. Он посмотрел на Альтаира, и на его изуродованном лице что-то дрогнуло — не улыбка, но тень узнавания.
— Ты... жив, — выдохнул он хрипло.
— Жив, — ответил Альтаир. — И ты жив. Мы вытащили тебя.
— Зена... я думал... ты не придёшь...
— Я пришёл. Поздно. Но пришёл.
Джакс закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза. Секунда — и он снова провалился в беспамятство.
Ирис проверила пульс.
—Спит. Уже не бредит.
Альтаир поднялся. Лицо его было каменным.
— Орион, — сказал он. — Если кто и знает, что с ним делать — то только он.
Альтаир обвёл команду взглядом.
— Всей командой лететь нельзя. «Стрелу» ищут. Если засветимся, Кассиан поймёт. Пойдём втроём: я, Шнырь и Яра. На модуле.
— Почему я? — спросила Яра.
— Потому что у тебя навигационный кристалл. И потому что Орион должен тебя увидеть. Твои сны, голос, то, что случилось в узле — он должен знать.
Яра кивнула.
— Ирис, Тарен и Корвус останутся на «Стреле» с Джаксом. Если что-то пойдёт не так — уходите в пояс астероидов и ждите сигнала.
— Дождусь, — кивнула Ирис.
— Я тоже, — добавил Тарен. — Присмотрим за ним.
Корвус, стоявший у стены, молча кивнул.
— Тогда готовимся, — сказал Альтаир. — Вылетаем через час.
Модуль отделился от «Стрелы» и ушёл в темноту. Маленький, юркий, он был рассчитан на двух-трёх человек и использовался для коротких вылазок — невидимый для сканеров, быстрый, но тесный.
Яра сидела позади Альтаира. Шнырь расположился на приборной панели, транслируя карту с навигационного кристалла — того самого, что дала Илария в Доме Знаний. Кристалл пульсировал мягким голубым светом, указывая путь в горах.
За иллюминатором проплывали звёзды. Настоящие. Бесконечно далёкие. Яра смотрела на них и вдруг поймала себя на мысли, что ей совершенно не страшно.
— У вас все так летают? — спросила она, не отрывая взгляда от звёзд.
Альтаир, не оборачиваясь, ответил:
— Что значит «так»?
— Ну... просто. Сели в модуль, взлетели, и через минуту ты уже в космосе. Без подготовки. Без перегрузок. Без страха.
— А должно быть иначе?
— В моем мире люди летают в космос — но это было событием
— Я читала про астронавтов, которые годами ждали своего шанса. Про то, как дрожит корабль при взлёте, как невесомость пугает и завораживает одновременно.
— Никогда не думала, что сама окажется здесь — в маленьком модуле, летящем сквозь черноту, и даже не заметить перехода. Просто вдох — и ты уже в космосе. Как будто это обычное дело. Как будто так и должно быть.
Альтаир помолчал.
— Это технологии Первых. Мы их не создавали — мы их нашли. И приспособили. Большинство людей даже не задумываются, как это работает.
— А ты задумываешься?
— Иногда.
Шнырь, не удержавшись, встрял:
— Капитан задумывается чаще, чем говорит! Он просто не любит признавать, что ему тоже иногда бывает интересно! Но я-то знаю! Однажды он просидел три часа, разбирая старый гравитационный компенсатор, просто чтобы понять, как Первые добились такой плавности хода! Три часа! Молча! Я думал, он уснул с открытыми глазами!
— Шнырь.
— Молчу! Но это правда!
Яра улыбнулась и снова посмотрела в иллюминатор. Земля приближалась — огромная, голубая, красивая.
— Странно, — сказала она тихо.
— Что?
— Мне не страшно. Вообще.
— Космос, чужой мир, всё это. Как будто я всегда здесь была.
Горы вырастали из тумана. Модуль опустился на каменную площадку перед входом. Вход выглядел как обычная скала, но когда они приблизились, камень дрогнул и разошёлся в стороны, открывая коридор, залитый мягким светом.
Орион ждал их внутри.
Яра ожидала увидеть дряхлого старика — сгорбленного, с трясущимися руками и потухшим взглядом. Но реальность оказалась совершенно иной.
Орион был высок — даже по местным меркам. Выше Альтаира на полголовы. Седые волосы убраны в небрежный, но стильный узел на затылке. Аккуратная борода, короткая и ухоженная, обрамляла лицо с острыми скулами и живыми, ярко-голубыми глазами. Одет он был в лёгкую тунику из ткани, похожей на шёлк, поверх которой был накинут жилет с множеством карманов, набитых инструментами и кристаллами. На носу сидели очки с тёмными стёклами — хотя в пещере было не так уж светло.
Он выглядел как человек, который только что вернулся из творческой мастерской, а не из многовекового заточения в горах. Живой. Энергичный. С лёгкой, чуть ироничной улыбкой на губах.
— Альтаир, — произнёс он глубоким, звучным голосом. — Сто циклов. Сто. Ты пропадаешь на сто циклов и являешься только тогда, когда тебе что-то нужно. Я уже начал думать, что ты мёртв. Или, завёл семью и остепенился.
— Орион, — Альтаир скрестил руки на груди. — Ты всё такой же.
— А ты всё такой же ворчливый. И привёл гостей. — Он перевёл взгляд на Яру, и его глаза на мгновение расширились. — О! Какая прелесть. Девушка! В твоей компании, Альтаир? Невероятно. Мир точно катится к концу.
— Яра, — представилась она.
— Яра, — повторил Орион, пробуя имя на вкус. — Красивое. Древнее. И тебе очень идёт эта куртка. Ирис отдала? Сразу видно её стиль. Она всегда одевалась лучше всех нас.
— Ты и Ирис знаешь? — удивилась Яра.
— Я всех знаю, — Орион лучезарно улыбнулся. — Особенно прекрасных девушек. Проходите, не стойте на пороге. У меня есть чай.
Он развернулся и пошёл вглубь пещеры, жестом приглашая их следовать за собой. Яра переглянулась с Альтаиром. Тот лишь покачал головой — мол, я предупреждал, что он странный.
Шнырь, который до этого молча висел у плеча Яры, вдруг ожил и метнулся вслед за Орионом.
— Орион! Ты... ты выглядишь иначе! Я помню тебя более... более...
— Старым? — подсказал Орион, не оборачиваясь.
— Я не хотел обидеть!
— Я не обижаюсь, Шнырь. Я просто хорошо сохранился. В отличие от некоторых, — он покосился на Альтаира. — Ты, кстати, всё ещё таскаешь с собой эту сферу? Я думал, она развалится ещё пару сотен циклов назад.
— Я не разваливаюсь! — возмутился Шнырь, вспыхивая ярко-жёлтым. — Я в отличной форме! Капитан за мной следит!
— Да? Альтаир следит за тобой? — Орион поднял бровь. — Раньше он не следил даже за собой. Помню, как он однажды три дня ходил с дырой в рукаве, потому что «некогда было поменять». Три дня, Шнырь!
— Я помню! — радостно подхватила сфера. — Я пытался ему сказать, а он говорил: «Отстань»
— Отстань, — Орион хмыкнул. — Классический Альтаир.
— Я всё ещё здесь, — сухо напомнил Альтаир.
— Мы знаем, — Орион даже не обернулся. — Поэтому и говорим.
Яра не смогла сдержать улыбку. Ей нравился этот странный старик. Он был... настоящим. Не таким, как большинство в этом мире — серьёзные, сдержанные, вечно настороже. Он шутил, подкалывал, и от этого становилось легче.
Они вошли в круглую комнату, заставленную стеллажами с кристаллами, свитками и древними артефактами. В центре стоял низкий столик, окружённый подушками. Орион опустился на одну из них и жестом пригласил остальных.
— Чай, — сказал он. — И рассказывайте. Всё. Особенно про тебя, Яра.
Он снял очки, протёр их краем туники и водрузил обратно на нос. Его ярко-голубые глаза смотрели на неё с интересом — не враждебным, не оценивающим, а искренним, почти детским.
— Ты пахнешь иначе, — сказал он. — Как поляна после дождя. Как трава на рассвете. Очень древний запах. Я такие вещи чувствую. Давно не встречал.
— Чувствуете? — уточнила Яра.
— Не просто эмоции. Я чувствую... эхо. Отголоски. Ты как старая песня, которую я слышал когда-то, но забыл слова. Очень интересно.
Альтаир опустился на подушку рядом с Ярой и взял чашку с дымящимся чаем.
— Рассказывай, — сказал он Яре. — С самого начала.
И она рассказала. Про свой мир. Про лес и поляну. Про то, как закрыла глаза, а открыла — и всё изменилось. Про женщину с серебристыми волосами, которая приходит во сне. Про голос, который говорит: «Трава помнит. И я помню». Про волну, которая приняла её. Про узел, который активировался от касания.
Орион слушал молча. Когда она закончила, он долго сидел, глядя в свою чашку.
— Интересно, — сказал он наконец. — Очень интересно.
— Что? — спросила Яра.
— Всё. Твой мир. Твои сны. То, что технологии Первых реагируют на тебя. — Он посмотрел на неё поверх очков. — Ты не просто попаданка, Яра. Это ясно. Но кто ты — я пока не понимаю. В древних текстах есть упоминания... намёки... но ничего конкретного. Ты связана с Первыми — это несомненно. Но как именно — загадка.
— Загадка, которую мы разгадаем, — сказал Альтаир.
— Разгадаем, — согласился Орион. — Но не сегодня. Сегодня — чай. И отдых. Вы проделали долгий путь.
Он отпил из чашки и посмотрел на Альтаира.
— А ты расскажи мне про себя. Что случилось? Почему ты пропал на сто циклов? Я уж думал, ты забыл старика.
— Я не забывал, — буркнул Альтаир. — Просто... не хотел беспокоить.
— Беспокоить? — Орион поднял бровь. — Альтаир, я живу один в пещере. У меня единственное развлечение — старые кристаллы и голограммы. И ты думаешь, что мог бы меня побеспокоить? Ты серьёзно?
Альтаир промолчал.
— Он винил себя, — тихо сказала Яра. — За то, что случилось на Зене. За брата. За Джакса, которого нашли…
Орион перевёл взгляд на Альтаира, и его улыбка погасла.
— Джакс? Джакс жив?
— Да, — ответил Альтаир. — Мы нашли его в катакомбах под зданием Совета. Кассиан держал его там. Он... он не в себе. Тёмные вены, синее свечение в глазах. Запрещённые технологии. Регенератор не берёт. Мы не знаем, что с ним.
Орион помолчал. Потом медленно снял очки и потёр глаза.
— Кассиан, — сказал он. — Я знал, что он опасен. Но чтобы такое... — Он поднял взгляд на Альтаира. — Ты правильно сделал, что пришёл. Я посмотрю на Джакса, когда вы привезёте его сюда. Может быть, смогу помочь. Но эти технологии... они древнее, чем всё, с чем я работал. Я ничего не обещаю.
— Я знаю, — сказал Альтаир. — Но попробовать стоит.
— Стоит, — согласился Орион. — Обязательно стоит.
Он снова надел очки и отпил чай.
— А теперь, — сказал он, — расскажи мне про Кассиана. Что он спрашивал? Чего хотел?
— Он ищет какой-то предмет, — ответил Альтаир.
— Предмет, — задумчиво повторил Орион. — Интересно, какой именно. У Первых было много технологий. Некоторые — опасные. Очень опасные. Если Кассиан ищет одну из них...
— Мы должны найти её первыми, — закончил Альтаир.
— Именно, — кивнул Орион. — Но для этого нужно знать, что именно он ищет. И зачем.
Он посмотрел на Яру, и в его глазах мелькнула какая-то мысль — быстрая, неуловимая. Но он ничего не сказал.
— Ладно, — произнёс он, поднимаясь. — На сегодня хватит разговоров. Вы устали. Я покажу вам комнаты. Завтра продолжим.
Яра и Альтаир поднялись. Шнырь, который всё это время тихо парил под потолком, оживился.
— Комнаты? У тебя есть комнаты? Настоящие? С кроватями?
— С кроватями, — подтвердил Орион. — С подушками и одеялами. Я не дикарь, Шнырь.
— Он меня удивляет! — прошептал Шнырь Яре. — Каждый раз удивляет!
Орион провёл их по коридору и остановился у двух дверей.
— Это тебе, Яра, — он указал на одну. — Это тебе, ворчливый охотник, — на другую.
— Спасибо, — сказала Яра.
— Отдыхайте, — Орион улыбнулся и пошёл обратно, но у входа в главную комнату остановился и добавил: — Кстати, Яра. Твоя волна. Она золотистая?
— Да, — ответила она, касаясь рукояти на поясе. — Откуда вы...
— Я чувствую, — сказал он. — Золотой цвет — это редкость. Очень большая редкость. Спокойной ночи.
И скрылся за поворотом.
Яра осталась стоять в коридоре, чувствуя, как её сердце бьётся чуть быстрее обычного.
Альтаир, уже взявшийся за ручку своей двери, обернулся.
— Не думай об этом. Просто отдыхай.
— Легко сказать.
— Знаю. Но попробуй.
Он скрылся в своей комнате. Яра постояла ещё мгновение, потом вошла в свою и закрыла дверь.
Комната была небольшой, но уютной. Кровать, покрытая мягким одеялом. Маленький столик с кристаллом-светильником. На стене — гобелен с древним узором: спирали и звёзды. Она коснулась его — и ткань была тёплой, живой.
Яра легла на кровать и уставилась в потолок.
Завтра они продолжат. Завтра будет новый день.
Она закрыла глаза и провалилась в сон — без сновидений, без голосов. Просто в темноту. Спокойную. Тихую. Долгожданную.
Яра проснулась рано.
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она. Не на «Стреле». Не в лесу. В комнате — маленькой, уютной, вырезанной в скале. Стены мягко светились. С потолка лился приглушённый свет, имитирующий рассвет. Гобелен на стене — спирали и звёзды — казался тёплым на ощупь.
Она оделась, сунула рукоять волны в петлю на поясе и вышла в коридор. В главной комнате горел свет, пахло чаем и чем-то сладким, похожим на мёд. Орион уже сидел за низким столиком, скрестив ноги. Перед ним стояли две чашки.
— Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь. — Я чувствовал, что ты проснёшься первой. Альтаир всегда спит дольше, чем нужно. Даже когда был моложе.
Яра опустилась на подушку напротив него.
— Вы не спите?
— Я сплю мало, — Орион пододвинул к ней чашку. — Возраст. Или привычка. Или и то, и другое. Пей. Это мой особый сбор. Из трав, которые растут только на одной горе в этой части Ориена.
Яра взяла чашку. Чай был горячим, терпким, с нотками незнакомых специй — но приятным.
— Вы расскажите о Первых, — сказала она. — Вчера вы говорили, что они были развитой цивилизацией. Но почему все только о них и говорят? Почему всё, что есть у вас — технологии, оружие, города — всё от них? Вы не создали ничего своего?
Орион отпил чай и задумчиво посмотрел на неё.
— Первые были не просто развитой цивилизацией. Они были вершиной. Они научились путешествовать между звёзд, когда мы, нынешние, ещё не умели добывать огонь. Они строили города, которые жили в гармонии с природой. Они создали технологии, которые мы до сих пор не понимаем — мы только находим их, чиним, приспосабливаем. Они победили болезни. Старость. Саму смерть, в каком-то смысле. Они жили тысячи циклов. Некоторые — десятки тысяч. Представляешь?
Яра кивнула.
— А потом они исчезли. Почему?
Орион вздохнул.
— Ты когда-нибудь слышала о Золах?
— Нет.
— Неудивительно. О них не любят говорить. — Он помолчал, глядя в чашку. — Это древняя раса. Очень древняя. Древнее первых. И они... они были другими. Не просто врагами. Паразитами.
Он поднял глаза на Яру.
— Представь существо, которое выглядит почти как ты. Две руки, две ноги, лицо. Кожа серая, пепельная, как зола. Кровь чёрная, густая. Золы не нападали в открытую — нет. Они проникали. Медленно. Незаметно. Они могли жить в чужой цивилизации сотни циклов. Вступать в браки. Рожать детей. Их потомство было неотличимо от местных — ни по виду, ни по крови. Только где-то глубоко внутри, в генетическом коде, оставалась частица Золов. Ждущая. Дремлющая.
Орион сделал глоток чая.
— А потом они начинали действовать. Не оружием. Не войной — по крайней мере, не своей. Они умели провоцировать. Манипулировать. Нашёптывать. Две могущественные семьи ссорились. Два государства начинали конфликт. Две планеты втягивались в войну. А Золы стояли в стороне и питались. Энергией. Хаосом. Разрушением. Это была их пища, Яра. Война, ненависть, страх — они поглощали это, становились сильнее, жили веками, передавали свою сущность из поколения в поколение. Так гибли цивилизации.
Яра слушала, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Первые боролись с ними. Они создали системы обнаружения. Но те возвращались. Меняли облик. Проникали снова. Бесконечная война, которую нельзя было выиграть.
— И что случилось? — спросила Яра. — Почему Первые исчезли?
Орион долго молчал.
— Никто не знает точно. Четверо Королей-Основателей — Ориен, Окцид, Мерид и Септен — собрали остатки своих народов и бежали сюда, в Солнечную систему. Пустую. Ничью. Они построили то, что у нас есть сейчас. Создали законы. Касты. Мир без войн. Они правили долго — очень долго. А потом... пропали. Просто исчезли. Никто не знает, почему. Может, Золы добрались и до них. Может, что-то другое. Но после их исчезновения всё пошло не так.
Он снял очки и потёр глаза.
— Знания стали уходить. Медленно, но неумолимо. Все храмы Первых, все их центры, все записи — кто-то уничтожил. Не просто стёр — именно уничтожил. Как будто кому-то было важно, чтобы мы забыли. Кто это сделал? Золы? Или кто-то из нас самих? Я не знаю. Я искал ответы всю свою жизнь — триста с лишним циклов. И нашёл только обрывки. То, что ты видела в узле. То, что я храню здесь, в этих кристаллах. Обрывки.
— Но ты не случайно здесь. Я уверен в этом. Твоя кровь, твои сны, то, как технологии Первых реагируют на тебя... Это не совпадение. Ты — часть разгадки. Может быть, самая важная часть. И мы узнаем, почему ты здесь. Обещаю.
Повисла тишина. Чай остывал в чашках. Где-то в коридоре раздались шаги — тяжёлые, уверенные. Альтаир проснулся.
Альтаир остановился в коридоре, не доходя до входа в главную комнату. Он слышал голоса — Яры и Ориона — и не хотел прерывать. Не потому, что подслушивал. А потому, что разговор был... важным. И личным.
Он прислонился плечом к стене и слушал.
— А какой была твоя жизнь до этого? — спросил Орион.
Пауза. Потом голос Яры — можно сказать спокойной.
—У меня была семья. Мама. Друзья.
— Ты скучаешь по дому?
Долгая пауза.
— Я скучаю по маме. Она осталась одна. Я не знаю, что она думает. Может, считает, что я погибла. Может, ищет меня до сих пор. Я не могу ей даже сообщить, что жива. Это самое трудное. Не космос, не чужие люди, не опасность. А то, что она не знает.
Альтаир замер. Что-то в её голосе — сдержанная боль, которую она не позволяла себе показать, — зацепило его. Он тоже потерял близких. Он тоже помнил и вспоминал их каждую ночь.
Альтаир оттолкнулся от стены и вошёл в комнату. Яра подняла на него глаза — слегка покрасневшие, но сухие. Он опустился на подушку рядом с ней.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе, — ответила она.
Они смотрели друг на друга, и секунда растянулась в нечто большее…
И тут между ними, буквально втиснувшись в пространство, возник Шнырь. Он вылетел откуда-то из-за спины Альтаира и завис ровно посередине, на уровне их глаз. Сфера была ярко-розовой.
— Ой, — сказал он, медленно переливаясь. — Вы так смотрите... мне как-то неловко.
Яра моргнула и слегка покраснела.
— Шнырь, мы не...
— Нет-нет, я понимаю! — перебил он, загораясь золотым. — Я прекрасен. Я умён. Я переливаюсь. Трудно отвести взгляд.
Альтаир медленно прикрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Шнырь.
— Да, капитан?
Яра не выдержала и рассмеялась — легко, искренне. Орион за её спиной откровенно хохотал, даже не пытаясь скрыть веселья.
— Ты невыносим, — сказал Альтаир, но уголок его губ дрогнул.
— Я невыносимо прекрасен! — поправила сфера, снова становясь золотой. — Это разные вещи. Но я прощаю тебя, капитан. Ты не виноват, что не можешь отвести от меня взгляд. Я бы тоже не смог.
Яра, всё ещё смеясь, покачала головой.
— Ладно, Шнырь. Ты нас поймал.
— Я знал! — сфера вспыхнула ярко-жёлтым и закружила под потолком. — Я всегда знал! Я неотразим! Орион, ты слышал? Они подтвердили!
— Я слышал, — ответил Орион, вытирая слезу. — И я горжусь тобой.
— Спасибо! — Шнырь уселся на подушку между Альтаиром и Ярой, гордый и счастливый.
Альтаир посмотрел на Яру поверх сферы. Она всё ещё улыбалась.
— Ладно, — сказал он. — Чай ещё остался?
— Остался, — ответил Орион, всё ещё посмеиваясь. — И истории тоже.
— Тогда продолжаем.
Смех ещё не успел утихнуть, а Шнырь всё ещё переливался гордым золотым, когда на запястье Альтаира вспыхнул браслет связи. Короткий сигнал — срочный вызов.
Альтаир мгновенно стал серьёзным. Он коснулся браслета, и над ним развернулась голограмма — лицо Ирис. Она была напряжена. В глазах — тревога, которую она пыталась скрыть за деловым тоном.
— Альтаир. У нас ситуация.
— Что случилось?
— Джакс очнулся. Час назад. Он говорил — бессвязно, но осмысленно. Назвал меня по имени. Спросил, где ты. А потом... затих. Сидит на койке и смотрит в одну точку. Не двигается. Почти не дышит. Но его глаза...
— Что с глазами?
— Синее свечение стало ярче. Пульсирует в такт сердцебиению. Корвус говорит, это похоже на активацию — технология Кассиана начала работать. Мы не знаем, что будет дальше. Может, он просто уснёт. А может...
Она не закончила.
Альтаир переглянулся с Орионом. Старик уже не улыбался — он был собран и серьёзен.
— Вы в безопасности? — спросил Альтаир.
— Пока да. Он не агрессивен. Просто сидит.
— Тогда слушай меня. Не приближайтесь к нему. Тарен знает, как заблокировать медотсек — пусть сделает это сейчас. И... Ирис, если он начнёт представлять угрозу — отключите его. У вас есть седативные препараты в аптечке. Вколите двойную дозу. Пусть поспит до нашего возвращения.
Ирис помолчала.
— Ты уверен?
— Уверен. Мы не знаем, что Кассиан с ним сделал. Если это активация — лучше, чтобы он был без сознания, пока Орион его не осмотрит.
— Поняла. Сделаем.
— Мы возвращаемся. Орион с нами.
— Орион? — Ирис на мгновение потеряла свой деловой тон. — Старик всё-таки вылез из своей пещеры?
— Я не старик, — раздался голос Ориона, который заглянул в кадр. — Я Орион. И я в прекрасной форме. Ты всё ещё носишь ту старую куртку, Ирис? Я помню, как ты её купила на базаре в Велеграде. Торговалась два часа. Сбила цену вдвое. Я был впечатлён.
Ирис моргнула.
— Ты помнишь это?
— Я помню всё. Особенно прекрасных девушек, которые умеют торговаться.
— Орион, — перебил Альтаир. — Сейчас не время.
— Для воспоминаний всегда время, — невозмутимо ответил тот.
— Мы вылетаем через десять минут, — сказал Альтаир в браслет. — Держитесь.
— Держимся, — ответила Ирис. — Поторопитесь.
Голограмма погасла.
Альтаир повернулся к Яре и Ориону.
— Собираемся. Быстро.
Орион поднялся, поправляя очки.
— Я возьму кое-какие приборы. Если Кассиан действительно вживил в твоего друга запрещённые технологии, нам понадобится всё, что у меня есть.
Он скрылся в соседней комнате. Яра подошла к Альтаиру.
— Думаешь, Кассиан знает, что мы здесь?
— Нам нужно убраться отсюда до того, как...
Он не договорил.
Где-то снаружи, за толщей скалы, глухо ухнуло. Пол под ногами дрогнул. С потолка посыпалась каменная крошка. Второй удар — ближе. Третий — совсем рядом.
Шнырь взвился под потолок, становясь тревожно-красным.
— Капитан! Это взрывы! Боевые заряды! Кто-то атакует убежище!
Альтаир уже был на ногах.
— Кассиан, — сказал он сквозь зубы. — Нашёл. Быстрее!
Орион выскочил из соседней комнаты с сумкой, набитой кристаллами и приборами. На нём теперь был плотный дорожный плащ поверх жилета.
— Защитное поле пока держит, — сказал он быстро, — но оно не рассчитано на прямой обстрел. У нас есть минута, может, две.
— Уходим через запасной выход, — Альтаир схватил Яру за руку и потянул за собой. — Орион, веди.
Старик кивнул и двинулся вглубь пещеры — не наружу, а в противоположную сторону, в узкий коридор, который Яра раньше не заметила. Стены здесь были грубее, пол неровный. Коридор петлял и уходил куда-то в темноту.
— Куда он ведёт? — спросила Яра, стараясь не отставать.
— К старой посадочной площадке, — ответил Орион на ходу. — Ею не пользовались. Но она ещё работает. Надеюсь.
Сзади снова ухнуло — на этот раз громче. Часть потолка в главной комнате обрушилась. Яра оглянулась и увидела, как в дыму мелькают лучи фонарей. Стражи. Они проникли внутрь.
— Быстрее! — крикнул Альтаир.
Они побежали. Шнырь летел впереди, освещая путь тревожным синим. Коридор кончился внезапно — массивной дверью, которая открылась сама, едва Орион коснулся панели.
За дверью была площадка — небольшая, скрытая в скале. Модуль там же, где они его оставили. Целый. Ждущий.
— В модуль! — скомандовал Альтаир.
И тут рвануло.
Ударная волна ударила в спину — горячая, плотная. Яру оторвало от земли и швырнуло вперёд. Она даже не успела вскрикнуть — только увидела, как стремительно приближается каменная стена, а потом вспышка боли в затылке — и темнота.
Последнее, что она запомнила — как чьи-то руки подхватили её, сильные, надёжные. Альтаир. Он что-то кричал, но слов она уже не разбирала. Только голос. Только тепло.
А потом — ничего.
Шнырь, висевший над ней в модуле, продолжал что-то встревоженно тараторить, но Яра уже не слышала. Модуль рванулся в небо, уходя от погони. Орион склонился над ней, проверяя пульс. Альтаир вёл корабль — молча, сжав зубы, не оборачиваясь.
Яра открыла глаза.
Первое, что она почувствовала — головную боль. Тупую, пульсирующую где-то в затылке. Она попыталась вспомнить, что случилось, но память отвечала обрывками: взрыв, крик Альтаира, падение... темнота.
Она лежала на медицинской койке в небольшом отсеке. Тусклый свет лился с потолка. Пахло антисептиком и чем-то ещё .
— Альтаир? — позвала она тихо.
Тишина.
— Шнырь?
Никто не отозвался. Только тихое гудение корабельных систем да мерный писк какого-то прибора.
Яра осторожно села, поморщившись от боли в затылке.
Она огляделась. Медотсек был небольшим: две койки, стеллаж с медикаментами, приборы на стенах, тусклый свет. На соседней койке кто-то лежал. Неподвижно.
Джакс.
Яра замерла. Потом осторожно, стараясь не шуметь, поднялась и подошла ближе.
Орион явно поработал над ним. Лицо, которое раньше было сплошным кровоподтёком, теперь выглядело... человеческим. Черты проступили: высокий лоб, прямой нос, волевой подбородок. Но шрамы остались — несколько тонких, рваных по краям лица, уходящих к вискам, и один, самый заметный, ровный, пересекающий щёку от скулы до подбородка. Словно кто-то провёл линию скальпелем.
Яра перевела взгляд на его руки, лежащие поверх одеяла. От запястий к локтям тянулись тёмные вены — не выпуклые, но заметные, неестественно тёмные, пульсирующие медленным, ритмичным биением. Чёрная кровь? Или что-то иное?
Она протянула руку, сама не зная зачем. Пальцы коснулись тёмной линии на его предплечье. Кожа была прохладной, но под ней чувствовалось движение — живое, чужое.
И в тот же миг глаза Джакса открылись.
Синее свечение в зрачках вспыхнуло ярче. Его рука сжалась на запястье Яры — быстро, сильно, неожиданно для человека, который только что лежал без сознания.
— Кто ты? — голос был хриплым, низким, чужим.
Яра замерла. Сердце заколотилось где-то в горле, но она заставила себя не вырываться.
— Яра, — сказала она спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Меня зовут Яра. Я друг Альтаира.
Джакс смотрел на неё. Синее свечение в его глазах пульсировало — медленно, ритмично, как сердцебиение. Потом что-то изменилось в его лице. Он отпустил её руку и медленно сел на койке.
— Альтаир, — повторил он глухо. — Друг Альтаира...
Он потёр лицо ладонями — теми самыми, с тёмными венами, — и вдруг усмехнулся. Хрипло, невесело.
— Друг Альтаира — значит, и мой друг. Так у нас было. Когда-то. В другой жизни.
— Это и сейчас так, — сказала Яра.
Он поднял на неё глаза, и в них мелькнула тень — то ли благодарности, то ли сожаления.
— Добрая, — сказал он. — Зря. Не все друзья Альтаира — хорошие люди.
— Ты хороший.
— Ты меня не знаешь.
— Узнаю.
Он долго смотрел на неё. Потом вдруг дёрнулся — лицо исказилось, синее свечение в глазах вспыхнуло ярче, почти ослепительно. Руки сжались в кулаки, тёмные вены запульсировали быстрее.
— Нет, — прошептал он, и голос его изменился — стал жёстким, чужим. — Ты не понимаешь. Друг Альтаира — это враг. Альтаир бросил меня. Оставил там. На Зене.
— Джакс...
— ОН БРОСИЛ МЕНЯ! — он вскочил с койки, и Яра отшатнулась, но не успела.
Его рука сомкнулась на её горле. Он поднял её — легко, как пушинку, — и прижал к стене. Ноги Яры оторвались от пола. Она вцепилась в его запястье, пытаясь разжать пальцы, но они были как стальные.
— Джакс... — прохрипела она, задыхаясь. — Ты... не такой... Альтаир... искал тебя...
— Ложь! — прорычал он. Синее свечение заполнило его глаза целиком. — Все вы лжёте!
Перед глазами Яры поплыли тёмные пятна. Она пыталась позвать на помощь, но из горла вырывался только хрип.
А потом дверь медотсека с грохотом распахнулась.
Альтаир влетел в отсек. Одно мгновение — оценить ситуацию. Второе — удар. Точный, выверенный, в висок.
Джакс обмяк и рухнул на пол. Яра сползла по стене, хватая ртом воздух. Горло горело. Перед глазами всё ещё плыло.
Альтаир уже был рядом. Он опустился на колени, взял её за плечи.
— Цела? — спросил он отрывисто.
— Да, — прохрипела Яра, потирая горло. — Почти.
В дверях появился Орион. Он быстро оценил обстановку: Джакс без сознания, Яра с синяками на горле, Альтаир на коленях рядом с ней.
— Ну вот, — сказал он, вздыхая. — А я только начал приводить его в порядок. Теперь придётся начинать заново. И, кажется, нам нужно серьёзно поговорить о технике безопасности на корабле.
— Позже, — отрезал Альтаир. — Помоги мне перенести его на койку. И зафиксируй. Надёжно.
Орион кивнул и склонился над Джаксом. Яра смотрела на лежащего без сознания человека — на его шрамы, на тёмные вены, на лицо, которое только что было искажено яростью, а теперь казалось почти мирным.
— Он не виноват, — тихо сказала она. — Это не он. Это то, что с ним сделали.
Альтаир помолчал.
— Знаю. Но это не делает его менее опасным.
Он поднялся и протянул ей руку. Яра взялась за его ладонь — тёплую, мозолистую, — и встала. Колени всё ещё дрожали, но она держалась.
Яра пришла в себя быстро. Орион осмотрел её — сотрясения нет, просто ушиб. Синяк на затылке будет болеть пару дней, но ничего серьёзного. Он нанёс какую-то прохладную мазь, пахнущую травами, и велел больше отдыхать.
Яра не послушалась.
Через час она уже стояла в грузовом отсеке «Стрелы» — небольшом, но достаточно просторном, чтобы двигаться. Ирис, скрестив руки, прислонилась к стене. Альтаир стоял чуть поодаль, наблюдая.
— Ты уверена? — спросила Ирис.
— У меня нет сотрясения, — ответила Яра. — Орион сказал — просто ушиб. Я в порядке.
— Орион сказал тебе отдыхать.
— Я отдохну позже.
Ирис усмехнулась и покачала головой.
— Ладно. Если ты такая упрямая — начнём. Доставай волну.
Яра вытащила рукоять из петли на поясе. Волна привычно завибрировала в ладони, и через секунду в воздухе вспыхнуло золотистое лезвие — мерцающее, тёплое.
Ирис оттолкнулась от стены и вытащила свою волну. Её лезвие было синим, холодным, с резкими краями. Она встала напротив Яры.
— Базовое правило: волна — не просто меч. Это продолжение тебя. Она чувствует твой страх. Твою неуверенность. Она знает, когда ты сомневаешься. Не давай ей повода.
Яра кивнула.
— Рукоять держи крепко, но не сжимай до побеления — пальцы должны быть живыми. Готово?
— Готово.
Ирис атаковала.
Быстро. Резко. Без предупреждения. Яра едва успела блокировать — золотое лезвие встретило синее, и от удара по руке прошёл ощутимый импульс. Она отступила на шаг.
— Неплохо, — сказала Ирис. — Но ты опаздываешь. Волна чувствует атаку раньше, чем ты её видишь. Доверяй ей. Не думай — чувствуй.
Она атаковала снова. И снова. Яра блокировала, отступала, уклонялась. Пару раз пропустила лёгкие касания — Ирис била не в полную силу, но чувствительно.
— Стоп, — раздался голос Альтаира.
Он подошёл ближе.
— Ты держишь её как инструмент, — сказал он Яре. — Как будто это что-то отдельное от тебя. Это ошибка.
— А как надо?
— Дай сюда.
Она протянула ему волну. Рукоять в его ладони на мгновение потускнела, но потом снова загорелась — волна признала его, хоть и не так охотно, как Яру. Золотистое лезвие стало длиннее, уже.
— Смотри. — Он встал в стойку. — Волна — это не оружие. Это часть твоего тела. Как рука. Как дыхание. Ты не думаешь, как сделать вдох. Ты просто дышишь. Так же и с ней. Когда ты перестаёшь думать — она начинает слушаться по-настоящему.
Он сделал плавное движение — лезвие описало дугу, оставляя в воздухе золотистый след.
— Попробуй.
Яра взяла волну обратно. Закрыла глаза на секунду. Почувствовала тепло рукояти в ладони. Мерцание лезвия, которое было словно продолжением её собственного дыхания.
Она открыла глаза и сделала шаг вперёд. Лезвие двинулось вместе с ней — не как инструмент, а как часть движения.
— Лучше, — сказал Альтаир.
Ирис хмыкнула.
— У тебя талант, Яра. Обычно на это уходят недели.
— У меня хорошие учителя, — ответила она.
Шнырь, который всё это время висел под потолком и наблюдал, не выдержал:
— Это было прекрасно! Искра, ты сражалась как настоящий воин! А капитан сказал «лучше» — это высшая похвала! Обычно он говорит «неплохо» или «сойдёт». «Лучше» — это прорыв! Я запишу это в архив!
— Шнырь.
— Молчу! Но я записал!
Альтаир посмотрел на Яру.
— Продолжай тренировки. Через пару дней будешь готова к настоящему бою.
— Я уже была в настоящем бою, — напомнила она.
— Это была удача. А удача имеет свойство заканчиваться.
Он развернулся и вышел из отсека.
Такие тренировки стали ежедневными для Яры. Им пришлось прятаться несколько недель, пока все не уляжется.
Через час после очередной тренировки команда собралась в главном отсеке.
— Итак, — начал Альтаир. — Что мы знаем? Кассиан ищет нас. У него есть Стражи, ресурсы Короны и доступ к технологиям Первых. Он нашёл убежище Ориона — значит, у него есть способы отслеживания, о которых мы не знаем. Мы не можем просто вечно прятаться — он найдёт. Нам нужно что-то, что даст нам преимущество. Информация. Союзники. И время.
— И нам нужно понять, кто такая Яра, — добавил Орион. — И почему технологии Первых реагируют на неё. Это не случайно.
— Где мы можем найти ответы? — спросила Яра.
Орион задумчиво отпил чай.
— Есть два места, где сохранились древние центры Первых. Один — на Марсе. Другой — на Зене.
— Марс, — повторила Яра. — Марс обитаем?
Тарен удивлённо посмотрел на неё, но тут же вспомнил:
— В моем мире — Красная планета. Пыльные бури. Ни воды, ни жизни. Мы отправляли туда роботов — они присылали снимки. Камни. Песок. Холод.
Тарен покачал головой.
— У нас иначе. Марс — водная планета. Три больших материка, остальное — океаны. Там есть города колонистов — потомков первых заселивших. Они живут там уже тысячи циклов. У них свои законы, свои традиции. Они не слишком любят Корону — держатся особняком.
— Живой Марс, — прошептала Яра, пытаясь представить. — С океанами. С городами. В это трудно поверить.
— Поверишь, когда увидишь, — усмехнулась Ирис. — Я там была много раз. Красиво. Особенно закаты — в небе два солнца, большое и маленькое, и вода отражает оба. Местные называют маленькое Искра.
Шнырь оживился:
— Как тебя, Искра! Слышишь? У тебя есть тёзка на Марсе! Звезда!
— Это искусственное светило, — пояснил Орион. — Первые создали его, когда терраформировали планету. Оно меньше настоящего Солнца, но даёт достаточно тепла. Без него Марс был бы холодной пустыней — возможно, такой, как в твоём мире.
Яра невольно улыбнулась.
— Итак, — продолжил Альтаир. — Марс. Там мы можем спрятаться на время. Колонисты не слишком жалуют Корону — у них свои порядки. А заодно поищем древний центр.
— Я знаю, где он, — сказал Орион. — Приблизительно. Старые карты указывают на восточный материк, в глубине континента. Там должен быть храм. Или лаборатория. Что-то, связанное с исследованиями.
— Исследованиями чего? — спросила Яра.
— Золов, — ответил Орион. — Первые искали способ противостоять им. Изучали их. Возможно, там сохранились записи. И возможно, там мы найдём ответ — почему ты здесь, Яра.
— И как нам туда попасть? — спросил Тарен. — У нас нет связей на Марсе.
— У меня есть, — неожиданно подал голос Корвус.
Все повернулись к нему. Контрабандист сидел в своём углу, как обычно — тихо, незаметно, — но теперь его глаза блестели в полутьме.
— Я работал с марсианскими колонистами, — сказал он. — Перевозил грузы. У меня есть... контакты. Люди, которые могут провести нас через границу без лишних вопросов. И люди, которые знают, где искать древние руины.
— Почему ты не сказал раньше? — спросил Альтаир.
— Не спрашивали, — пожал плечами Корвус.
Орион усмехнулся в чашку. Ирис покачала головой.
— Ладно, — сказал Альтаир. — Значит, у нас есть план. Летим на Марс. Корвус связывается со своими контактами. Орион ищет точные координаты, занимается Джаксом. Ирис и Тарен ведут корабль. Яра... поможет Ориону с Джаксом.
Он сказал это без каких-либо особенных интонаций — сухо, по-деловому. Но Яра поймала себя на том, что греет руки о чашку, хотя чай уже остыл.
— Хорошо, — сказала она, — я в деле.
— Не сомневаюсь, — ответил он.
Шнырь, который всё это время тихо висел под потолком, вдруг ожил:
— Марс! Мы летим на Марс! Это будет потрясающе! Я давно там не был! Капитан тогда сказал, что мы больше туда не вернёмся, потому что там дикие песчаные животные, но это было в пустыне, а мы летим к океану, да? Там есть рыба?
— Всё есть, Шнырь, — ответил Орион. — И рыбы, и чудовища, и красивые закаты с марсианками.
Яра улыбнулась. В груди — впервые за долгое время — поселилось что-то, похожее на предвкушение.
— Значит, решено, — сказал Альтаир. — Курс — на Марс. Вылетаем, как только Орион закончит с Джаксом и подготовит координаты.
— А Джакс? — спросила Яра. — Мы оставим его здесь?
Альтаир покачал головой.
— Он летит с нами. Орион будет работать с ним в пути. И... я хочу, чтобы он был рядом.
Яра кивнула. Она понимала.
— Тогда готовимся, — сказал Альтаир.
«Стрела» взяла курс на Марс.
Яра стояла у иллюминатора в главном отсеке и смотрела, как удаляются две луны — белая и рыжая Руда.
Где-то позади остались Ветлань, Велеград, убежище Ориона и разрушенные катакомбы. Где-то позади остался Кассиан с его планами. А впереди был новый мир. Живой Марс. Океаны, материки и ответы, которые они так долго искали.
Рядом с ней висел Шнырь, переливаясь спокойным синим.
Яра улыбалась. Где-то в груди — впервые за долгое время — поселилось что-то, похожее на предвкушение. Не страх. Не тревога. А ожидание. Ожидание нового мира.
В отсек вошёл Альтаир. Он остановился рядом с ней, глядя в иллюминатор.
Они помолчали. За стеклом проплывали звёзды.
— Ты готова? — спросил он.
—Всегда, — ответила она.
Альтаир кивнул и направился к креслу капитана. «Стрела» неслась сквозь черноту, унося свою странную команду навстречу неизвестности.