В 2025 году WTA запустила программу оплачиваемого декрета для независимых спортсменок — PIF WTA Maternity Fund, чего раньше не было в истории женского спорта. Одной из первых (а возможно, и самой первой) участницей программы стала россиянка, чемпионка шести турниров в парном разряде Яна Сизикова. В интервью «СЭ» теннисистка рассказала об условиях этой программы, а также о разговорах в женской раздевалке, поддержке мужа-баскетболиста Михаила Кулагина и планах по возвращению в профессиональный тур. Подробнее - в материале Спорт-Экспресс, который публикуют «Известия».
Дочка меня спасла от заморозки рейтинга по травме
— На данный момент вы находитесь в декретном отпуске в Самаре. Как сейчас выглядят ваши дни?
— Да, сейчас в Самаре, но в ближайшее время дислоцируемся в Казань на плей-офф Единой лиги ВТБ (Михаил Кулагин подписал контракт до конца сезона с УНИКСом. — Прим. «СЭ»). В целом здесь замечательно находиться в декрете, очень спокойно. Дни не сильно отличаются от тренировочных. Можно сказать, что я — персональный тренер дочери. Ежедневная рутинная работа, только в другом формате.
— Вы родились в Москве, жили в Испании. Сложно ли было привыкать к жизни в Самаре?
— Нет. Люблю находиться дома. За годы активных перелетов и нахождения за границей на сборах и турнирах очень этого не хватало. Поэтому всегда было удовольствием возвращаться. Этот декретный отпуск греет мне душу. Хорошо быть в одном месте со своей семьей без перелетов.
— О беременности вы узнали перед турниром в Дубае в прошлом году. Как это было?
— Я улетела из Самары в австрийский Линц, затем играла на турнире в румынском Клуже и оттуда вернулась домой. То есть уже там была беременна и об этом не подозревала. В Москве во время тренировок стала странно себя чувствовать. Сделала тест, который подтвердил догадки. Но все равно решила поехать в Дубай и отыграть турнир, потому что уже имелись договоренности, да и срок был совсем маленький. Так, 14 февраля, мы узнали.
— Каково было выступать в Дубае, когда знаешь, что внутри тебя зарождается новая жизнь?
— Если честно, осторожничала. Было какое-то другое ощущение тела. Первые месяцы все-таки довольно опасны, поэтому хотелось минимизировать риски. В день, когда мы играли, было очень жарко и душно. Не знаю, насколько сработала психосоматика, но приходилось очень тяжело. Старалась действовать аккуратно, как на тренировках, так и на игре.
— Вы играли на этом турнире с Анастасией Потаповой. Как она отреагировала на беременную партнершу?
— Я сделала тест 14 февраля, а вылетать нужно было на следующий день. Настя мне как раз написала, что мы попали в основную сетку, все хорошо. Сразу схватила телефон и позвонила ей. Она самая первая узнала, даже мужу рассказала позже. Настя пустила слезу. Говорит, сиди дома, никуда не надо лететь. Но я ответила, что справлюсь. На игре она сказала, что будет бегать за нас за всех, чтобы я берегла себя.
— Не возникало мыслей, чтобы отложить материнство и не тормозить карьеру?
— Нет. Мне было уже очень тяжело. В конце предыдущего сезона проявилась травма колена — разрыв мениска. Я тогда не долечилась до конца. Колено постоянно беспокоило. Стали посещать мысли, что, может быть, по травме заморозить рейтинг. Не выдерживала физически, но больше морально. Много-много лет в этой рутине давались сложно. Постоянные разъезды, далеко от семьи, далеко от мужа... Говорят, все, что ни делается, — все к лучшему. Конечно, тяжело на сто процентов быть к этому готовым. Но я очень хотела такую паузу и с радостью отодвинула теннис в сторону.
— Пауза пришла в нужный момент?
— Да, в очень нужный момент. Дочка меня спасла от заморозки рейтинга по травме.
— Ваш декретный отпуск оплачиваемый. Вы стали одной из первых участниц программы WTA по поддержке материнства. Что нужно сделать, чтобы в эту программу попасть?
— Кстати, мне кажется, что я вообще первая. Но там еще была Анна Шмидлова, которая родила раньше меня. Не знаю, попала она в эту программу или нет. Программа была запущена 1 января 2025 года.
Что нужно для этого. Существует 4 категории выплат. Рейтинг в любом случае должен быть выше 750-го места. Для того чтобы получать высшую выплату в течение года, нужно сыграть 24 турнира WTA не ниже категории 250 за последние 36 месяцев. Для меньших выплат нужно сыграть 8 турниров WTA не ниже категории 250 за календарный год.
Сейчас в туре, оказывается, модно замораживать яйцеклетки. Девочки откладывают беременность, но переживают, что потом может не получиться. Для них тоже замораживается рейтинг — на, кажется, три турнира. И тоже есть какие-то выплаты в течение полугода. Также в программе упоминаются ЭКО и уход за ребенком.
— Каково быть первопроходцем в этой программе?
— Это здорово. Надеюсь, что такая поддержка поможет девчонкам при принятии решения заводить детей. Это вообще сенсационное нововведение — оплачиваемый декрет в профессиональном спорте, особенно в индивидуальном. Обычно девочки боятся ставить на паузу карьеру, учитывая, что они теряют доход на неопределенное временя. Ты не знаешь, как все пройдет, как будет восстанавливаться тело, когда сможешь вернуться. Этот страх очень тормозит. Поэтому круто, что подобная программа появилась. Когда я узнала, то сначала не поверила и очень обрадовалась.
— Каков размер самой большой выплаты и как они происходят? Переводят ежемесячно?
— Да, это ежемесячная выплата в течение года. Сначала нужно подать документы, чтобы заморозили твой рейтинг, а потом писать в фонд и предоставлять необходимые документы. Когда они все просчитывают, начинаются выплаты. Самая высшая — 7 тысяч долларов. По второму критерию — 4 тысячи.
— Есть обязательство, что вы должны вернуться к профессиональной карьере? Кто-то, понимая, что карьера заканчивается, может воспользоваться этой программой и еще год получать выплаты после завершения.
— Да, это очень заманчивый способ закончить карьеру. Никаких обязательств нет. У нас с девочками даже возник вопрос: если ты захочешь пойти за вторым, будет ли этот декрет тоже оплачиваться? Мы пока еще не узнали.
— Я так понимаю, что вы собираетесь дальше выступать. Рассматривали вариант, чтобы не возвращаться?
— Закрадывались мысли. Представляла, каково будет начинать — с травмами и прочим. Понимала, насколько это тяжело. Но все-таки хочется вернуться, еще поездить, поиграть и посмотреть, как все получится. Интересно последить, поменяется ли в психологическом плане восприятие к давлению, к соперничеству, к проигрышам. Будет так же или по-другому? Потому что фокус чуть-чуть сместится. Поэтому обязательно вернусь. Я хотела вернуться уже летом, но подожду до следующего года. Дети растут очень быстро. Хочу первый активный год провести дома.
После задержания в Париже переживала, что со мной никто не захочет играть
— Как ваш уход восприняли в туре? Насколько обсуждаема тема материнства в женской раздевалке?
— Раньше, если кто-то переставал играть, все думали, что у нее травма или она перегорела. То есть ни у кого даже не возникало мысли о беременности. Потому что они случались очень редко. Сейчас заметила, что разговоров стало больше. Если кто-то какое-то время не играет, то первая мысль, что она беременна. Редко когда это оказывается правдой, но все же девчонки задумываются. Мой близкий круг знал сразу: Настя Потапова, Катя Александрова, Саша Панова. Я долго не афишировала. Когда узнали, то многие мне написали. Это очень удивило. Потому что теннис — довольно эгоистичный вид спорта, да и соперничество у девушек ярко выражено. Тем не менее многие поздравили. Было приятно.
— Какие темы чаще обсуждают в женских раздевалках?
— Мы со своими девчонками как-то обособились и старались не собирать сплетни. Но в любом случае какие-то слушки доходят. Чаще всего это разговоры о том, кто как сыграл, кто кого обыграл и почему. Нередко обсуждается, кто как выглядит.
— Токсичные комментарии бывают часто?
— Да. С нашей стороны мы всегда говорим как есть. Но бывают девчонки, которые в принципе высокомерно ко всем относятся. Услышать что-то хорошее от них — это праздник. В основном все завистливо. А кто-то, наоборот, вообще в стороне держится.
— Дружба в теннисе существует?
— Существует. Проверено на себе. Правда, я не мешаюсь девчонкам в одиночке. Я не соперник, а в основном нахожусь на той же стороне корта. Хотя дружба в теннисе и правда большая редкость. Нужно, чтобы девочки были осознанные, чтобы было уважение, искренние чувства и искренняя радость за победы другого человека, несмотря на свое поражение.
— Когда в 2021 году вас в Париже задерживали на 24 часа по подозрению в участии в договорных матчах, что в итоге не было доказано, получили ли вы поддержку в раздевалке?
— От своих девчонок — сразу же. Когда меня освободили, они приехали в отель. Помогали, всегда находились на связи, звонили. К своему кругу вообще не было никаких претензий. Хотя, признаюсь, присутствовал страх. У меня все-таки парный теннис. Переживала, что пойдут слухи и сопутствующие репутационные моменты, из-за которых со мной никто не захочет играть. Однако очень быстро все прошло. Абсолютно никаких ситуаций у меня ни с кем не возникало. Конечно, после пережитого стресса находилась дома пару недель, не играла ближайшие турниры. После никаких трудностей по поиску партнерш не было. Никто мне ничего не говорил, не высказывал. Естественно, это обсуждалось, но никакого негатива не вылезло.
— Вы рассказывали, что в первое время с опаской приезжали на турниры и не выступали во Франции. Отпустила ли вас эта история?
— Да, я тогда пропустила «Ролан Гаррос». Просто не хотела туда ехать из-за психологических моментов. После уже в Париже играла, проблем не было. Однако долгое время меня держал этот страх. Наверное, больше двух лет. Кстати, даже не знаю, когда меня отпустило. Но последние два года этого страха точно нет.
— Каков сейчас план по возвращению?
— Есть определенные турниры, на которых я очень хочу сыграть. По замороженному рейтингу мне доступны 12 турниров, из которых два «Шлема» и два тысячника. Если выбирать из «Шлемов», то хочу выступить на Уимблдоне. Как вы понимаете, «Ролан Гаррос» не в моем приоритетном списке. Его бы я пропустила, несмотря на то что он самый удобный, так как семья может приехать. Но хочу сыграть на Уимблдоне и, наверное, на US Open. Сейчас летом потренируюсь, начну потихоньку набирать форму, а следующей зимой стану активно готовиться, чтобы до Уимблдона сыграть несколько турниров. Мне нравится азиатская серия в конце сезона. В этот период многие уже уставшие. Можно воспользоваться этим моментом. В идеале нужно хорошо сыграть на двух «Шлемах», чтобы еще выступить на Australian Open уже не по замороженному рейтингу, а по своему. То есть заработать за 12 турниров достаточное количество очков, чтобы оформить себе бонусный «Шлем».
— Какую-то работу начали делать? Уже выходите на корт?
— Нет. В последний раз я держала ракетку в июле прошлого года. После было не до этого. Мы же еще в Самаре одни. Помощи как таковой нет, чтобы имелось свободное время на полноценные тренировки. Начала потихоньку делать упражнения по восстановлению — закачивать свое колено, потому что больной мениск никуда не делся, спину. Когда мы летом полетим в Испанию, хочу со своей командой провести тренировочный блок, чтобы какой-то фундамент отстроить.
— То есть вы планируете продолжить работу с тренером Мариано Кампосом?
— Да, в том же клубе и той же командой.
— Представляли, как это будет все устроено с учетом ребенка?
— Пыталась, но, если честно, не знаю. Как уже сказала, хотела летом вернуться. Но так как у меня грудное вскармливание, это невозможно. Представила, какие это нагрузки, но при этом ты ночью нормально не спишь. На высоком уровне в таком режиме выступать нереально. Поэтому решила отложить. Следующим летом мама сможет со мной поехать, чтобы помогать с ребенком. Если буду в нормальном состоянии, то месяца полтора мне хватит на подготовку, а потом уже муж закончит свой сезон и приедет. Как раз летом турниры в Европе, комфортно переезжать — все рядом. Да и дочь станет уже более самодостаточной — хотя бы начнет ходить, кушать обычную еду. Можно будет ее спокойно оставлять, чтобы полноценно тренироваться и постараться поиграть еще какое-то время.
— Вариант, чтобы начать тренироваться в Самаре с нашими тренерами, рассматриваете?
— Рассматриваю, но сейчас баскетбольный сезон заканчивается. Поедем на плей-офф в Казань. Муж переподпишет контракт, поэтому мы уже будем не в Самаре. Кстати, в Казани тренироваться попроще. Сейчас Вероника Кудерметова, насколько знаю, там. Можно было бы с ней поиграть. Летом поеду тренироваться в Испанию, а после хотелось бы поддерживать этот ритм. Но вопрос в том, что мы не знаем, где окажемся на следующий сезон. Это может быть Самара, Казань или какой-то другой город. Зависит от того, где будет муж. В Самаре у меня уже налажены контакты, есть с кем и где тренироваться. Поэтому проблем нет. Если будет другое место, то придется заново искать. Безусловно, с кем-то из российских тренеров и игроков стану тренироваться до того момента, как уеду в Европу.
Девочки на теннисные корты выносят всю свою жизнь
— На сайте WTA у вас до сих пор фамилия Сизикова. Под какой фамилией планируете вернуться?
— Под своей. Я официально ее не меняла. Нужно очень много документов, чтобы ее поменять, так как у меня несколько паспортов с визами. Времени на это нужно выделять много. Так как в последние месяцы летать уже было нельзя и я этим не могла заниматься, поэтому пока под своей, но в будущем планирую поменять на Кулагину. Может, еще успею под ней поиграть.
— Как муж реагирует на возвращение? Не отговаривал?
— Нет. Он меня во всем поддерживает. Мне очень повезло в этом плане. Он за все мои хотелки и движухи. Миша готов в любой момент подстроиться и помочь. Конечно, были скептические разговоры о том, как будет ребенок, если все в разъездах. Но длительных поездок у меня не планируется. Нужно сначала эти 12 турниров отыграть и посмотреть, как пойдет. Если все окажется в порядке, то я бы еще поиграла, но ездить только с ребенком и какой-то помощью, потому что оставлять его одного — это не наша тема. Не хотелось бы так поступать. Поэтому по возможности, пока нет садиков и школ, можно поездить.
— Сложно иметь отношения в теннисе, будучи активным игроком? В чем главные трудности?
— Во всем тяжело. С теннисистами еще сложнее, потому что профессиональные спортсмены довольно эгоистичны. Свое «я» на первом месте. Уживаться со вторым «я» очень трудно. Все будут перетаскивать одеяло на себя. Поэтому мы видим очень мало отношений теннисистов с теннисистками, либо они быстро заканчиваются. Я бы сказала, что все зависит от человека и от того, кто и насколько готов в отношениях.
Мало кто станет сидеть в одном городе и ждать, пока ты уедешь в Австралию на месяц, потом на два дня вернешься, затем улетишь в Америку еще на месяц. Поэтому многие начинают отношения с тренерами либо с людьми из команды. Отношений с кем-то извне, не из спорта, очень мало видела. Можно пересчитать по пальцам. Пока ты сам это не проживешь, понять очень трудно. Мы все тяжело относимся к проигрышам, а проигрыши еженедельные, так что расстраиваемся мы еженедельно. Со всем этим сложно ужиться людям, которые далеки от спорта. Да и игроками в командных видах спорта это тяжело принимается.
— Как тогда у вас с Михаилом получилось?
— Мы знаем друг друга очень-очень давно. Вместе занимались ОФП на ЦСКА, когда нам было по 13-14 лет. У нас тогда был роман. Потом я уехала в Испанию, и он закончился. Мы не виделись и не общались 15 лет, а потом, когда была на Australian Open, общение возобновилось, после чего удалось встретиться в Москве. Все сразу пошло-поехало. С разъездами было тяжело. Тебе уже не 18 лет. Есть разница, она чувствуется. Я уезжала со слезами на глазах каждый раз, рыдала в аэропортах и самолетах. Старалась, когда появлялась возможность, возвращаться домой. Несмотря на то, что это не всегда было целесообразно. Например, два года назад улетела в Вашингтон, затем у меня был недельный перерыв. Я из Вашингтона прилетела в Самару, а после из Самары — в Цинциннати. Это, наверное, не лучший вариант для моей карьеры, но для меня увидеться с Мишей на 4-5 дней было приоритетнее.
Когда приходит понимание, что хочется семью чуть больше, чем продолжать карьеру, чаша весов перевешивает в сторону отношений. Поэтому мне было так тяжело. Миша, конечно, поддерживал меня. В любое время смотрели все матчи друг друга. Однако длительное время существовать в таком формате очень трудно даже взрослым людям, которые все понимают. Так что беременность случилась вовремя. Мы были очень рады. Сейчас у нас одна карьера — его. Но у мальчиков по-другому. Они приходят домой и переключаются. А девочки на теннисные корты выносят всю свою жизнь. Мы так переключаться не умеем.
— Я правильно понимаю, что он присутствовал на двух ваших выигранных турнирах?
— Да. Самый первый турнир, на который он прилетел, был в Рабате. Я его сразу выиграла после длительного периода без титулов. Было очень приятно. Потом еще был турнир в Палермо. Он как раз закончил свой сезон и все лето со мной откатался. Единственное, мы не успели ему сделать английскую визу, поэтому на Уимблдон летала одна.
— Придает ли дополнительную мотивацию, когда муж на трибуне?
— Конечно. В Рабате был его первый в жизни профессиональный теннисный турнир. Робко ходил, особо ничего не знал, как все происходит. Но было понимание, что тебя кто-то поддерживает по-человечески, а не с теннисной стороны. Это очень здорово, когда ты можешь разделить эмоции с кем-то близким, что играет большую роль и дает большую разницу в проживании всех эмоций в течение турнира.
Хотелось бы вернуться в топ-50
— Что сейчас больше всего пугает в возвращении?
— Непонимание, как все выстроить. Наверное, тут не нужно ничего усложнять. Точно так же приезжаешь на турниры. Просто с тобой будет экстрачеловечек. Потренировался — и потом занимаешься ребенком. В принципе, когда ты находишься на турнире, не сказать, что на это затрачивается целый день. Больше пугают травмы. Когда я уходила, то меня беспокоило колено, с пяткой проблемы, грыжа. Во время родов у меня была эпидуралка. Никто не знает, как спина себя поведет после таких вмешательств, как эпидуральная анестезия. Поэтому не понимаю, как тело будет относиться к нагрузкам, насколько получится вернуть тонус, чтобы травмы так сильно не беспокоили.
— Не договаривались ли пока с девчонками, с кем вставать в пару?
— Девчонки меня ждут — Настя Потапова и Катя Александрова. Катя уже застолбила за собой турнир в Сеуле. Потому что мы когда-то с ней там начали близко общаться, много вместе играли в Корее. Для нас это особенное место. Говорит: «Обязательно нужно, чтобы тебе выпала Азия, где мы выступим в паре». Поэтому как минимум две есть, а дальше нужно смотреть. Тем более мне нужно будет начинать с турниров поменьше, где они скорее не станут играть. Так что надо искать. Это, кстати, тоже пугает. Даже когда ты играешь, но у тебя нет постоянного партнера, бывает тяжело найти себе кого-то на некоторые турниры. А уж после паузы тем более никто не понимает, в какой ты форме. Думаю, будет непросто.
— Анастасия Потапова, как я понимаю, ваша ближайшая теннисная подруга. Вы ей даже первой сообщили о беременности. За время вашего декрета она сменила гражданство на австрийское. Вам предложений не поступало? Не думали об этом? Так ведь, наверное, возвращаться с финансовой точки зрения будет проще? Тем более сейчас активизировался Узбекистан на теннисном трансферном рынке.
— Если честно, думаю, что я им неинтересна. Во-первых, не особо молодая. Узбекистан подписал девчонок сильно моложе. Во-вторых, они все одиночники. Мне, даже при всем моем желании выступать в одиночке, понадобится сильно больше времени, чтобы куда-то вернуться. А игрок в парном разряде другим странам не очень интересен. Я бы и не хотела куда-то переходить. Это уже не несет такого смысла, как могло бы ранее.
— К одиночке вернуться не хотите?
— Разрыв слишком большой, и физический ресурс потребуется сильно больше. Я очень рано закончила играть одиночку, а сейчас, будучи постарше, не понимаю почему. Тогда были проблемы с психологией, так как не могла справляться с эмоциями. Это было тяжело. Ушла в пару, потому что там проще сосредоточиться и раскрыться, меня так сильно не зажимало. Сейчас, конечно, жалею. Хотелось бы, но нужно выбирать. Тут уже есть ребенок. А совсем с нуля начинать — это целый процесс, на который нужно положить всю свою жизнь, к чему я уже не готова. Пары с меня хватит.
— Чего бы вам хотелось достичь после возвращения в тур?
— Сильно об этом не задумывалась. Как я уже озвучивала, идеальный план в голове — это воспользоваться доступными мне 12 турнирами, чтобы заработать адекватный рейтинг, который позволит поиграть далее. Адекватный рейтинг — это, допустим, войти в топ-100.
Конечно, хотелось бы сделать какой-то скачок. Вернусь к тому, что интересно посмотреть, насколько сейчас у меня изменится психологическое состояние на корте. Возможно, это сыграет значимую роль и сильно скажется на результатах. Где-то повезет, где-то сложится, и я, допустим, вернусь в свой лучший рейтинг. Тогда это уже меняет всю суть. Там уже захочется продолжать и улучшаться. Наверное, без каких-то воздушных замков, в топ-50 хотелось бы вернуться. Было бы очень здорово.