На фоне авгиевых конюшен в инфополе телеграмма про боню и иже с ними, вспомнился мне один выход на место происшествия.
Наш весь следственно-оперативный табор из бывалых (кроме меня) рыдал и оплевывался, часто дышал в тщетных попытках зайти на место обнаружения трупа бабулии.
Как водится во всех таких случаях, наш табор начинал уходить "в небо" со звонка дежурного.
И в этот раз дежурный сообщил, что в милицию названивает обеспокоенная внучка, мол бабулия её ушла к соседу - деду и пропала.
Ваня - на ту пору следак на опыте, предложил самое разумное дежурному- сходить внучке до этого деда и спросить где бабушка. На что последовал весьма странный ответ, что внучка туда ходила, дом открыт, но войти туда невозможно из-за запаха. А на крики внучки никто не выходит. Хотя с дедком проживает его сын, и где вообще все - непонятно.
В нашем тревожном следственном воображении немедля нарисовались сцены в стиле доктора Лектора и подгоревшего фрикассе из почек.
Посему решено было выдвигаться полным комплектом, не дожидаясь превентивного визита участкового для рекогносцировки, благо адрес рядом и можно пройтись и пешочком.
К дому подошли как боженьки... следователь - как главное процессуальное лицо, я в качестве мелкого помощника на обучении (работала в прокуратуре от силы месяц), эксперт - криминалист, судебный медицинский эксперт, опер, участковый, по пути прицепили двоих понятых из числа крайне любопытных соседушек. И внучка.
Вот, сия почтенная публика подошла к избушке. По дороге от внучки и соседушек узнали, что в доме проживает бобылем дедок, а также великовозрастный сынаня непонятного рода занятий. Они целыми днями где-то порознь бродят, возвращаясь домой затемно. Гостей не привечают. Свет горит по ночам тускло из мутных окошек. Коровы нет. Кур им дарила однажды пропавшая бабулия и те сдохли.
Бабулия нелюдимцам оказалась не родственница даже, а покойной дедовой жены школьная подруга. Вот по старой памяти нет - нет, да помогала чем могла. Ну, что греха таить, временами с дедулей выпивали крепко в воспоминаниях о былом.
Самое интересное, что такое было обычно в летне-осенний период и пили они на лавочке у дома. Нестройно и пьяно голосили душевные песни, чем вызывали у соседей умиление пополам с бешенством.
В целом картина была понятна. История с запахом, из-за которого невозможно зайти в дом настораживала, и даже если предположить, что там три трупа, то вчера днем все были живы и через сутки тааак пахнуть не могли, если конечно это не пригоревшее фрикассе.
Так, переговариваясь о версиях, дошли до избушки.
Сказать, что запах уже на верандочке сбил с ног - ничего не сказать. Выскочили моментально и, выдыхая глотками нежнейший осенний воздух, приуныли.
Судмед на счастье маялся острым ринитом и жребий уверенно пал на него, мол иди ты вперёд. На что милейший Сансаныч, педант и крючкотвор от судебной медицины, призвал следствие к процессуальному порядку и потыкал руками в сторону дверей, - Следователь и понятые вперёд!
Ваня пошёл. И выскочил, давясь рвотными позывами. Тетеньки соседушки оказались куда крепче и просто бледнели на глазах, как аристократки на званом обеде у графа Дракулы.
Ваня обмотался по самые глаза легким шарфиком и снова пошёл внутрь.
На ту пору мой щенячий следственный энтузиазм не мог поколебать даже гипотетический доктор Лектор, фрикассе, и вероятные три трупа.
Поэтому я пошла тоже. Пожалела мгновенно, но на удачу не завтракамши была, а кофе вообще крепко держится за стенки желудка когда ему не мешают бутерброды и омлет.
Удивила внезапная сумеречность и низкие потолки. Через мгновение стало понятно, что это не потолки узкие, а тропинка коридора высокая. Натурально тропинка плавно растущая к потолкам из-за плотно набитого мусора, вещей, склянок, банок и бог весть чего ещё.
Если бы расставить локти, то они уперлись бы в стены из такого же содержимого. Слева тропинка делала ответвление в нечто, судя по более острым миазмам, похожее на кухню. В сумраке угадывалась печь и столы, заваленные гнильем и грязью.
Вот пишу сейчас и в горле чувствую тут эпическую вонь. Мдааа..воспоминания.
На этом мы с Ваней сдались и вынырнули обратно на улицу, отдышаться. Оставалась комната, которую осмотреть следовало во что бы то не стало.
Но, что б не тратить силы, понимая с чем столкнулись - решили идти всем СОГ, ибо если трупы, надо фотографировать, описывать, изымать наверное что-то. В общем страшно))
Пошли третий раз.
Первым сдался эксперт- криминалист Юра. Звуки рыдания и прощания с завтраком слышны были даже сквозь отборный мат. Своеобразный такой стереозвук в жанре трагикомедии.
Труп нашёлся. Бабулия лежала смирно на полу, без видимых телесных повреждений. Ваня пошутил, мол может от зловония померла, но судмед шутки не разделил отчего то..
В этот момент, в углу, в горе мусора раздалось копошение и через секунду, под нестройное биение наших охреневших сердец, под свет тусклой лампочки, вылез сынаня дедов. Через пару минут из другой горы тряпья вылез и дедок.
От перемещения хлама вонь резко усилилась и, практически не сговариваясь, решено было отфотографировать всё, а закончить протоколы на улице. Понятые давно не выдержали и минуты, выбежав на улицу.
Дальше была процессуальная рутина, отличающаяся от обычной тем, что всё писали по памяти. Сынаня с дедом были невменяемо пьяны, непригодны к диалогу в связи с чем вывезены в вытрезвитель.
Бабулию извлекли в спецтранспорт и увезли в чертоги Сансаныча.
Ну, а мы пошли к себе в прокуратуру, распространяя вокруг невыносимую вонь, ждать результатов вскрытия.
Бабулька скончалась от обычной алкогольной кардиомиопатии, то есть смерть не криминальная. Дедок и сыночек оказались с шизофренией не опасной для себя и окружающих. Она выражалась, в том числе, в разных социальных девиациях подобных "синдрому Плюшкина", бродяжничества и прочего.
Надо ли говорить, что с гардеробом расстались в итоге все) запахи той избушки въелись намертво.
Чуть позже и дедка, и сынаню время от времени встречала с пакетами и сумками - тащили найденное в избушку, а через год - другой она полыхнула пожаром, унеся жизни безобидных "плюшкиных".
Пока писала, вспомнила ещё про гражданина которого судил суд. Везде, и даже дома. Иногда в магазине бывали заседания. А вот за что судили, понять не мог, так пришёл в прокуратуру выяснять и ходатайство принес - ознакомить с материалами дела и с приговором.
Вот такая вот работа была - вонючая, иногда по черному смешная и немного безумная. Но без неё никак.