Если образование «котла» было осуществлено сравнительно планомерно, то его ликвидация превратилась в хаотичную и кровопролитную схватку, в которой обе стороны действовали на пределе сил. Берлин, словно магнит, стягивал на себя главные ударные кулаки наступающих, оставляя «грязную работу» по сдерживанию окружённых на плечах общевойсковых соединений. Однако недооценивать противника было нельзя: загнанная в леса юго-восточнее Берлина почти 200-тысячная масса немецких войск сохраняла значительный потенциал для таранного удара.
Берлинский приказ и тупик для Бюссе
25 апреля командующий 9-й армией генерал Бюссе получил из ставки Гитлера категорический приказ: прорываться не только для соединения с 12-й армией Венка, но и немедленно атаковать с тыла советские войска на южных окраинах Берлина. Сам Бюссе осознавал невыполнимость двух этих задач одновременно. Единственным шансом на спасение, по его мнению, был стремительный бросок через лесной массив от Хальбе на запад, к Беелитцу, навстречу Венку. При этом, как подчёркивает Исаев, 12-я армия сама получила разочаровывающую директиву наступать не строго на восток, а на северо-восток, из-за чего синхронный деблокирующий удар становился почти невозможным. Бюссе, по сути, оставил без внимания требования верховного командования ударить на Берлин и сосредоточился на прорыве из «котла» любой ценой.
Первый блин комом: неудача 21-й танковой дивизии
Первыми к спасительному «окну» у деревни Хальбе вышли наиболее мобильные остатки 21-й танковой дивизии. Именно им предстояло, как иголке за ниткой, проложить путь для всей остальной массы войск. В 1:40 26 апреля начались разведывательные атаки, а в полдень последовал мощный удар. Ценой больших потерь противнику удалось потеснить 335-й стрелковый полк 58-й дивизии и пробить коридор в направлении Массова. Однако этот частный успех обернулся трагедией для тех, кто шёл следом.
Исаев приводит показательное свидетельство самого Бюссе: танковая группа, вырвавшись из бреши, не стала ждать подхода пехоты, а занялась «собственным спасением». Советские командиры отреагировали молниеносно: в район прорыва были брошены 389-я стрелковая дивизия и истребительно-противотанковая бригада. В ночь на 27 апреля красноармейцы контратакой вновь захлопнули горловину «котла». Ключевую роль здесь сыграли артиллеристы 320-го гвардейского истребительно-противотанкового полка, которые в пятичасовом бою без пехотного прикрытия, используя даже личное оружие, отбили атаку и не дали врагу закрепиться в Хальбе. Бюссе позже сетовал, что русские снова заняли брешь раньше, чем подошла его пехота. Исаев, однако, уточняет: виной тому были не только своеволие танкистов, но и сокрушительные удары советской авиации, превратившие маршевые колонны немцев в гигантские пробки.
Прорыв под Барутом: второй эшелон сопротивления
Вырвавшиеся всё же из Хальбе части устремились на запад, но там их уже ждал эшелонированный заслон. Маршал Конев, осознавая угрозу тылам штурмующих Берлин войск, приказал развернуть навстречу прорывающимся соединения 3-го гвардейского стрелкового корпуса 28-й армии и резервную 71-ю механизированную бригаду. Однако дивизиям пришлось совершать изматывающие форсированные марши: например, 50-я гвардейская стрелковая дивизия за ночь преодолела 40 километров и с ходу в 8 утра 26 апреля вступила в бой у Барута.
Утром 27 апреля ударная группа из частей 21-й танковой и 712-й пехотной дивизий предприняла организованную атаку при поддержке артиллерии. Ей удалось потеснить правый фланг 50-й гвардейской дивизии, но совместными усилиями пехоты и 68-й гвардейской танковой бригады противник был отброшен обратно в лес Штатсдорф-Штааков. В бою было уничтожено 7 немецких танков, а 8 «Пантер» и множество другой техники захвачено в качестве трофеев. Вскоре лес был зачищен, и в плен сдались около трёх тысяч немецких солдат. Как резюмирует Исаев, первая самостоятельная попытка прорыва остатков 21-й танковой дивизии бесславно провалилась.
Решающий натиск: 29 апреля 1945 года
Кульминация драмы наступила 29 апреля. Генерал Бюссе собрал командиров корпусов и назначил общую атаку на Хальбе. В отличие от предыдущих дней, теперь через узкую горловину деревни попыталась пробиться основная масса войск. Оборону держали всё те же измотанные полки 3-й гвардейской армии и истребительно-противотанковые бригады.
Бой приобрёл невиданную ожесточённость. Утром в 6:30 колонна численностью до 2500 человек при поддержке 12 танков и бронетранспортёров нанесла удар прямо через Хальбе, обходя позиции советских пушек БС-3. Артиллеристы 321-го гвардейского полка, оказавшись в полуокружении, развернули орудия и били прямой наводкой. Когда иссякли штатные боеприпасы, в ход пошло трофейное оружие, фаустпатроны и ручные гранаты. Как писалось в отчёте бригады, «массы трупов противника валялись вокруг огневых позиций, а противник всё продолжал наседать». Отдельные батареи превратились в островки обороны, которые вели огонь по наседающей пехоте картечью в упор. Ценой неимоверных усилий и потери всех восьми орудий одного из гаубичных дивизионов, прорвавшуюся группу удалось рассеять. Однако часть немецких сил всё же хлынула дальше.
Цена прорыва и роль авиации
Следующим рубежом для уцелевших окруженцев стала оборона 3-го гвардейского стрелкового корпуса у шоссе Барут — Цоссен. В 8:00 29 апреля плотные колонны немцев, не считаясь с потерями от артиллерийского и пулемётного огня, пересекли дорогу и углубились в леса восточнее Куммерсдорфа. Отдельные советские подразделения, включая танковые батальоны, сами оказывались в окружении среди потока отступающих. 30 апреля комбинированными усилиями стрелковых дивизий и танкистов пробитый у Мюккендорфа коридор удалось перекрыть, и массовый прорыв захлебнулся.
Исаев подчёркивает, что успех, пусть и частичный, немецкого прорыва во многом объяснялся тем, что основные силы 3-й гвардейской танковой армии и 28-й армии уже дрались в Берлине. Однако ударную роль в обескровливании окружённых сыграла авиация. Маршал Конев нацелил на «котёл» до 70% всех наличных ВВС 1-го Украинского фронта. С 22 апреля по 1 мая по франкфуртско-губенской группировке было выполнено 6001 самолёто-вылет, сброшено 4850 тонн бомб. Именно авиаудары парализовали манёвр вражеских колонн, уничтожили тысячи единиц техники и лишили Бюссе возможности своевременно стянуть силы к месту прорыва.
Цифры, приводимые автором, говорят сами за себя: только 29 апреля войска 69-й армии взяли в плен 17 842 человека, захватили 507 полевых орудий и почти 4000 автомашин. К концу апреля организованное сопротивление окружённой группировки было сломлено, и началась массовая сдача в плен. По немецким оценкам, лишь от 30 до 40 тысяч солдат и офицеров сумели просочиться на запад, но и им предстояло столкнуться с заслонами 4-й гвардейской танковой армии. Командование 68-й гвардейской танковой бригады в своём отчёте констатировало: в тяжелейших условиях окружения немецкая тактика «потеряла свои достопримечательности и оказалась бессильной поднять дисциплину своих войск».
Так, в тени битвы за Берлин, завершалось одно из крупнейших сражений на окружение Второй мировой войны, оставившее после себя забитые оставленной техникой дороги и десятки тысяч пленных.