Леонид Гайдай к тому времени уже имел большой опыт переноса литературных произведений на экран и решил вновь обратиться к этому формату. На этот раз его внимание привлекли сатирические рассказы Михаила Зощенко — острые, ироничные и очень узнаваемые по настроению.
В 1973 году режиссёр вместе со сценаристом Владленом Бахновым начал работу над проектом с рабочим названием «Тайна, покрытая лаком». Изначально планировалось объединить несколько рассказов в единое повествование с общим героем — приём, который Гайдай уже успешно использовал ранее. Однако такой подход не устроил художественный совет. К тому же действие хотели перенести в современность, но и эту идею отклонили, посчитав, что зощенковский юмор плохо вписывается в реалии 70-х годов. В итоге сценарий пришлось существенно переработать: от связующего персонажа отказались, а события перенесли в более условное время.
Даже название фильма появилось не сразу. Окончательный вариант — «Не может быть!» — родился почти случайно. Кто-то из участников съёмочной группы, обсуждая происходящее в сценарии, воскликнул эту фразу, удивляясь абсурдности ситуаций, и она идеально подошла к духу картины.
Одним из самых ярких персонажей стал заведующий магазином Горбушкин. Михаил Пуговкин не просто сыграл роль, а добавил в неё запоминающиеся детали. Например, сцену с дрожащими руками, когда герой наливает воду и стакан стучит о зубы. Актёр настолько вжился в образ, что во время съёмок действительно рисковал повредить зубы.
Не обошлось и без курьёзов. Вячеслав Невинный должен был участвовать в съёмках в Астрахани, но из-за неудачно сформулированной телеграммы произошла путаница. Фраза «Съёмки в Астрахани сегодня. Не может быть» была воспринята как сообщение об отмене, и билет актёру вернули. Тем не менее он всё же присоединился к работе и даже придумал характерный жест — движение пальцами по губам, которое сделало его персонажа более выразительным.
Интересная ситуация возникла и с Ниной Гребешковой. Гайдай сначала сомневался, стоит ли утверждать на роль собственную супругу, опасаясь разговоров о протекции. Но в итоге доверил ей образ жены Горбушкина — и не ошибся: актриса органично вписалась в фильм и блестяще справилась с задачей.
Михаил Светин оказался в проекте без предварительного сотрудничества с режиссёром, но быстро доказал свою ценность. Он не только точно сыграл роль, но и предложил дополнительные детали — сцену с прищепками и эпизод с будильником, которые усилили комический эффект.
Светлана Крючкова изначально рассчитывала на другую роль, но режиссёр увидел её в ином образе и настоял на своём. Это решение оказалось удачным, хотя актрисе пришлось пересмотреть свои ожидания.
Леонид Куравлёв тоже не сразу получил ту роль, на которую рассчитывал. В итоге он сыграл другого персонажа — и именно в этом амплуа оказался особенно убедителен.
А Михаил Кокшенов попал в фильм почти случайно: Гайдай увидел его фотографию в витрине киоска и решил, что типаж идеально подходит для одной из ролей. После этого актёра разыскали и пригласили на съёмки.
Даже кастинг не обошёлся без неожиданных поворотов: некоторые актёры пробовались на роли, которые в итоге им не достались, но сам процесс поиска образов сделал фильм более живым и разнообразным.
В итоге «Не может быть!» стал не просто экранизацией рассказов Зощенко, а самостоятельным произведением с яркими персонажами, точным юмором и множеством деталей, которые и сегодня делают его запоминающимся.