Это случилось дважды. Зачем он звонил и о чем они говорили?
НАТАЛЬЯ КОЧЕТКОВА
Весной 1930 года Иосиф Сталин позвонил Михаилу Булгакову. А в мае 1934 – Борису Пастернаку. Оба разговора длились несколько минут, но обросли легендами и стали одними из важнейших событий в жизни обоих литераторов.
Звонок Булгакову
К весне 1930 года положение Михаила Булгакова стало катастрофическим. Его пьесы были сняты с репертуара, прозу не печатали, а в прессе травили. Писатель оказался лишен средств к существованию.
28 марта Булгаков написал откровенное письмо Иосифу Сталину и правительству СССР, в котором пророчил свою скорую гибель и просил либо отпустить его за границу, либо дать возможность работать по специальности — помощником режиссера в театре МХАТ.
Как рассказывал потом сам писатель, 18 апреля около 6-7 часов вечера, в его квартире на Большой Пироговской раздался телефонный звонок. Трубку взяла жена, ей сказали, что звонят из ЦК. Булгаков, решив, что это чей-то розыгрыш, подошел к телефону раздраженным.
«Мы Ваше письмо получили. Читали с товарищами. Вы будете по нему благоприятный ответ иметь… А, может быть, правда — Вы проситесь за границу? Что, мы Вам очень надоели?» — спросил Сталин.
«Я очень много думал в последнее время — может ли русский писатель жить вне родины. И мне кажется, что не может», — ответил Булгаков.
И на следующий день Булгакова приняли во МХАТ на должность ассистента режиссера.
Звонок Пастернаку
Поводом для звонка Пастернаку стал арест поэта Осипа Мандельштама в ночь на 14 мая 1934 года. Причина — знаменитая эпиграмма «Мы живем, под собою не чуя страны», где были строки о «кремлевском горце» с «тараканьими усищами». По Москве пошли слухи об аресте. Пастернак обратился к члену Политбюро Николаю Бухарину, который написал Сталину записку: «Пастернак тоже беспокоится».
В отличие от разговора Сталина с Булгаковым, который подтвержден многими источниками, разговор вождя с Пастернаком имеет множество разночтений. Исследователь Бенедикт Сарнов насчитал не менее двенадцати версий этого разговора. Причем, есть основания думать, что сам Пастернак пересказывал его по-разному разным людям.
Одна из наиболее достоверных версий принадлежит переводчику Николаю Вильмонту, который был в квартире Пастернака в момент звонка и снимал трубку. Согласно его воспоминаниям, Сталин спросил о Мандельштаме. Пастернак, зная, что Мандельштама арестовали за стихи о Сталине, повел себя крайне осторожно и начал уходить от темы: «Иосиф Виссарионович, давайте поговорим о чем-нибудь другом». Сталин разозлился: «Мы, большевики, никогда не сдавали своих друзей», — упрекнул он поэта.
По свидетельствам близких, Пастернак после этого звонка долго не мог писать стихов и тяжело переживал, что повел себя как трус, не сумев защитить товарища. Однако, несмотря на унизительный тон разговора, приговор Мандельштаму (первоначально — ссылка в Чердынь) был смягчен. В результате он оказался в ссылке в Воронеже.