Все же Цупупкин решил сходить в аптеку за валерьянкой.
Зажевав сразу три таблетки, всю оставшуюся дорогу до дома Цупупкин думал. Он думал так сильно, что чуть не прошёл свой подъезд. Мысли у него были противоречивые. С одной стороны, Леночка - его законная жена, и она, конечно, должна слушаться мужа. А с другой стороны, она зарабатывает восемьдесят тысяч. Цупупкин до сих пор не мог уложить эту цифру в голове. Она лезла, как шпала, и мешала думать о высоком.
Он вспомнил Соню Шнипельсон. Соня была настоящая женщина. Она, конечно, после полутора литров красного сухого отплясывала на столе, но это было так искренне, так по-русски широко. А Леночка даже плакала беззвучно, чтобы не шуметь. Цупупкин почему-то именно сейчас понял, что беззвучные слёзы бесят его гораздо больше, чем пляски на столе. Соня, может быть, и не зарабатывала восемьдесят тысяч, зато она не прятала расчётные листки.
В подъезде Цупупкин столкнулся с соседкой снизу, тётей Зиной. Тётя Зина тащила пакет с картошкой, и Цупупкин, увидя это, немедленно отвёл взгляд. А вдруг тётя Зина попросит помочь? Спину можно сорвать, да и вообще, у него сейчас неотложные семейные дела.
— Ой, Василий, - обрадовалась тётя Зина, - помоги-ка, а то тяжёлое.
— Извините, тёть Зин, - сказал Цупупкин, ловко обходя её с пакетом, - меня мама ждёт.
И прибавил шагу. Спина его, кстати, ни разу не болела, но мало ли.
Дома было тихо. Слишком тихо. Цупупкин на цыпочках прошёл в коридор, заглянул в мамину комнату - пусто. На кухню - тоже никого. Сердце его ёкнуло. Неужели Леночка уже вернулась и они с мамочкой уже начали разговор? А он опоздал? Но тут из ванной донёсся шум воды. Цупупкин осторожно подошёл. Дверь была приоткрыта, и он увидел мамочку. Она стояла над раковиной и полоскала тряпку.
— Мам, ты чего? - спросил Цупупкин.
— Решила проверить, - сказала мамочка, выключая кран. - Работает. Молодец этот твой… Георгий. Хороший мастер.
— Он не мой, - процедил Цупупкин.
— А чей? - спросила мамочка. - Женин? Вот и поговорим.
В этот момент входная дверь щёлкнула. Цупупкин и мамочка одновременно повернули головы. В прихожую вошла Леночка. Она выглядела уставшей, но спокойной. В руках у неё был один пакет - не два или три, как обычно, чему Цупупкин очень сильно удивился.
— Здравствуйте, - сказала Леночка, разуваясь.
— Здравствуй, Леночка, - ответила мамочка, и в её голосе было столько меда, что Цупупкин даже невольно съёжился. - Как дела?
— Нормально, - Леночка повесила куртку и прошла на кухню. Цупупкин и мамочка - за ней.
— А у нас тут, знаешь, - начала мамочка, - сантехник сегодня был. Кран починил.
— Да, я знаю, - спокойно сказала Леночка. - Я его вызывала.
— И откуда же ты его знаешь? - спросила мамочка, глядя ей прямо в глаза.
— Мы в одной школе учились, - так же спокойно ответила Леночка.
— А он, значит, теперь сантехник, - продолжила мамочка.
— Он мастер, - поправила Леночка. - Хороший мастер.
Цупупкин стоял и слушал, как будто это его не касалось. В голове у него вертелось: "хороший мастер", "школа", "в одной школе". Он вспомнил, как Георгий сказал: "Я её с детства знаю". И как посмотрел на него, Цупупкина. Как будто жалел. Или оценивал. Цупупкин вдруг понял, что больше всего на свете ему сейчас хочется, чтобы мамочка задала главный вопрос: а почему ты его вызвала, не спросив мужа? Но мамочка не задавала. Она смотрела на Леночку, а Леночка смотрела на неё, и в воздухе повисло что-то неуловимое, как запах гари перед пожаром.
— Вы заплатили ему? - спросила Леночка, разбирая пакет.
— Нет, - ответил Цупупкин. - Он сказал, что с ним ты рассчитаешься.
— Хорошо, - спокойно кивнула Леночка. - Я ему переведу.
И тут Цупупкин не выдержал. У него как будто что-то лопнуло внутри.
— Переведёшь? - переспросил он, и голос его сорвался на фальцет. - А вообще, почему ты его вызвала, не спросив меня?
— А зачем мне тебя спрашивать? - удивилась Леночка. - Кран месяц капал, трубы забиты. Я просила - ты сказал, что это не твоё дело. Сказал, что мужики кранами не занимаются, это быт, это женское. Вот я и занялась.
— Ну я же… - начал Цупупкин, но Леночка его перебила:
— Ты что? Собрался лезть под мойку? Ты в прошлый раз лампочку выкрутить не смог.
— Я не смог, потому что она была прикипевшая! - воскликнул Цупупкин. - И вообще, не надо меня позорить при…
Он хотел сказать «при маме», но мамочка стояла тут же, и позорить его при ней было незачем. Она и так всё видела.
— При ком? - спросила Леночка.
— При посторонних! - выпалил Цупупкин, сделав героическое усилие и не взглянув на мамочку.
— Каких посторонних? - Леночка сложила пакет и положила его на стол. - Твой друг пришёл? Или родственник? Нет, пришёл сантехник, которого я вызвала, чтобы у нас в доме не было потопа.
— Ах, в доме, - прошипел Цупупкин. - Ты, значит, заботишься о доме. А что ж ты обои не купишь? В маминой комнате, вон, отходят. А деньги у тебя есть, мы знаем.
Леночка медленно повернулась к нему. Глаза у неё стали холодными, как лёд в холодильнике, который Цупупкин открывал только за замороженными пельменями, когда Леночки не было дома.
— Что значит - «деньги у тебя есть»? - тихо спросила она.
Цупупкин понял, что сморозил глупость. Но отступать было поздно. Мамочка, которая до этого стояла как статуя, вдруг ожила:
— Ну, Леночка, ты же работаешь, наверное, хорошо зарабатываешь. У нас, у Василия, зарплата небольшая, я на пенсии, а дом требует вложений. Может быть, ты могла бы и помочь… по-родственному.
Леночка посмотрела на неё так, что мамочка невольно отступила на шаг.
— Помочь? - переспросила Леночка. - Я, значит, каждый день в магазин хожу, готовлю, убираю, стираю, плачу за продукты и бытовую химию, а вы хотите, чтобы я ещё и ремонт делала? В чужой квартире? - она повернулась к Цупупкину. - В квартире твоей мамы, да, Василий?
— Она и твоя тоже, почти - выдавил Цупупкин. - Ты же здесь живёшь.
— Живу, - кивнула Леночка. - И, кажется, я тут единственная, кто работает и что-то делает по-настоящему.
— А я не работаю? - взвился Цупупкин. - У меня тоже работа! И должность!
— Должность? - Леночка даже улыбнулась, но улыбка была не радостная, а горькая. - Твоя должность - сидеть на табуретке и разглагольствовать о том, кто должен мыть полы, а кто менять краны. Ремонт крана я оплачу сама. А ремонт в этой квартире я делать не буду, потому что это не моя квартира. Это квартира твоей матери.
Она взяла пустой пакет и пошла в свою комнату. Цупупкин и мамочка остались на кухне.
— Вот, - сказала мамочка, - ты видел? Какая она стала. А всё деньги. Восемьдесят тысяч - и человек портится.
Цупупкин молчал. Он смотрел на кран, который больше не капал, и думал, что, возможно, этот Георгий кран починил, а что-то другое в доме сломал. Какое-то равновесие, которое держалось на том, что все знали своё место: Леночка - пришлая, мамочка - главная, а он, Цупупкин, - добытчик и защитник. А теперь добытчиком оказалась Леночка, а защищать её, кажется, не от кого. Разве что от них самих.
Цупупкин вздохнул, достал телефон и полез в интернет искать, сколько стоят обои. Заодно решил посмотреть, что там пишут про лепнину. Вдруг пригодится. На всякий случай.