Анскулинг: «Доверься интересу». Мейсон: «Покажи великое». Какая стратегия работает в долгую? Сравниваем два подхода.
Анску́линг (англ, unschooling; un - «не» + schooling «обучение в школе») — это подход в обучении, при котором отсутствует программа, нет обязательных предметов и заданного направления. Ребенок учится только тому, что ему интересно, когда ему интересно. Звучит очень привлекательно.
Но я предлагаю взглянуть на анскулинг через призму педагогики человека, который создал, на мой взгляд, самую гармоничную систему образования в мире. Я говорю о Шарлотте Мейсон.
Что общего у Мейсон и анскулинга?
Шарлотта Мейсон во многом критиковала то же, что и анскулинг.
Она отвергала механическое обучение, выступала против зубрежки и считала, что школа часто превращает образование в фабричный процесс.
Ей была близка идея, что ребёнок — не пассивный сосуд, а личность с живым умом и естественным интересом к миру.
В этом смысле их позиции совпадают: обе системы отталкиваются от критики принуждения и обесчеловечивания образования. Но дальше начинается принципиальное расхождение — в понимании роли взрослого и природы обучения.
«Следуй за интересом»: кто отвечает за то, что ребёнок узнает?
Анскулинг исходит из простой идеи: ребёнок учится тому, что ему интересно. Не нужно задавать программу — достаточно доверять его любопытству.
Но как можно выбрать то, о чём ты не знаешь?
Ребёнок может быть открыт, любознателен, готов увлекаться — и всё равно не встретиться с целыми областями знания. Есть вещи, которые не лежат на поверхности. К ним не приходят напрямую из интереса — но сталкиваются, когда кто-то их показывает.
Сторонники анскулинга предлагают решение — так называемое strewing («подбрасывание идей»): книги, фильмы, разговоры, поездки, случайные находки. Ребёнок выбирает не из пустоты, а из предложенного ему мира.
Но опять же: Кто решает, каким будет этот мир?
Даже если источников много — кто-то всё равно определяет: какие книги окажутся дома, какие темы прозвучат в разговоре, какие области вообще попадут в поле зрения.
Здесь обычно возникает возражение: невозможно охватить всё. Любая система что-то оставляет за пределами — и анскулинг, и школа, и метод Мейсон. С этим трудно спорить. Полнота недостижима. Но дело не столько в полноте. сколько в том, как происходит отбор.
В анскулинге он складывается из сочетания доступности, среды и интересов — ребёнка и взрослого. Картина мира формируется из того, что оказалось рядом.
В подходе Шарлотты Мейсон отбор не оставляется на самотёк. Взрослый сознательно вводит ребёнка в культурное пространство — в круг идей и текстов, которые считались значимыми не одним поколением. Это не попытка «дать всё», но отказ оставлять встречу с важным на волю случая. И тут хотелось бы поговорить о роли взрослого.
Роль взрослого
В анскулинге родитель — не учитель, а так называемый "фасилитатор" (англ. facilitator — тот, кто создаёт среду, но не указывает направление)». Он не ведёт, а скорее сопровождает. Его задача — создать среду и быть рядом, когда у ребёнка возникает интерес. Безусловно, тут чувствуется уважение и доверие к ребенку. Но вместе с этим на ребёнка ложится задача, к которой он может быть не готов: самостоятельно формировать круг своих интересов, не упускать важное, выходить за пределы уже знакомого.
Потому что семилетний ребёнок не может видеть на несколько лет вперёд. Он не различает значимое и случайное в масштабе культуры. Если этот выбор полностью остаётся за ним, его мир почти неизбежно ограничивается тем, что уже находится в пределах опыта.
В методе Мейсон взрослый — тоже не учитель в привычном смысле. Его задача — организовать встречу ребёнка с «живыми идеями». Но не просто «подбрасывая» их в надежде, что ребёнок заинтересуется, а сознательно выстраивая круг чтения и тем, которые расширяют его мир.
А дальше ребёнок работает сам. Он читает, пересказывает, сравнивает, размышляет, связывает новое с уже известным. Знания он не получает в готовом виде — он добывает их из первоисточников. Но взрослый при этом остаётся капитаном, который держит курс.
Пространство для собственных интересов в этой схеме также остается. Ребенок может углубляться в любимые темы, заниматься проектами, учиться через практику. Просто это происходит после основных занятий. Благодаря коротким урокам для этого остаётся достаточно времени.
И есть ещё один не менее важный аспект:
Кто решает, что ребёнку пока НЕ нужно знать?
В методе Шарлотты Мейсон родитель выступает не только как проводник, но и как фильтр. Это как диетолог для ума: мы же не даём ребёнку есть всё подряд в надежде, что он сам выберет полезное. Есть вещи, к которым психика просто не готова — эмоционально, нравственно, интеллектуально.
Сторонники анскулинга, конечно, не предлагают бросать ребёнка в открытое море информации. Но они говорят: взрослый не должен создавать «стерильную среду», потому что в реальной жизни запретов не будет. Вместо этого нужно помогать ребёнку встречаться со сложным содержанием здесь и сейчас — и переваривать его вместе. Не прятать, а быть рядом, объяснять, обсуждать, формировать критическое мышление.
Но здесь есть риск, который анскулинг, на мой взгляд, недооценивает. Любоая идея — и хорошая, и плохая — работает как вирус. Попадая в сознание, она начинает жить своей жизнью, обрастать связями, влиять на мышление и чувства. И присутствие родителя рядом не гарантирует, что вредная или несвоевременная идея не осядет в душе ребёнка. Некоторые вещи просто поздно «обсуждать задним числом», когда они уже оставили свой след.
Согласитесь, мы же не даём трёхлетнему ребёнку смотреть новости про войну, даже если готовы сесть рядом и объяснить?
А анскулинг наделяет ребёнка взрослой свободой — не всегда дожидаясь, пока тот сможет нести взрослую ответственность. И даже не всегда готов признать, что некоторые вещи не стоит переживать даже в присутствии взрослого.
Воля ≠ страсть
В философии анскулинга считается, что воля вырастет изнутри. Ребёнок захочет собрать робота — и ради этого преодолеет скучное программирование. Захочет поступить в вуз — и выучит нужное для экзаменов. То есть воля рождается из страсти.
Я с этим не согласна. И Шарлотта Мейсон тоже.
Воля — это не просто умение добиваться своей цели. Это умение делать то, что нужно, когда нужно. Независимо от интереса и настроения. Не ради великой мечты. А просто потому, что так надо.
И наша жизнь полна ситуаций, где приходится делать то, что не хочется и что ты не выбирал. Если я преодолеваю скуку только ради своей цели — я всё ещё остаюсь внутри логики своих желаний. Мои желания просто стали длиннее: я хочу не только играть, но и получить результат. Но привычки к усилию без «вознаграждения» у меня нет. Я не говорю, что увлечённость не важна. Важна. Но без воли страсть может остаться лишь капризом. Сегодня есть — завтра нет.
Шарлотта Мейсон считала, что привычку воли, привычку к усилию должен помочь сформировать взрослый. Каждый день — уроки, пусть короткие (15–20 минут), но где нужно собраться, сосредоточиться, сделать усилие. Не только потому что «это интересно» или «нужно для проекта». А потому что просто надо.
При этом Мейсон не предлагает стоять над душой до 18 лет. Её цель — привить привычки, которые сделают внешний контроль ненужным.
Знание как ценность сама по себе
В анскулинге, как бы красиво его ни описывали, в основе лежит утилитарный подход. Знание здесь — это инструмент. Оно нужно, чтобы: удовлетворить любопытство, реализовать проект, стать счастливым (успешным), в конце концов.
Шарлотта Мейсон подходит к знанию ценностно**.** Это пища для души. Оно важно само по себе. Потому что ты становишься другим человеком, обладая им.
Почему я считаю что это важно?
Знание расширяет само существование человека. Без знаний мир сжимается до размеров квартиры, работы и развлечений. Со знаниями он становится бесконечным.
Шарлотта Мейсон говорила:
«Образование — это не подготовка к жизни. Образование — это сама жизнь».
Согласитесь, мы же не даём трёхлетнему ребёнку смотреть новости про войну, даже если готовы сесть рядом и объяснитьм: мир не вращается вокруг меня и моих интересов. Возможно, я ещё не дорос до этого знания — но оно от этого не перестаёт быть ценным. Есть реальность с её законами. Есть мудрость, накопленная веками. Анскулинг же, при всех его достоинствах, рискует сформировать обратное — интеллектуальный эгоцентризм: «Если мне это не откликается, значит, этого для меня не существует». А умение преклониться перед великим — перед чужим гением, перед сложностью мира — это то, что развивает душу гораздо сильнее, чем погоня за сиюминутным интересом.
Всё это тем более актуально сегодня. Современный мир и так уже помешан на пользе и эффективности. И анскулинг, как мне кажется, только подыгрывает ему в этом.
Подведем итог
Я понимаю, почему анскулинг так привлекателен. В мире, где школа часто = скука и насилие, идея «доверять интересу ребёнка» звучит очень вдохновляюще. И в этом безусловно его сила. Но привлекательность не отменяет рисков.
Анскулинг берёт хорошую идею, но доводит её до крайности. А ведь крайности редко бывают хороши. Метод Шарлотты Мейсон предлагает баланс: интерес и структуру, свободу и дисциплину, доверие и ответственность взрослого. И лично мне этот баланс ближе.
А Вы пробовали ли вы анскулинг или что-то близкое к нему? Что вас в нём привлекает — и что смущает? Как вы решаете для себя вопрос воли, дисциплины, «скучных» тем?
______________________________________________
Кто такая Шарлотта Мейсон?
Шарлотта Мейсон (1842–1923) — британский педагог-новатор, чьи идеи опередили время на столетие. Она посвятила жизнь созданию системы воспитания и образования, которая видит в ребенке личность — целостную, жаждущую познавать мир и способную к самообразованию.
Читать другие статьи о методе Шарлотты Мейсон
Перевод книги "Домашнее образование" Шарлотты Мейсон
#МетодШарлоттыМейсон #ШарлоттаМейсон #ДомашнееОбразование #анскулинг #ДомашнееОбучение #СемейноеОбразование #Хоумскулинг #Воспитание #послушание #привычки #характер #ВоспитаниеДетей #Образование