28 апреля состоялась восьмая Всероссийская открытая супервизия. Это событие стало уже традиционным местом встречи для специалистов помогающих профессий со всей страны. Организаторами выступили Аппарат Уполномоченного при Президенте РФ по правам ребёнка Марии Львовой-Белой и наш фонд «Новое развитие».
Модератором, как всегда, был президент БФ «Новое развитие», директор ЦСС «Действуем вместе» Сергей Борзов. Свой опыт в этот раз представила Нижегородская область, где системная работа по защите детей приобрела твердые законодательные очертания.
Алина Чернова, руководитель отдела по профилактике социального сиротства АНО Ресурсный центр "Дети в семье", начала не с цифр (хотя они там впечатляющие), а с совпадения ценностей.
«Масштабная глобальная реорганизация нашей социальной сферы в рамках концепции единой модели помощи детям — это переход на внестационарные формы, работу с кровной семьей, семьесберегающий подход. В этом мы совпадаем с федеральной повесткой», — делится Алина Андреевна. И тут же делает важную оговорку: совпадение с курсом — это лишь билет на поезд. А вот чтобы локомотив поехал, нужна жесткая региональная воля.
В Нижегородской области она нашлась. Изменения перестали быть «сменой вывесок в штатном расписании». На уровне региона переписали нормативную базу, в каждом муниципалитете заработали межведомственные консилиумы, а учреждения реально меняют уставы и структуры.
Цифра, прозвучавшая в эфире, впечатляет: с 2024 по 2026 год в области переобучили более 2000 специалистов. Базовый тренинг длится 5 дней плотнейшего погружения. Но Алина Чернова честно признает то, о чем обычно молчат в отчетах:
«Если человек обучился, вернулся на старое место, а система работает по-старому — навык забудется очень быстро. Что обучались, что нет — разницы нет. Мы это понимаем».
Вот тут на сцене и появляется главный герой — институт супервизии. Не в виде модного слова, а как бетонная плита фундамента. Именно супервизия помогает «приземлить теорию в реальность». Это мост через пропасть между «знаю, как надо» и «делаю так всегда».
«Нам нужно больше»: как готовили супервизоров
Сначала в ресурсном центре супервизией занимались «на энтузиазме» — силами 3-4 человек. Потом поняли: масштаб не тот. В 2025 году обучили первых 4 супервизоров. Увидели результат — и, как говорит Алина Андреевна, «нас не сгубила жадность, а пошла в плюс». В декабре 2025-го обучили ещё 30 специалистов. Руководителей, психологов, специалистов.
«У нас мультипрофессиональная команда. У каждого — свой сильный взгляд: либо управленческий, либо «играющего тренера», либо свой».
Но главное случилось 3 апреля 2026 года. В регионе вступил в силу приказ об организации супервизорского сопровождения.
Где говорится о закреплённых территориях, описана квартальная отчётность, есть аналитика для управленческих решений. Теперь в Нижегородской области официально есть 8 супервизорских центров и 30 человек, готовых разбирать случаи.
Очень ценная мысль от Алины Черновой прозвучала про восприятие системы одной семьёй:
«В нашей работе от того, как сложится контакт со специалистом, зависит то, как семья будет воспринимать систему помощи в принципе. Для них мы все на одно лицо».
На супервизии можно «выявить спорные моменты», не наказывая специалиста, и подсказать другой путь в работе с семьей.
А еще — это про «чувство плеча». Алина призналась: профессии социального работника в России часто не хватает эстетики и этики сообщества. Супервизия это сообщество создаёт.
Завершая выступление, Алина подняла тему, которая уже на подходе: «А кто будет супервизировать супервизоров?». И фонд «Новое развитие», и ЦСС «Действуем вместе» этот вызов уже видят. Потому что система только тогда работает, когда в ней поддерживают даже тех, кто привык поддерживать других.
«Случай, где надежда есть»: почему супервизия начинается с фактов, а не с жалости
Восьмая всероссийская открытая супервизия стала не только трибуной для региональных стратегов, но и местом для честного подробного разбора «одной семьи, взятой в работе».
Случай представила Анна Наседкина — специалист по социальной работе и супервизор из Рязани. Вот история семьи, которую она представила:
Мама Алина (24 года), 2-летняя дочь Саша, статус семьи — «социальный риск». За спиной у мамы: алкогольная зависимость с 14 лет, отсутствие аттестата за 9 класс, развод с мужем-участником СВО, ипотека на единственное жильё и полное отсутствие психологической поддержки от собственной матери. Бабушка, кстати, и пришла в опеку с жалобой — потому что устала, потому что не верит.
Казалось бы, классический «тяжелый случай». Но Анна тут же делает важную оговорку, которая меняет оптику: «Алина контактная, понимает проблему, просит о помощи. И сегодня она сама обратилась в стационар для дальнейшего лечения».
Сергей Борзов предложил структуру разбора:
- Фиксация фактов, которые подтверждают дефициты семьи и степень их выраженности.
- Вопросы на понимание — от экспертов и коллег онлайн.
- Обсуждение природы трудностей — не «что делать», а «почему это происходит».
- Формулирование ответа на запрос.
Запрос от Анны прозвучал предельно конкретно: «Как правильно построить алгоритм работы с семьёй для выхода из кризиса?»
И тут начинается самое интересное, потому что готовых ответов в супервизии не дают. Модератор уточнил цели: сформировать навыки ответственного родительства, обеспечить ремиссию (трезвость) и мотивировать маму доучиться хотя бы 9 классов. Потому что без аттестата — ни на работу, ни к стабильности.
В ходе разбора специалисты определили уровень потребности семьи в поддержке как критический, на котором специалисту не стоит ждать изменений от семьи, потому что ресурса для них ещё нет. Семье надо копить эти ресурсы, силы для перемен. Проанализировав причины кризиса, участники разбора обнаружили, что их у этой семьи больше шести – это много. При этом главный ресурс – любовь матери к дочери – у семьи всё же есть, а значит, есть хороший шанс на восстановление способности справляться с кризисами самостоятельно. Если правильно выстроить поддержку.
Благодарим всех участников разбора за участие, внимание и вдумчивую работу.