Всё началось с очередной аварии на АЭС. Об этом президенту доложили с самого утра.
В последнее время такие аварии случались с завидной регулярностью: это была третья за год только в США и девятая в мире. Впрочем, мир президента не очень-то интересовал: ну переживут американцы отсутствие в магазинах французских вин, калифорнийские — вон, не хуже. А уж с Германии и Англии вообще нечего взять — только пудинги и пиво. Про Россию он не думал вообще: ну что там может испортить маленькая атомная катастрофа? Вечную мерзлоту?
А вот радиоактивное заражение ещё одного штата в Америке — это было чувствительно. Потеря электората. Штат-то, конечно, демократический, но кто знает, где рванёт в следующий раз: этих АЭС понастроили теперь чуть ли не в каждом городе. Когда углеводороды стали стремительно заканчиваться, а прогнозы учёных по поводу термоядерной энергии оказались такой же пустой болтовнёй, как и зажигательные выступления «зелёных» за альтернативную энергетику, атомные станции стали единственной возможностью не скатиться в XIX век. Но ускоренные темпы строительства и дефицит материалов для электроники сказались, разумеется, на надёжности.
Ко всему этому добавлялся тот прискорбный факт, что единственное, в чём учёные не ошиблись, — так это в предсказании темпов глобального потепления. Парниковый эффект накрывал планету удушающим колпаком, об этом чётко говорили цифры и факты, которые Белый дом получал из первых рук. Впрочем, в правдивости предоставляемой информации президент убедился прямо этим летом. Во время его отдыха на «острове миллиардеров» было жарко, невыносимо жарко. Раньше он списал бы свои ощущения на возраст и количество съеденного и выпитого, но теперь было ясно — это оно, глобальное потепление.
Земля летела в тартарары, совершенно очевидно. Человечество изжило само себя. На этой маленькой планете становилось совершенно невыносимо, ресурсов не хватало не то что на двенадцать миллиардов населения — их не хватило бы даже на «золотой миллиард». Меры по сокращению численности человечества — войны, запуск новых пандемий, вакцины, влияющие на фертильность, — помогали не сильно: человек по плодовитости оказался гораздо ближе к тараканам, чем ожидалось. Причём чем ниже был социальный статус, тем лучше такое сравнение работало.
Даже миллиардные состояния, власть и положение в обществе больше ничего не гарантировали: ни чистого воздуха, ни безопасной еды, ни спокойствия на случай, если «тараканам» придёт в голову требовать лучших условий для себя. Самые отчаянные головы из Клуба предлагали даже вариант с ядерной войной, но и они в глубине души понимали, что никакое это не спасение — максимум небольшая отсрочка.
Единственным проблеском надежды в этом кошмаре был проект «Ковчег». Под предлогом строительства международной станции на орбите Луны уже второй десяток лет строился «корабль поколений». Это было подлинное технологическое чудо, которое планировалось отправить к звёздам со всё возрастающей скоростью, которая через несколько десятков лет достигла бы почти половины световой. Тех, кто собирался взойти на борт, ожидали вовсе не невыносимые страдания в замкнутом пространстве: для двух третей экипажа был оборудован настоящий рай, самое настоящее «царство небесное», — с усыпанными золотым песком пляжами и райскими бухтами, стабильность которых поддерживалась тщательно продуманной системой искусственной гравитации, роскошными многоквартирными жилищами с индивидуально спроектированными системами вентиляции и освещения, наиболее благоприятными для здоровья их обитателей. Такая экология вкупе с последними достижениями медицины и биологии позволяла продлить жизнь космонавтам минимум до двухсот лет, обещали учёные. А может быть, и дольше: на борту также были предусмотрены камеры гибернации для тех, кто хотел бы увидеть новые, предназначенные для колонизации, миры воочию.
Для оставшейся трети — инженерного и обслуживающего персонала — условия, разумеется, были не такими райскими, но вполне сносными. Никто не хотел восстания на борту.
О готовности проекта «Ковчег» президенту доложили уже полгода назад. Но он не решался объявить об этом остальным и засекретил до поры эту информацию: всё-таки оставить родную планету и навеки отправиться в путешествие по Вселенной в рукотворном раю — на это надо было решиться. Великие и могущественные люди часто бывают сентиментальны. Но сегодняшний доклад расставил точки над i. Президент снял трубку со специально выделенной для проекта линии и сразу услышал голос Научного Руководителя проекта на другом конце.
Президент отдал команду начинать эвакуацию.
Целые сутки с известных и не очень космодромов Земли ввысь взлетали ракеты. Тысячи ракет прочертили небо, оставляя дымные следы днём и яркие всполохи ночью. Ракеты взлетали из России, Индии, Китая, Франции, США. Лучшие люди Земли, её элита, её гордость, веками двигавшие экономику, политику и прогресс человечества, покидали родную планету. На Земле оставались только те, кто не ценил и не мог понять этой бессменной, неусыпной заботы о планете и развитии цивилизации.
Одной из последних взлетела ракета с президентом. Как и полагалось истинному капитану, он оставался со своим кораблём до конца. В этой ракете оставалось свободным одно место — кресло, предназначенное для Научного Руководителя. Этот сентиментальный старик предпочёл остаться, ссылаясь на свой почтенный возраст. Президент лишь пожал плечами: он признавал заслуги учёного и готовил для него лучшее место, конечно, не в зоне, предназначенной для VIP-персон, но всё же. Однако тратить время на уговоры старика он тоже не собирался.
Две недели ракеты доставляли людей и грузы на станцию, и очень важные космонавты устраивались в тех самых гибернационных капсулах. Это должно было сгладить неприятные ощущения первых недель полёта, пока корабль набирал первый рубеж скорости с большим ускорением. Так было спланировано, чтобы никто из остающихся на Земле, сообразив, что лунная станция является Ковчегом, а не научной лабораторией, не отправил вдогонку ядерную ракету. Через примерно месяц, когда корабль достиг бы скоростей и расстояний, недосягаемых для любого земного оружия, капсулы должны были автоматически открыться, и по-настоящему райская жизнь обитателей должна была начаться.
Ровно через месяц в просторном зале одного из бывших дворцов улетевших миллиардеров, ныне переименованного в «Дворец народных собраний», собрались люди — несколько сотен представителей от всех стран и народов мира. Их лица и голоса были грубы, руки — натружены, одежда — проста и практична.
В президиуме собрания сидел и Научный Руководитель проекта «Ковчег».
— Скажите, они уже достигли скорости?
— Да, скорость уже около 10 % световой, возвращение невозможно. Мы уверенно можем сказать, что навсегда избавились от них.
Послышался другой голос:
— Ваша идея, конечно, была великолепна. Но стоило ли тратить такие колоссальные ресурсы на создание корабля? Всю эту немыслимую роскошь?
Научный Руководитель и несколько других членов президиума рассмеялись.
— О, что вы! Никакой роскоши. Полная информация о расходах будет представлена на третий день заседания Народного собрания после завершения торжественной и учредительной частей. Вкратце: иллюзия роскоши создавалась только в отчётах, чтобы не вызвать подозрений у пассажиров Ковчега. Именно сегодня, проснувшись и выйдя из капсул, они обнаружат, что находятся на самом обычном космическом корабле, на котором есть всё нужное для очень долгого путешествия. Если, конечно, тяжело и упорно трудиться. Все затраты на строительство окупятся после национализации их немыслимых состояний. Нам сейчас нужно сосредоточиться на насущных задачах. Хотя вся эта ерунда про потепление, перенаселение, нехватку ресурсов и техногенные катастрофы искусственно нагнеталась нами последние десятилетия, реальных проблем тоже хватает. В конце концов, остался почти миллиард человек, которые только и умеют, что обслуживать улетевших.
— Но всё-таки, разве это не слишком жестоко — обречь этих людей на вечное путешествие к неведомым мирам? — спросил кто-то из зала. — Какие бы они ни были, они же тоже люди.
— Не просто люди — лучшие люди. По крайней мере, они так считают. Уверен, они справятся! — спокойно сказал Научный Руководитель. — Управлять кораблём куда как проще, чем планетой. К тому же мы внедрили туда отличную автоматику.
В зале послышались смешки, а потом раздались громкие аплодисменты.