— Что я ей сделала?! Она шарахается от меня, как от прокажённой. Угораздило же Диму жениться на такой… — Ольга Сергеевна замолчала и посмотрела на дочь, которая сидела рядом. Она не стала выражаться при ней, поэтому вместо обидного слова лишь со злостью ударила кулаком по столу.
— Это её право, — тихо сказала Марина и сразу пожалела об этом.
— Какое ещё право?! Я бабушка её дочки! У меня свои права, и я буду их отстаивать! Она обязана позволять мне видеться с внучкой! Если так продолжится и дальше, я в суд на неё подам! Пусть знает, что со мной шутки плохи!
Марина промолчала. Она всегда так поступала, когда мать начинала очередной эмоциональный монолог о неблагодарной невестке. Девушка сидела за столом и делала вид, что внимательно слушает. Но в голове крутилась только одна мысль: «Опять всё по кругу». Каждое слово матери было давно ей знакомо.
— Я же только хочу помочь! Неужели Надя этого не понимает? Разве нормально не подпускать бабушку к внучке? — не унималась Ольга Сергеевна.
Марина снова вздохнула и пожала плечами. Она знала, что мать может жаловаться на невестку часами. Но к её счастью, телефон Ольги Сергеевны неожиданно зазвонил. Она ответила на вызов и тут же начала изливать душу подруге, с жаром рассказывая о «бездушной жене сына»…
Марине было двадцать лет. Окончив школу, она поступила в институт в соседнем городе и с радостью перебралась в студенческое общежитие. Теперь на выходные и в каникулы она приезжала домой и каждый раз попадала в водоворот материнских жалоб.
А дело было вот в чём. Четыре года назад старший брат Марины, Дима, женился. Почти сразу его жена забеременела. Надя родила дочку.
Первые два года Ольга Сергеевна редко появлялась в доме сына и невестки. Иногда по праздникам она забегала к ним на несколько минут, чтобы увидеть внучку, и на этом всё.
Но потом что-то изменилось. Когда девочка подросла, стала более самостоятельной и любопытной, и у бабушки вдруг появился энтузиазм.
— Я обязана участвовать в её воспитании! — заявила свекровь, но невестка так не считала.
Надя делала всё, чтобы не подпускать мать мужа к дочери. Когда Ольга Сергеевна хотела взять внучку на прогулку, невестка находила отговорки: то у них другие планы, то они идут в гости, то ребёнок плохо себя чувствует. Со временем Надежда перестала врать и говорила прямо:
— Нет, дочь я вам не оставлю! Если хотите видеть её, то только в моём присутствии!
После таких заявлений Ольга Сергеевна возненавидела невестку и стала жаловаться на неё сыну, подругам и особенно дочери.
— Почему Надя себя так ведёт? Я ведь ничего плохого не делала ни ей, ни её ребёнку! — недоумевала женщина.
Марина только кивала. Иногда она говорила что-то нейтральное: «Наверное, Надя просто переживает» или «Время сейчас такое». Но правду дочь скрывала…
На самом деле это она сказала жене брата, чтобы та не подпускала бабушку к внучке. Перед этим золовка поделилась с Надей своим опытом — тем, что знала лучше других.
О своём детстве Марина не любила вспоминать. Мать растила их с братом строго. Но если Дима умел отстаивать свои права, то она не решалась.
Первое воспоминание о предательстве Ольги Сергеевны относилось к тому времени, когда Марине было семь лет. Тогда она впервые поняла, что ждать помощи и защиты от матери бессмысленно.
Однажды они ехали в переполненном автобусе. Дочь сидела у окна, прижимая к себе любимую книгу, а мать стояла рядом, держась за поручень.
На одной из остановок в автобус зашёл мужчина. От него несло перегаром ещё до того, как он приблизился к Марине. Незнакомец навис над девочкой и, качаясь, резко дёрнул её за воротник.
— Вставай, живо! Уступи место, малявка! Чего расселась?!
Марина задрожала от страха. Никогда ранее ей не приходилось сталкиваться с грубостью посторонних. Девочка подняла глаза на мать с мольбой о защите, но Ольга Сергеевна лишь нахмурилась, поджала губы и отвернулась, словно перед ней сидела не родная дочь, а чужой ребёнок.
В тот момент Марина узнала, что такое разочарование. Она кое-как встала, уступив место неприятному пассажиру, и ехала стоя, качаясь из стороны в сторону на каждом повороте. Она хотела взять мать за руку в поисках опоры, но та резко одёрнула ладонь, словно обиделась. Девочка не понимала, в чём она виновата. Всю оставшуюся дорогу они молчали, а когда доехали до дома, мать высказала претензии.
— Опозорила меня на весь автобус! — кричала Ольга Сергеевна. — Почему сразу не встала, когда он вошёл? Ты же видела его грозный взгляд! Не могла догадаться, что он тебя вышвырнет?
— Но… но я же сидела на детском месте… — чуть не плача, пыталась оправдаться дочь.
— А это никого не волнует! — перебила мать. — В следующий раз шевели мозгами и не позорь меня! @Стелла Кьярри
Эта сцена врезалась в память Марины так глубоко, что даже годы спустя она вспоминала тот холодный взгляд матери в автобусе. С тех пор она поняла, что не стоит рассчитывать на её защиту и сочувствие.
После этого случая было ещё много подобных историй. Каждый раз повторялось одно и то же: Марину обижали, а вместо того, чтобы поддержать дочь, мама лишь упрекала её, кричала и говорила, что она сама виновата.
Но особенно сильно девушке запомнился один эпизод, случившийся, когда ей исполнилось шестнадцать. В соседнем подъезде их дома появился мужчина лет пятидесяти. Он и раньше жил там, пока не попал в тюрьму, а теперь вернулся. Соседи перешёптывались, бросали на него косые взгляды, но Марина не придавала этому значения — пока тот человек не заметил её…
Однажды она шла домой после школы и вдруг услышала оклик:
— Привет, соседка! Чего у тебя такие волосы синие? Головой в краску упала, что ли? — мужчина стоял у подъезда и ехидно улыбался. Его взгляд был цепким. Он явно оценивал девочку-подростка.
Марина невольно опустила голову.
— Извините, но мне нельзя разговаривать с незнакомцами, — тихо ответила она и хотела быстро проскользнуть в подъезд, но мужчина загородил ей дорогу.
— А я не незнакомец! Мы с тобой соседи! Меня зовут Боря, а тебя как?
Сердце Марины забилось чаще. Она немного отступила и стала лихорадочно оглядываться по сторонам в поисках помощи.
В этот момент мимо проходил другой мужчина.
— О, Борис, ты, что ли? Сколько лет, сколько зим! — громко воскликнул он, хлопая бывшего заключённого по плечу. — Когда вышел? Что нового?
Как только сиделец отвлёкся, Марина, не теряя ни секунды, метнулась к двери подъезда и вбежала внутрь. Тогда ей повезло, но с этого момента Боря не оставлял её в покое.
Сначала он просто смотрел на девочку-подростка со стороны и неприятно ухмылялся. Потом стал подмигивать, а затем от него посыпались приглашения «зайти на чай».
— Я торт купил, одному много, хочешь, угощу? — говорил он Марине.
Девушка не отвечала. Она лишь ускоряла шаг, стараясь не смотреть в его сторону.
О чрезмерном внимании взрослого мужчины Марина никогда никому не говорила, особенно матери. Но однажды это зашло слишком далеко…
В один из дней безработный Борис встретил школьницу у подъезда и неожиданно схватил её за руку. Его хватка была невероятно крепкой. Марина сильно испугалась. Она вывернулась и побежала прочь от дома.
— Ты чего убегаешь?! Я же по-доброму! — крикнул он ей вслед.
Вернувшись домой с братом, девушка решила рассказать обо всём матери, но получила очередную порцию упрёков.
— И что ты от меня хочешь? Чтобы я пошла к нему разбираться? Он же бывший сиделец! Кто знает, что у него на уме? — фыркнула Ольга Сергеевна, услышав историю дочери.
— Вот именно, что никто не знает, что у него на уме! Мама, он каждый день меня караулит после школы. Мне страшно!
— А мне, думаешь, нет? Он и на меня косые взгляды бросает! Но ко мне этот Боря не подходит. Вот и делай выводы!
— Какие ещё выводы? — не поняла Марина.
И тут мать произнесла фразу, от которой у дочери перехватило дыхание:
— Если он тебя достаёт, значит, даёшь повод! Прекрати с ним кокетничать, и он отстанет!
В тот момент из глаз Марины хлынули слёзы. Ей было обидно за такие слова матери, и она не выдержала. Она подошла к Диме и попросила:
— Пойдём со мной в полицию. Нужно написать заявление на соседа.
Дмитрий, хоть и удивился, но согласился. Он знал, что сестра не стала бы просить о таком без причины.
После этого Борис исчез на какое-то время. Когда он снова появился, то держался от Марины подальше — не хотел снова попасть в заключение.
Мать тогда долго дулась на дочь и сына. Она перестала с ними разговаривать на целый месяц.
— Вы меня опозорили перед всеми соседями, а себя выставили на посмешище! Зачем надо было писать заявление на соседа? Он что, вам что-то сделал? — кричала она.
— А если бы сделал, ты бы пошла в полицию?! — резко спросила Марина.
Ольга Сергеевна ничего не ответила на выпад дочери. Но Марина и так знала её мысли. В лексиконе матери слово «жертва» не существовало. Было только слово: «сама виновата».
Годы спустя, после рождения племянницы, Марина подошла к невестке и посоветовала:
— Надь, пожалуйста, никогда не оставляй дочь бабушке без присмотра. От неё не дождёшься защиты. Если твою малышку будут обижать на детской площадке, в лучшем случае она ничего не предпримет, а в худшем скажет: «Сама виновата!»
Надя слушала золовку и была настолько поражена её историей, что согласилась держаться подальше от свекрови.
— Спасибо, что предупредила. Жаль, что тебе пришлось пройти через это.
— Мне тоже, — вздохнула Марина. — И я не хочу, чтобы моя племянница перестала доверять близким. Береги её!
Надежда кивнула и с благодарностью обняла Марину.
Об этом разговоре Ольга Сергеевна не узнала. Она так и не поняла, почему её отстраняют от воспитания внучки, почему сын был на стороне невестки, и почему Надя такая холодная. Женщина искала виноватых вокруг, но не в себе, искренне считая, что «просто дети стали непочтительными».
Иногда, когда мать особенно громко жаловалась, Марине хотелось выплеснуть правду наружу, но она знала, чем это закончится:
— Ты всё выдумываешь!
— Такого не было!
— Сама виновата!
— Только позоришь меня!
И тогда Марина продолжала молчать. Маму всё равно не исправить, а допустить ту же историю с любимой племянницей она не имела права.
