Меня подарок ждет с утра. Скажете – у всех так, сегодня с утра подарки получат миллионы мужиков. Они выскочат из кроватей сразу в праздник, тут без сюрпризов – вот он, этот день, красным обведен в календаре. Всем достанется от женщин традиционная ерунда, а от государства – выходной. Но я не все, нет уж.
Лениво потягиваюсь. Непослушной утренней рукой, будто случайно, касаюсь ее половины матраса. От Нины там только тепло на простыне и, – глубокий утренний вдох, – летний запах. Наверное, сложно сохранять летний запах в феврале, но ей как-то удается. Ей многое удается.
Лежу, не тороплюсь, растягиваю удовольствие ожидания.
На потолке вишневые точки от комаров – они тоже про лето. Тогда мы только переехали в эту съемную студию, распахнули окна и ночью поплатились. Твари слетелись на общее дыхание, на тепло тел, но напали только на Нину, почуяв вкусняшку своим насекомым талантом. Их можно было бы понять, но не простить. Мы скакали голыми по кровати, со смехом били тварей хозяйскими газетами, оставляли вечные следы на потолке и в моей памяти… Впрочем, залежался.
Стянул со стула халат, накинул на голое тело и направился в зону кухни. Студия небольшая, взглядом легко окинуть, кухня только за поворотом. Вот диван в гостиной, большой, оранжевый. Телевизор напротив. Шкаф. Щучий хвост с человека ростом, в здоровенном горшке. Рядом на коленях голая Нина. Она как бы спряталась за длинными листьями. На шее подарочный бант, руки за спиной, рот приоткрыт, соски торчат вызывающе, смотрит прямо на меня, провожает взглядом. Такой, значит, мой подарок. Я, хоть и удивился ее изобретательности, но вида не подал, прошагал дальше в кухонную зону. Сделал вид, что не заметил, под животом только зашевелилось.
На кухоньке, за поворотом, я потерял Нину из вида, но из фантазий моих она не исчезла. Пока делал кофе, представлял ее шею, чуть прикрытую темным каре, ключицы, небольшую грудь, бедра, тонкую полоску волос снизу. Но почему-то больше всего меня волновала щель между губой и губой. Этот темный, влажный промежуток реально возбуждал. Пришлось пить кофе, положив ногу на ногу, придавив корень, чтобы не лез из халата раньше времени.
Казалось бы – немного разомкнутые губы, а какой эффект. Нина так чувствовала меня, что без просьб давала нужное, то, о чем я сам не догадался бы попросить. Будто мы много лет знакомы. Откуда только у молодой девушки такая способность? Я в свой тридцатник иногда себя мальчиком чувствую рядом с ней.
Пью кофе. Не тороплюсь. Растягиваю удовольствия.
Мне с Ниной очень повезло. Нина – это ж… Эх! Она ж такая! Она из тех, кому не просто пройти среди мужчин, в вестибюлях метро она от взглядов подпрыгивает, столько их. К ней влечет. Когда мы в машине, то руки мои где угодно, только не на руле, иной раз даже страшно, и кричим, и смеемся. Вот она какая, Нина…
Да чего я сижу, в самом деле? К черту кофе!
Я подошел, отодвинул в сторону щучий хвост, освободил подругу. Она все так же стояла на коленях, руки сзади, изображала покорность. Спина прямая. Рот открыт, язык над зубами. Смотрит в глаза из-под челки. Трогательные выпуклости ключиц, их хотелось потрогать. Пожалеть коленки, погладить локти и всякие девичьи сочленения. Провести пальцем по беззащитным позвонкам, как по клавишам музыкального инструмента. Спасать и защищать, тем более сегодня День защитника. Обнять и не отпускать. Облизывать, как собака кость, и лаять на проходящих мимо мужиков. Прижать, сильно прижать, втянуть в себя, быть как можно ближе, забраться внутрь, поселиться под кожей. Но сегодня мой день, с нее подарок, поэтому вместо трогательностей и нежностей я распахнул халат и положил головку давно готового члена ей на язык.
Она просто лежала там, как драгоценность на бархатной подушечке. Руками я проводил по Нининым волосам, осторожно и ласково, как гладил бы кошку или любимую бабушку. Трогал уши. Господи, дай мне вечность – я бы так и стоял недвижим. Спустя десяток секунд, а может – час, язык ее шевельнулся, кончик сделал оборот вокруг головки, потом еще один. Она приблизила лицо к моему животу. Я перестал дышать, замер соляным столбом, понял, что еще одно движение – и я все, выдохну и закончусь. Нестерпимо хотелось этого, в то же время не хотелось, я стыдился своей скорости. Нина отдалилась, потом приблизилась, приняв член еще глубже и…
– Эгр-р-р-р! Орг-г-г-г-г! Ой…
Я успел выдернуть и закончил ей на грудь, не хотелось грязнить у Нины внутри. Она только улыбнулась и без зазрения обтерлась моим же халатом.
– Я бы еще тебе много всего подарила, но как-то… Эм-м… Не успела.
– Извини, чего-то накрутил в голове, перевозбудился…
– Да брось. Все прошло отлично! Успеешь позавтракать? Бант оставить? Давай, я так и буду ходить весь день?
– И на улицу?
– А ты хотел бы? – серьезно так спросила.
– Ни за что! Подарок только мне. Только мне же?
– Ну конечно!
Позавтракать я уже не успевал, так, бутер покусал, и то не весь. У страны выходной, а я еще один магазин открываю, надо обязательно быть вовремя.
Оделся, обулся, перед выходом оглянулся. Она стояла, оперевшись на стену, руки скрещены на груди, бедром вильнула в сторону, подарочный бант болтается. Молодая, тонкая, на губах улыбка хитрая, манящая, а может, я сам придумал эту улыбку. В общем, не сдержался, скинул ботинки, пальто, одежду всякую, тут уже не до одежды, запутался в трусах, сорвал зубами бант, прижал ее к стене. Рукой подхватил под коленку, вошел быстро, но ласково. В мягкое, нежное, влажное. Входил и выходил, прижимал сильнее, крепче, до боли. Я впал в какое-то бешенство, в экстаз, рычал, я на полном серьезе страдал, что не могу залезть внутрь нее весь, целиком. Почему только член, только этот кусочек маленький, самый счастливый кусочек меня?
Отпустило только, когда кончил. Будто из другой реальности вывалился, осмотрелся. Одежда истоптана, на Нининой шее синяки, на плече укусы. Дрожащие ноги в коленях подгибаются, перенапряг, идти-то как теперь? Наверняка опоздаю. Да я уже опоздал!
– Все? – звонко смеется Нина.
– Все, все, – я одеваюсь к ней спиной. – Извини, я на тебя не могу смотреть, если посмотрю – на работу не попаду, понимаешь?
– Значит, подарок тебе понравился, – сделала вывод Нина.
Тут я согласен на все сто.
***
Сейчас будет банальность, но кажется, что в Нину я влюбился. Может, даже сразу, как встретил. Летом пошел в турпоход, три дня по природе погулять, два дня в палатке поспать, а там она. Так закрутилось, что через две недели мы уже студию вместе снимали, комаров об потолок лупили.
Ее хотелось баловать, как ребенка, осыпать подарками, отдавать ей все свое время и внимание. Купцом стоять посреди рыночной площади, руками махать, кричать: «Любезные, а ну, для зазнобушки моей тащи сюды всего: цветов, тортов, котов!» Но Нина скромная, ей много не надо. Букеты сильно пахли в маленькой студии, рестораны и кафе надоели, кота не разрешил домовладелец. Я подарил приличное кольцо, денег хватило только на одно, дарить бижутерию не хотелось. Айфон сунул ей сразу после знакомства, не отказалась. Что еще?
В торговом центре рядом с моим магазином есть магазин нижнего белья, зашел туда. По ценам – прилично.
– А за что так дорого? – тыкаю в кружевной лифчик, спрашиваю продавщицу в возрасте. Может, и хозяйку. Суровая такая женщина, из тех, что в горящего коня на скаку войдет, или как там.
– Мужчинам всегда дорого, мужчины не понимают бюстгальтера, насколько важен женщине этот элемент.
Сразу захотелось купить для Нины такой.
Конечно, я понимал важность лифчика. Девушка в лифчике и девушка без – это же два совершенно разных человека. Без него девушку можно даже не узнать. Ты можешь работать с ней годами, она будет носить одни и те же, например, футболки, но вот она пришла без лифчика – и кто эта прелестница, и как ее зовут?
Женщина, разглядев во мне потенциального покупателя, перешла в наступление:
– Какой размер вас интересует?
– Размер? Ну… Вот. – Я сложил ладонь лодочкой. – Примерно такой.
Женщина тяжело выдохнула.
– Вас как зовут? – спросила.
– Антон.
– Антон, давайте так. Я сейчас всех сотрудниц вызову, а вы посмо́трите и скажете, на кого ваша девушка больше похожа. По той и подберем, хорошо?
Из подсобки вышли три девушки. Разные. Выстроились в ряд. Их, может, специально разных здесь держат для таких ситуаций.
– Ну какая больше похожа? – старшая спрашивает.
Скромно пальцем показываю.
– Это примерно двоечка, получается…
– А, вы про грудь! Я-то по прическам решил, что похожие. Темные волосы, короткие такие…
Старшая занервничала. Я продолжал:
– А грудь… Грудь… – я внимательно принялся разглядывать. Девушки засмущались. – Грудь я не понимаю.
– Хорошо, но вы описать ее можете?
– Ну да. Она белая такая, скорее молочная даже. Молочная грудь. Сосок небольшой… И вот такая, – я еще раз сделал из ладони лодочку.
– Этого мало.
– А, вспомнил! На правой родинка!
Старшая на полминуты отошла куда-то с недовольным лицом, вернулась с натянутой улыбкой. Прибухнула, наверное. Сказала:
– Извините, но данных мало.
Тут уже я начал закипать:
– Как же мало! По этим приметам «ЛизаАлерт» человека найдет, а вы простой лифчик не подберете. Может, девушки все-таки покажут, ну… Как-то, чтобы понятнее стало…
– Я раздеваться не буду, – тут же заявила брюнетка с каре. Остальные согласно закивали.
Отвечаю:
– Ну зачем вы так сразу. Скажете тоже – раздеваться, чего напридумывали. Я же не извращенец какой-то! Думаете, я ради этого ошиваюсь по магазинам, мне заняться больше нечем? Я приличный человек, у меня тоже магазин тут, на последнем этаже. Мне просто посмотреть и все!
Девушки похмыкали и ушли в подсобку. Старшая осталась стоять недовольная. Говорю ей:
– Сервис у вас, конечно. Хотя, ваша грудь немного напоминает нужную, может, вы…
– Антон, родной! Ты мне в Антошки годишься, а все туда же! У тебя что за магазин?
– «Как кролики!», на третьем.
– Секс-шоп?
– Ага.
– Ну, ждите в гости. Как-нибудь придем члены выбирать, вы там набегаетесь! И собственный заставим показать, как тебе такое?
– Это что, угроза?
– Будь это угроза, Антон, она заканчивалась бы на «гондон», уяснил?
В итоге я купил какую-то безразмерную кружевную ночнушку, со скидкой по номеру телефона.
Нина ее примерила, тут же сняла, сцеловала оправдания у меня с губ, и больше я эту ночнушку не видел.
После такого курьеза мы решили, что будем дарить друг-другу не вещи, а впечатления. Тем более у студентки Нины не так много денег, зато фантазии хоть отбавляй.
Концерты, театры, кино – как-то сразу не зашли. Нина однажды массаж мне подарила, обычный, когда незнакомый человек тебя за две тысячи просто мнет, приятно. Я ответил другим, необычным: в полумраке, при свечах, экзотическая музыка, азиатские профессионалки гладят голую Нину, а я на это все смотрю. Свечи истекали собственным соком, я истекал слюной. В итоге осталось не ясно, кому это подарок был, сошлись, что обоим.
Однажды забегался, ничего не придумал и решил себя подарить. Но не просто – вот он я, бери меня, а с изюминкой. В кухонном тупичке спрятался и зову ее, вроде как по ерунде:
– Нина, а где с продуктами пакет?
– Где ты его оставил, там он и пакет.
– Подойди, не могу найти! – Выманиваю с дивана.
Сам в это время член готовый из-за угла выставляю. Нина что к чему поняла, сразу включилась в игру:
– Тут какой-то гриб вроде из стены вырос. Что с ним сделать?
– Нин, ну разберись, я пока занят. Не знаю, потрогай, может, это не гриб?
– Потрогала, он еще больше вырос.
– Странно. Лизни его, он, может, съедобный? Ой.
– Непонятно. Жевать его вряд ли можно, попробую целиком проглотить.
– Ой-ой…
И дальше в том же духе пошло.
На двадцать третье февраля Нина подарила себя целиком.
***
Утром восьмого марта я лежал голый под щучьим хвостом, с бантом на шее, на груди, на члене, ждал, когда любимая встанет с постели. Она пока не торопилась, хотя я слышал, что уже не спит. Подглядел – с айфоном валяется. Наконец, спустила с кровати ноги, накинула халат. Я вытянулся, замер, раскрыл рот, высунул язык. Лежу, смотрю на нее. Она прошла мимо, будто не заметила, прямо повторяется День защитника, прямо дежавю. Только Нина пошла не на кухню, а в прихожую. Дверь открылась, закрылась. Ушла, что ли?
Я приподнялся на локтях посмотреть, что происходит, и увидел вошедшую женщину. Под ветровкой уютная грудь, обтянутая джинсой мягкая задница, крашенные в блонд кудряшки. Спокойно смотрит на меня, молчит, только глаза кричат. Я эту женщину давно знаю. Жена все-таки.
Нина тихонько прошуршала за ее спиной на кухоньку. Кофемашину включила. Я впервые пожалел, что у нас студия – спрятаться негде.
– М-м-да, – сказала жена, глядя на меня.
– Привет, – сказал я.
– Да ты лежи, лежи. Не вставай.
Ну и ладно, ну и буду лежать. Хочу и лежу.
– Ты взрослый человек или как? – Сразу пошла в атаку. – Так сложно поговорить? «Я ушел, не ищи», – и все. Писец просто! Год от меня бегаешь: дома не появляешься, телефон заблокировал, из сетей удалился.
– И как ты меня нашла?
– А представь, СМС пришла, что кто-то моей скидочной картой воспользовался в магазине белья, ты же мой номер телефона назвал. Я туда: не помните ли такого, Антона? Они говорят, еще как помним – гондон. У него магазин еще на третьем, с членами. Глядь – и правда, второй магазин открыл, молодец какой, я и не знала. Продавцы молчат, пришлось пару дней в холле посидеть, тут-то тебя и увидела. Только интересно стало, где ты прячешься и с кем. Проследила до квартиры этой убогой. А как ты ушел – с твоей познакомилась, с Ниной. От нее про вас узнала, от нее надежнее, ты бы все равно наврал.
– И чего ты хочешь?
– Развода, чего еще. И имущество, конечно: двушку пополам, машину пополам. Магазины тоже – первый мне, второй тебе.
Меня аж передернуло. Вот так – раз, и отдай половину. Да хрен там!
– У нас брачный договор, если ты забыла, – говорю. – Мое имущество моим и останется.
– Кроме случаев измены, да, дорогой?
Все-то она помнит.
– Ты ничего не докажешь. Где измена?
– А это что? – Ткнула пальцем в голого меня.
– Это? Это твое слово в суде против моего.
– У меня доказательство есть. Видео.
– Врешь!
– А вот и есть! Что вы тут двадцать третьего февраля вытворяли, все записано!
– Да тебе за скрытые камеры уголовка светит, поняла?!
– Да мне твоя все записала, на тобой же подаренный айфон!
– Этого быть не может!
– Со-рян! – раздалось из кухни.
Я повалился на спину, ударился затылком о ламинат. Такого поворота не ожидал. Стало больно.
– Да ты не стони, – разжалобилась жена. – Подпиши документы, у меня все с собой, прямо сейчас подпишешь, и я вас тут же оставлю в покое.
Я лежал и молчал. Половина имущества – это жестоко. Как Нина могла? Зачем? Второй магазин пока убыточный, прибыль только с первого. Секс-шоп в России раскрутить сложно невероятно, какой тут шоп, когда секс только лет тридцать, как появился. На что жить? И где?
– Послушай, – говорю жене. – Может, еще наладится у нас? Ты так просто готова выкинуть меня из своей жизни? Шесть лет брака – ерунда для тебя? Я, конечно, не подарок, но…
Жена всхрюкнула, это она так смеется. Посмотрела на мои банты, на шее, груди, члене. Пальцем тыкнула:
– Насмешил!
Потом:
– Ты же меня выкинул, – прохрюкалась.
Дальше:
– Сделай и мне подарок на восьмое марта, подпиши бумажки.
– Дай еще год хотя бы!
– Подписывай! А то больше заберу. – Тут она присаживается ко мне ближе, рассматривает, заглядывает в глаза. – Или не подписывай, – говорит. – Тогда прямо сейчас собираешь вещи и возвращаешься домой. Выбирай.
– Давай бумаги.
Она медленно встает, тянет папку из сумки, бумаги из папки. Ручку тянет. Тянет время, надеется, что я передумаю. А я не передумаю.
Лежа читать неудобно, подписывать еще неудобнее.
– Да ты бумаги на хрен свой вонючий не клади, документы все-таки! – кричит. Должна быть довольна, а вроде и нет.
Подписываю.
– И чего тебе дома не сиделось. – Собирает бумаги в папку. – Все ж у тебя было.
– Дома будто февраль нескончаемый… А здесь лето.
– Дурак.
Не поспоришь.
Жена все бубнила:
– Поперся в поход этот… Сразу говорила – не едь. Говорила? Смеялись еще, что в чате похода эта – Нина Ваги́на. Понятно же, что такая…
– Ва́гина, – раздалось из кухни.
– … или шлюха, или в порно снимается, – не обращала внимания жена. – Так и оказалось. Думаешь, ты этой нимфоманке нужен? Вот такой вот ты? Ей? Ха! У тебя же фантазии ноль – в банты он завернулся, улегся, гляньте на него. Просто за ней повторил. Зато половина твоей двушки – моя! Половина машины – моя! Половина резиновых членов – мои!
И ушла, хлопнув дверью. Классика.
– Они тебе понадобятся! – выкрикнул ей вслед. – Живой мужик с тобой…
Я заткнулся, не договорив. Ушла же.
Из кухни вышла смущенная Нина.
– А ты? Зачем ей видео слила?
– Помочь хотела. Ты же запутался. А теперь свободный, да?
– Ага... Свободный и нищий.
– Зато никто не назовет твой корешок вонючим хреном. Никакой он не вонючий. Здесь его любят и ценят.
Она подошла, оглядела меня сверху вниз, лежащего у ее ног. Перешагнула, встала прямо над головой. Белья под халатом не было.
– Мой подарок еще в силе? – спрашивает. Пальцы левой руки тянут пальцы правой, на губах смущенная, старомодная улыбка. Изображает скромницу.
Я тут же почувствовал шевеление под нижним бантом.
– В силе, – отвечаю. – Конечно в силе. Но только…
Договорить я не смог. Она поднесла палец к губам – тс-с-с – и села мне на лицо.
Автор: Оскар Мацерат
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ