Знаете, бывают актрисы, которые на экране — богини. Их героини — само изящество, нежность, аристократизм. Но стоит погасить софиты, и от божественного образа не остаётся и следа. Вместо него появляется угловатая, загребающая ногами, похожая на неуклюжего медведя женщина с нелепой рыжей шевелюрой и низким, почти мужским голосом. Однокурсники прозвали её Клоуном. Злые языки — страшилищем. А страна увидела Катерину Булавину из «Хождения по мукам» — эталон русской красоты и благородства.
Это была Руфина Нифонтова — народная артистка СССР, которую боготворил сам Малый театр и которая до последнего дня жила в обшарпанной коммуналке.
Вы помните её? Если нет — напомню. Высокая, статная, с медными волосами и глазами цвета северного моря. Она была звездой фильмов «Вольница», «Хождение по мукам», «Интервенция», «С любимыми не расставайтесь», «Вам и не снилось…». А в театре ей рукоплескали как великой драматической актрисе.
Но настоящая жизнь Руфины Дмитриевны оказалась страшнее любой трагедии.
Часть первая. Двойное чудо на Соколиной горе
Она появилась на свет 15 сентября 1931 года в Москве, в семье железнодорожника Дмитрия Ивановича Питаде и ткачихи Дарьи Семёновны. В тот день случилось двойное счастье — родились близнецы. Мальчика назвали Вячеславом, а девочку — Руфой, в честь святой Руфины Кесарийской. Имя оказалось пророческим: с латыни оно переводится как «рыжеватая» или «золотистая». И правда — малышка родилась с медными кудрями.
Семья жила на Соколиной горе, в одном из так называемых «бараков» для железнодорожников — небольшой комнатушке, где ютились вшестером: отец, мать, Руфина с братом-близнецом и два старших брата — Саша и Боря. Бараки те были «культурными» — при них работал собственный кинотеатр «Родина», куда Руфа бегала с мальчишками и смотрела фильмы запоем. Главным конкурентом оказался старший брат Саша. Как вспоминала актриса, однажды он влепил ей такую пощёчину, что она вылетела из кинозала — так сильно были заняты все места.
Вечерами в тесной комнатке Питаде звучали песни и смех. Дети разыгрывали целые спектакли: мамины платки превращались в театральный занавес, стулья выстраивались в зрительный ряд. Отец, мягкий и немногословный человек, в эти минуты оттаивал и, отложив трубку, смотрел на сыновей и дочь с гордостью. Мать аплодировала громче всех.
В 1939 году Руфина и Слава пошли в школу № 433. Девочка сразу влилась в драмкружок, выступала на сцене с такой страстью, что педагоги только разводили руками: «Из этой девчонки выйдет толк!» Правда, аттестат был под угрозой — за поведение ей ставили твердую тройку. Слишком бунтаркой росла она. Несколько раз встал вопрос об исключении из школы, но дар Руфины каждый раз оказывался сильнее дисциплины. Об одной её шалости ходила легенда. Когда её партнёр по сцене начал опаздывать на репетиции, разозлённая Руфа выследила его в общежитии, стащила с вешалки его брюки и… забросила их на люстру как знак протеста. Видимо, это подействовало — опоздания прекратились.
В семейных вечерах участвовали все. По праздникам к ним присоединялся дед — статный грек, выходец из Константинополя, который в 1830-х годах перебрался в Россию. От него у Питаде сохранилась удивительная фамилия, украинские корни и частичка южного темперамента, который в полной мере передался Руфине.
Впрочем, темперамент этот ей пригодился и во время войны.
Часть вторая. Похоронки, вагонетка и характер, выкованный горем
Июнь 1941 года. Руфине нет и десяти. Старшие братья уходят добровольцами на фронт. Саша, которого призвали ещё в 1939-м, уже воевал в Прибалтике, в 40 километрах от границы. Последнее письмо от него пришло в начале июня из Либавы. А потом — тишина. Пропал без вести.
Борис ушёл на фронт добровольцем в конце 1941 года. И тоже не вернулся.
В отчаянии и с надеждой отец, Дмитрий Иванович, бросил всё и отправился разыскивать сыновей по военным госпиталям. Он уехал в командировку в Киев и… погиб там в результате несчастного случая — его придавило вагонеткой на станции. Близким похоронили его в братской могиле, куда падали тела убитых фашистами. Семья никогда не знала точного места. Мать получила лишь похоронку: «Пропал без вести».
Руфина осталась с матерью, которая от горя ожесточилась, замкнулась в себе и стала ещё строже. Дарья Семёновна работала портнихой: шила, занималась закройкой, была прекрасной хозяйкой. Именно от неё дочери передался тот самый твёрдый, непримиримый характер, который позже так многих раздражал в театре. Но мать умела быть и нежной — благодаря её хлопотам обшарпанная комната в бараке была «полна цветов, птичьего пения, украшена салфетками, покрывалами, скатертями её работы».
Брат Слава остался единственной родной душой для Руфины. Их связь была почти мистической — они понимали друг друга без слов, чувствовали настроение на расстоянии. Когда Руфина решила поступать в театральный, именно он поддержал её первым.
Часть третья. Пьяные педагоги и «рыжая клоунесса», которую боялись принимать
После школы Руфина Питаде нацелилась на элитное Щепкинское училище. Но не прошла. И виной тому стала, как ни странно, её же необычная внешность. Председатель комиссии, великая Вера Николаевна Пашенная, услышав низкий, почти мужской голос абитуриентки, сморщилась: «Эта рыжая и тощая будет здесь учиться только через мой труп! Она же всё время басом читает! Кого она у нас играть будет? Мужчин? Так давайте лучше мальчиков талантливых наберём!»
Унижение было полным. Руфина вылетела в коридор и горько зарыдала.
Мать, Дарья Семёновна, из тех женщин, что не сдаются никогда, буквально за руку отвела дочь во ВГИК. Там конкурс был ещё выше — 200 человек на место. И снова — отказ.
Абитуриентка в полном отчаянии завернулась в портьеру в коридоре и снова проплакала весь день. Мимо проходил легендарный профессор Борис Владимирович Бибиков — тот самый «Биб», которого студенты боготворили. Он услышал всхлипы, подошёл к рыдающей девушке, взял её за руку и сказал: «Ты станешь актрисой!»
И взял к себе на курс. В одну группу, где уже учились будущие звёзды советского кино: Изольда Извицкая, Юрий Белов, Надежда Румянцева, Майя Булгакова, Татьяна Конюхова, Леонид Пархоменко, Геннадий Юхтин, Маргарита Крыницина.
Курс назовут роковым. Почти все из них стали знаменитостями, но потом резко пропали из виду, многие трагически ушли из жизни. Эта же участь постигла и Руфину.
На первых порах Нифонтова (вскоре она выйдет замуж и возьмёт фамилию мужа) не лезла в актрисы в привычном смысле. Она была «клоунессой» — кривлялась, передразнивала педагогов, строила рожицы, была «заводилой и шкодой». Когда другие девушки, изображая красивых незнакомок, сидели в шелках и кружевах, Руфина выходила в отрепьях, картошкой вставляла себе вместо зубов и заливалась таким гротескным смехом, что публика, а не умилялась, а хохотала до колик.
Журналисты позже назвали этот стиль «театром шута». Сама же актриса говорила так: «Я пришла в театр для того, чтобы раскрепоститься, освободиться от всего того, что меня сдерживает, ограничивает, для того, чтобы воплотиться в десятках, в сотнях людей».
В отличие от её будущих великих киноролей, где она играла аристократок, доверие сцены давалось ей не сразу. Режиссёры не воспринимали её всерьёз, не приглашали на пробы из-за «некрасивости и неуклюжести», считали походку «медвежьей», а фигуру — угловатой.
Но, как говорила её подруга Римма Петровна Сулоева, «они просто не видели её истинного света».
Часть четвёртая. Влюблённый режиссёр и «Обломов», который всё изменил
Пока её однокурсницы массово снимались, Руфина сидела без работы. Она уже смирилась с тем, что ей суждено играть только комичных старух и чудачек в театре.
Но однажды студент с режиссёрского факультета, которому она понравилась, решил снимать курсовую работу по «Обломову» и позвал её на единственную роль — Акульки, придурковатой дворовой девки. «На большее не тяну», — усмехалась про себя Руфина.
Сам того не ожидая, он пригласил на просмотр Григория Рошаля — маститого режиссёра, который собирался ставить фильм «Вольница». Посмотрев на «Акульку» в исполнении Нифонтовой, Рошаль остановился как вкопанный.
«Это она!» — воскликнул он и немедленно утвердил её на главную роль Насти.
Фильм «Вольница» снимали тяжело. Руфина мучилась, не знала, как вести себя в кадре, не умела носить длинные платья, была «зажата и неуклюжа». Но режиссёр терпеливо выводил её из тени. Он учил её ходить так, будто она парит по зеркальному паркету, учил «дышать шелками и туманами», водил в Третьяковскую галерею, где они часами смотрели на царских жён в исполнении портретистов. Дарил ей томики стихов Блока и в конце концов отправил в консерваторию учиться вокалу.
Ходили слухи, что Григорий Львович был влюблён в молодую актрису. Но она никогда не отвечала ему взаимностью. Вскоре она уже вышла замуж, и режиссёр так и остался верным учителем.
В 1956 году «Вольница» вышла на экраны. 25-летняя актриса получила приз за лучшую женскую роль на международном кинофестивале в Карловых Варах.
Вот так, из неуклюжей клоунессы она превратилась в нежную, хрупкую Настю. Публика рыдала, глядя на её героиню.
Часть пятая. Отказ от «буржуйки» и рождение аристократки
После «Вольницы» Рошаль вновь пригласил актрису в свой новый проект — экранизацию трилогии Алексея Толстого «Хождение по мукам». И тут Нифонтова возмутилась:
— Я комсомолка! Не буду играть какую-то буржуйку! Извините, Григорий Львович, не моё это.
Рошаль засмеялся и заставил её прочитать книгу. Прочитала, и — уговорил. На роль Кати Булавиной.
Как писали критики, не было и тени той хулиганской «клоунессы». Перед зрителем предстала настоящая русская красавица: высокая, утончённая, с «завораживающим взглядом загадочных зелёных русалочьих глаз» и «виолончельным голосом». В 1957 году вышла первая серия трилогии — «Сёстры». За ней — «Восемнадцатый год» и «Хмурое утро».
Трилогия имела ошеломляющий успех. Позже звезда Малого театра Виктор Коршунов говорил, что Руфина «будто сошла с полотен Серова» — именно такой, по его мнению, и должна выглядеть русская интеллигентка начала века.
Эту невероятную трансформацию многие объясняли уникальным даром Нифонтовой. Как только включалась камера, неуклюжесть исчезала, угловатость превращалась в изящество, а резкие черты лица вдруг становились благородными, почти царственными. Но как только выключали свет, метаморфоза исчезала. Снова появлялась «рыжая клоунесса», загребающая ногами.
Партнёрша по фильму, актриса Нина Веселовская, так вспоминала их первую встречу: «В дверях стояла нелепая рыжеволосая женщина с грубоватым голосом, загребающая ногами, как будто не замечающая собственной неуклюжести. Поверить, что это та самая Нифонтова из "Вольницы", было невозможно».
Но подлый магний вспышки творил чудеса.
Часть шестая. Выход замуж и двадцать лет лживой идиллии
Ещё в студенчестве, на втором курсе, Руфина Питаде вышла замуж.
Избранником стал Глеб Иванович Нифонтов — фронтовик, режиссёр научно-популярных фильмов, высокопоставленный и интеллигентный молодой человек. Он был красивым, щеголеватым, носил модные очки и хорошо знал кинематограф. В те годы он учился на третьем курсе режиссёрского факультета у самого Льва Кулешова.
Однажды он признался красавице: «Я тебя нашёл, когда ты в коридоре расчёску не могла найти. Ты была неотёсанной, но такой живой, что я понял — ты моя». А она потом шутила, что поначалу вовсе не собиралась за него замуж. Просто однажды они поссорились, она сказала что-то обидное, но он не обиделся, а так долго и красиво смотрел на неё, что она сдалась.
Вскоре в молодой семье Нифонтовых случилось двойное счастье: родилась дочь Ольга, и наконец-то они переехали из старого барака в новую квартиру на Ленинском проспекте.
Казалось — всё, сказка началась. Внешне это был идеальный брак: уважение, поддержка, верность.
Но потомки вспоминают, что внутри семьи было не всё так гладко. Её характер, неуживчивый и вздорный, мешал даже с близкими. Он был мягким, она — жёсткой. Однажды дочь Ольга рассказывала, что мать была строгой и бескомпромиссной. Она безумно любила дочь, но в вопросах воспитания не знала полутонов — либо всё, либо ничего.
Руфина говорила, что прожила с Глебом почти 40 лет, но никогда не признавалась в сумасшедшей любви к нему. Их союз внешне напоминал крепкий хозяйственный брак, где страсть давно угасла, оставив лишь привычку.
Под конец жизни они даже спали в разных комнатах — у Руфины болело сердце, и ей нужна была тишина.
Часть седьмая. Скандальная прима: как Пашенная учила её искусству
В 1957 году произошло ещё одно эпохальное событие: Руфина Нифонтова вошла в труппу Малого театра. Того самого, куда её когда-то не взяли в «Щепку». И приняла её туда лично Вера Пашенная — женщина, которая когда-то сказала про Руфину: «Эта будет здесь учиться только через мой труп».
Встреча была «штыковой». Как вспоминала Римма Сулоева, «Руфина рассказывала: Пашенная сидит ко мне боком, на меня внимания не обращает. Долго не реагирует на реплики». Актёр Василий Бочкарёв позже объяснял: «Этим жестоким способом Вера Николаевна её проверяла: если та не выдержит, сникнет, то ничего из неё не получится». Пашенная долго терпела, выжидала, когда Нифонтова взорвётся.
И однажды на репетиции спектакля «Каменное гнездо» Руфина взорвалась. «Всё! — сказала она. — Я больше не могу! Я не знаю, что с ней сделаю!» Она была вне себя. Гнев, обида — всё смешалось. Она была готова всё бросить и уйти.
На следующий день, красная от злости, она шла репетировать со стиснутыми зубами. И тогда Пашенная медленно, как раненый лев, развернулась к ней и произнесла ледяным тоном: «Так, с сегодняшнего дня начинаем работать. К 16 часам приходишь ко мне домой».
И пришла. И принесла ей чаю. И они сели на веранде, пили чай, разбирали роль.
С того дня Пашенная стала её наставницей и защитницей. Говорят, именно Вера Николаевна, когда в театре подняли вопрос об увольнении Нифонтовой «за хулиганство и на актёров», пробила все барьеры, дошла до самого министра культуры Екатерины Фурцевой и отстояла любимицу.
В ответ Руфина стала верной ученицей. Цитировать классиков она умела с редким обаянием.
Но на сцене Малого она была непримирима. «Она играла на пределе своих возможностей, никогда не отдыхая на сцене, — вспоминали коллеги. — Это исконный принцип Малого театра — играть до конца, даже если тебе плохо».
Даже в безнадёжных персонажах она находила скрытую, невероятную красоту и гордость. Актёр Василий Бочкарев вспоминал спектакль «Фома Гордеев», на котором она появлялась на сцене, укутанная в ковёр. «Она была на грани смешения жанров, — говорил он. — Это был гротеск, с одной стороны, и с другой — психологическое погружение в суть роли. Сцена начиналась с того, что она разворачивалась в этом ковре, и появлялось непонятное существо с невероятным гримом. Чудище, но удивительно гордое, красивое внутри и независимое».
«Если бы Пашенная пожила подольше, Руфа бы стала великой, она бы её вытянула», — сокрушались коллеги. Но Вера Николаевна ушла рано, и Руфина осталась одна.
Часть восьмая. «Она просто плыла по стихии»: поздние годы и съёмки у Высоцкого
В середине 1960-х Нифонтова продолжала активно сниматься. Время от времени её звали на главные роли. В 1968 году вышел фильм «Интервенция» Геннадия Полоки, где она снималась с Владимиром Высоцким. Фильм сначала лежал на полке, но потом стал культовым.
Также она играла маму Татьяны Николаевны в надрывной картине «Вам и не снилось…», роль в фильме «С любимыми не расставайтесь», много работала на телевидении: играла Раневскую в «Вишнёвом саде», мачеху в детском фильме «День открытых дверей».
Но кино её не слишком жаловало. Всего в её фильмографии около 30 ролей. Последней работой стала «Сумасшедшая любовь» (1992), где она сыграла пациентку психиатрической лечебницы.
Большую часть времени она отдавала театру. Её называли «необузданной», «стихийной», «непредсказуемой». Как писал режиссёр Борис Львов-Анохин, «она не была мастером в прямом смысле слова, она не умела ремесла. Она просто плыла по стихии». Талант её был природным, невыученным, и он жил в ней вопреки всему.
Она была «Олегом Поповым в юбке», как называли её в Малом — неугомонной, весёлой, озорной, с тягой к трюкам и острой характерности. Её стихия — перевоплощение. Пока актрисы тряслись над собой, Нифонтова могла «наклеить парик, вставить зубы из картошки» и хохотать, как будто ей всё нипочём.
Но к концу 80-х ей стало трудно. Сказались старые болезни: ишемическая болезнь сердца давала о себе знать. Голова часто кружилась, иногда она теряла сознание. Но она продолжала репетировать и играть. Потому что, как она говорила, «играть до конца» — это принцип Малого. И тут она не врала. Её находили за кулисами сидящей на стуле, с закрытыми глазами, с кислородной маской на лице. Но стоило услышать сигнал к выходу на сцену, она вставала, поправляла платье и шла играть трагедию так, что зал замирал.
Часть девятая. Соперничество с Быстрицкой и пустота в коридорах
В Малом театре долгие годы ходили легенды о её соперничестве с Элиной Быстрицкой — они обе были примами, обе — народными артистками. Быстрицкая была холодной, интеллектуальной. Нифонтова — бурлящей, огненной. Они ненавидели друг друга, публично унижали, но на сцене порой играли лучшие любовные дуэты в советском театре.
Однако их противостояние имело неприятный осадок. Быстрицкая, как вспоминали коллеги, была мастером интриг. Она умело отодвигала Нифонтову от ролей, искала поддержку у «нужных» людей. Руфина, при всей своей внешней храбрости, была ранимой и очень рано потеряла надежду на то, что её всерьёз оценят в профессии.
Тем не менее звание Народной артистки СССР ей присвоили в 1978 году. Но оно её не спасало от одиночества.
После того как муж Глеб ушёл из жизни, а дочь выросла и вышла замуж, Руфина осталась одна в огромной, холодной квартире. Она была своенравна и не желала никого подпускать к себе. По некоторым данным, она даже запретила зятю приходить к ней — за что, неясно, но поводов было много.
Под конец жизни она с трудом передвигалась. Ей некому было позвонить ночью, некого попросить сходить в аптеку.
Коллеги иногда замечали её в театре — со старым портфелем, в длинном пальто, не похожую на звезду. Только постаревшие театралки, помнившие её «Каменное гнездо», узнавали в этой сгорбленной старухе великую актрису.
Часть десятая. Последний день и ледяной кипяток
27 ноября 1994 года. Москва.
Руфина Дмитриевна, как часто бывало в последние годы, осталась в квартире одна. Она решила помыть пол. Немощная, с больным сердцем, она бросила тряпку в раковину и включила воду.
А потом ей стало плохо. Сердце пропустило удар. Она упала, ударилась головой. Наверное, даже не поняла что случилось. Тряпка заткнула сток, и вода потекла через край.
Её нашли затопленной в собственной квартире. Кипяток из-под крана хлыстал на неё, смешиваясь с кровью — с головы после падения. Криминалисты позже скажут: причина смерти — ишемическая болезнь сердца, сердечный приступ. Но выглядело это как дикая пытка.
Покойную не показывали на открытых похоронах. Родные накрыли гроб плотной вуалью, чтобы скрыть следы травм. Хоронили её на Ваганьковском кладбище, участок № 26.
Журналисты писали, что она «умерла в мучениях, сварилась заживо». Врачи опровергали. «Сердечный приступ был незамедлительным, — успокаивали они. — Может, она не успела ничего почувствовать». Трудно в это поверить.
Как только новость о её смерти разнеслась по Москве, Элина Быстрицкая явилась на похороны. Говорят, она рыдала и причитала: «На кого вы меня оставили? Как мне теперь жить без неё?». Какая-то это была эпитафия — стыдная, поздняя.
Вместо послесловия. «Её жизнь — хождение по мукам»
Однокурсники часто повторяли: «Вся жизнь Руфины — это и есть хождение по мукам».
Война, похоронки на братьев, смерть отца, ранний брак, который скорее походил на деловое партнёрство. Она никогда не была счастлива. У неё не было женского счастья, о котором мечтала в юности. Только одинокие репетиции, бессонные ночи, боль в сердце.
Но на экране эта женщина осталась великой. Когда зажигается свет, она мгновенно перевоплощалась из неуклюжей замарашки в аристократку, от которой невозможно было отвести взгляд. Её Катя Булавина — эталон русской красоты — до сих пор считается одной из лучших женских ролей в истории советского кино.
Она умерла в 63 года. Не дожила до старости, которой так заслуженно ждала. Но в её смерти не было проклятия, если не считать проклятием бездушную судьбу.
Теперь на Ваганьковском кладбище стоит скромный памятник. Народная артистка СССР навечно застыла в граните, и, кажется, ветер до сих пор доносит до могилы запах её любимых цветов. Тех, что она, бывало, в минуты просветления просила принести коллег.
А кинокритики всё спорят: была ли она великой актрисой? Или просто женщиной с трагической судьбой, которая пряталась от неё за талантом.
Не знаю.
Но каждый раз, пересматривая кадры из «Хождения по мукам», я вижу её глаза. Полные тоски, надежды и боли. Это Руфина Дмитриевна. И это её жизнь.
Подписывайтесь на канал, если хотите знать настоящие истории о наших кумирах — без прикрас, но с душой.