Внутриполитическая ситуация в Армении накануне парламентских выборов 7 июня формируется по достаточно понятной логике: решающим фактором становится не столько уровень поддержки власти, сколько слабость и разрозненность оппозиционного поля. Оппозиционные силы так и не смогли сформировать единый центр, не выработали согласованную стратегию и, по сути, входят в кампанию в состоянии конкуренции друг с другом. Это принципиально меняет конфигурацию борьбы: вместо классической модели «власть — оппозиция» возникает ситуация, где власть противостоит сразу нескольким оппозициям, каждая из которых борется за смежный электорат.
На этом фоне Никол Пашинян выстраивает кампанию вокруг одной из самых чувствительных тем для армянского общества — темы мира и войны. Его политическая линия строится на прямом посыле: если не он, то возможна новая эскалация. Это формирует для избирателя жесткий и эмоционально нагруженный выбор, который в условиях постконфликтной реальности работает как мощный инструмент мобилизации. Особенно на фоне того, что у оппозиции нет сопоставимой по силе и ясности альтернативной повестки.
При этом важно учитывать и стратегическую цель власти: Пашинян и его команда ориентируются не просто на победу, а на получение конституционного большинства. Это означает стремление к максимально возможной концентрации власти в парламенте, что позволяет не только формировать правительство, но и проводить системные изменения без необходимости договариваться с другими политическими силами. В этом контексте становится понятной жесткость риторики и ставка на мобилизационные темы.
Оппозиционные силы, в свою очередь, не смогли предложить цельную стратегическую рамку. Их риторика разрозненная, часто реактивная и не складывается в понятный образ будущего. В результате избиратель не получает четкого ответа на главный вопрос — что именно предлагается взамен. Социальные и экономические проблемы, которые могли бы стать объединяющей платформой, так и не были превращены в сильную и единую политическую повестку.
Часть оппозиции рассчитывает на сценарий условного «Гюмри-2» — возможность объединения уже после выборов. Речь идет о потенциальной координации крупных оппозиционных центров. Однако такой сценарий выглядит маловероятным. Между ключевыми игроками сохраняются противоречия, а власть, судя по всему, сделала выводы из предыдущих процессов и заранее выстроила модель, при которой подобная консолидация становится крайне сложной.
В итоге складывается ситуация, при которой оппозиция не только не объединяется, но и начинает бороться друг с другом за один и тот же протестный электорат. Этот электорат во многом общий, и его распыление автоматически снижает шансы каждой отдельной силы. Вместо концентрации голосов происходит их дробление.
Отдельно стоит отметить, что многое будет зависеть от самой предвыборной кампании — ее динамики, повестки, ошибок сторон и способности мобилизовать сторонников. Однако на текущий момент, согласно различным социологическим опросам, власть сохраняет первое место и стартует с более сильной позиции по сравнению с оппозиционными силами.
Таким образом, к выборам страна подходит с очевидным дисбалансом: с одной стороны — власть с четкой, эмоционально сильной повесткой и централизованной стратегией, с другой — оппозиция без единого центра, без общей линии и с внутренней конкуренцией. В таких условиях ключевым становится не уровень недовольства властью, а способность этого недовольства превратиться в консолидированное политическое действие. Пока этого не происходит, и именно это становится главным фактором, который объективно усиливает позиции действующей власти накануне голосования.
Артак Саргсян, политолог, @vneshvrag