Злые языки изрядно портили жизнь барнаульскому купцу и городскому голове Михаилу Страхову. Болтали, будто бы он разбогател лишь потому, что женился «на деньгах». Что, будучи городским головой, получил взятку. А уж как его склоняли газеты! Но сегодня о нем почти не пишут. Последний раз он попал в поле зрения журналистов, когда выяснилось: именно Страхов построил барнаульский Дом Морозова. И снова - тишина.
Между тем, личностью он был весьма любопытной. О его головокружительной карьере и разорении - мой рассказ. Это - часть первая.
Похождения приказчика
«Малограмотный, но очень смышленый, хитрый и лукавый человек. Чтобы описать его и его похождения, понадобилась бы целая книга», - писал о нашем герое приказчик Павел Кочнев в мемуарах.
Удовольствия прочесть обо всех "похождениях" Страхова мы, увы, лишены - книга не написана. Историки о нем, вообще, знают мало - в «Энциклопедии предпринимательства» о нем лишь пара абзацев.
Вот, пожалуй, главное.
- Родился в 1862-м (то есть Кочнев дал резюме на 24-летнего человека). Получил домашнее образование.
- В Барнауле жил с 1885-го.
- Был купцом 1-й гильдии, основной бизнес - хлеботорговля.
Но как он заработал капитал? Как оказался в Барнауле? Мемуары Кочнева, служившего у нескольких предпринимателей, дают ответы на многие вопросы.
Факт. По данным П. Кочнева, Страхов был родом из Вятской губернии. Вятичей в Барнауле было немало - например, купец Михаил Вершинин и его сын Василий. Вершинин-старший торговал головными уборами. Младший издавал газету «Жизнь Алтая» и был депутатом Госдумы.
Сложные отношения
С молодым Страховым мемуарист часто пересекался в 1880-х и начале 1890-х.
Оба служили приказчиками (наемными менеджерами) у близких друг другу бизнесменов: первый у Михаила Функа, жившего в Барнауле, второй у Ивана Корнилова из Тюмени.
Позже Кочнев и вовсе перешел к Корнилову, так что со Страховым они стали, по сути, коллегами.
Меж тем, отношения купцов со своими приказчиками в XIX веке складывались непросто. «Не все купеческие управленцы проходили проверку на благонадежность», - объясняет историк Константин Абдрахманов.
Купцы же, подозревая, что приказчик не чист на руку, старались поменьше ему платить - мол, все равно украдет. Однако у Страхова, судя по мемуарам, отношения с «боссом» сложились как нельзя лучше.
Честь хозяина
«Служил он у Корнилова сначала приказчиком на барже, но вскоре стал доверенным», - утверждал Кочнев про Страхова. Доверенными же в те годы становились самые толковые приказчики.
Карьеру его мемуарист объяснял так. Во-первых, они - приказчик и его босс - были похожи. Корнилов и Страхов были «люди хорошие, но, как в жизни, так и в деле, не брезгующие средствами «коммерческих оборотов»».
Во-вторых, «Страхов, зная характер Корнилова, сумел ему угодить именно тем, что все делал на свой страх и риск, используя не очень чистые средства, но приносил пользу себе и хозяину, не задевая его чести».
Такая вот тактика, такой талант.
Доверенный — лицо, которое по доверенности выполняет действия и поручения от имени и за счет другого лица. Доверенным платили высокую зарплату, а в обществе их называли «ругачками» за их манеру общения с персоналом.
Соленые деньги
Между тем, от историков мы узнаем: в 1898 году Страхов стал купцом 2-й гильдии, а в 1900-м - уже 1-й. То есть, получая жалование у купца, приказчик и сам стал купцом и, стало быть, обладателем немалого капитала. Откуда деньги?
Видимо, первые серьезные прибыли Страхов заработал на добыче соли — участок на Бурлинском озере он арендовал на имя жены, писал Кочнев. При этом добычей соли на озере занимался и его хозяин Корнилов.
Солепромысел в конце 1880-х приносил вполне себе достойные барыши. Себестоимость 1 пуда соли составляла 1,5 копейки, а продавали ее крестьянам по 2,5. Если, конечно, не везти в далекие края.
В Томске соль стоила уже 30-40 копеек за пуд, в Ачинске - 40-60. Но тут уж наваривались владельцы пароходов и барж - те же Функ и Корнилов.
Факт. В конце XIX века предприниматели получали в аренду участки на Бурлинском, Малиновом, Боровом и других озерах через торги. Арендаторам ставили условие: добыть конкретный объем соли - ведь с каждого пуда в казну платилась сумма. Так, плата арендатора Функа составляла 10,5 рублей с 1 тыс. пудов соли, объем добычи - не менее 25 тыс. пудов.
Выгодная партия
К этой версии первоначального капитала Страхова, разумеется, есть много вопросов.
Ведь прежде, чем получить доход от солепромысла, нужно было вложиться: оплатить труд сезонных рабочих, аренду складов, перевозку, перегрузку и т.п. А выручка от продажи поступала лишь постепенно.
Не удивительно, что у Кочнева была иная версия: женитьба на дочке представителя богатейшего семейства Алтая - Татьяне Тимофеевне Суховой.
Что характерно: крупный капитал, по этой версии, он получил не просто как приданое - он его выторговал.
Вот эта история. Папенька девицы, Тимофей Никифорович Сухов, помер, две его дочки жили в семье брата.
«Капитал у Суховых был большой, но общий, неделимый между братьями. Когда Страхов женился на Татьяне Тимофеевне, он потребовал наследства. Приданое, конечно, было дано хорошее, но он потребовал еще денег, угрожая судом», - писал Кочнев.
До суда они, впрочем, не дошли. Страхову выдали 20 или 30 тыс. рублей. Почему Суховы приняли такое решение? Хотели побыстрее сбагрить с рук сиротку или оценили коммерческие таланты Страхова? А, может, девице приглянулся жених?
Кочнев не дает ответа. Так или иначе, после женитьбы Страхов купил дорогой участок на Иркутской линии (ул. Пушкина), а затем построил на нем большой двухэтажный дом, крытый железом.
При этом, как ни странно, он по-прежнему служил доверенным у Корнилова.
Кстати, в «Энциклопедии предпринимательства» супругу Страхова именуют Лидией Гавриловной (1866 год рождения). Но женщина с таким именем-отчеством вполне могла быть его второй женой.
Комментарий. Историки осторожно относятся к этой версии. Они не нашли в официальных источниках сведений о существовании Тимофея Никифоровича. Или мемуарист имел в виду Никифора Трифоновича (такой Сухов жил в Барнауле). Или же он упоминает еще не выявленных лиц.
Естественный выбор
Есть и менее драматичная версия успеха Михаила Страхова. Тот же Кочнев упоминает: в конце 1880-х он занялся хлеботорговлей вместе с неким Балашовым (Балашевым), купцом из европейской части России.
Выбор этого бизнеса не удивляет абсолютно. Во-первых, хлеботорговлей занимался хозяин, и, надо полагать, Страхов, будучи доверенным, знал дело как свои пять пальцев.
Во-вторых, по мере распашки переселенцами новых земель на рынке появлялось все больше алтайского зерна.
Кто-то строил мельницы. А кто-то, как Корнилов или Страхов с Балашевым, скупал зерно мелкими партиями и перепродавал его крупными.
Факт. За счет переселенцев посевные площади в Западной Сибири росли в 5 раз быстрее, чем в Европейской России. Зерно вывозили баржами по рекам и на подводах по Сибирскому тракту. В 1885 году запустили железную дорогу Екатеринбург-Тюмень, она открыла алтайскому зерну рынок Урала.
Сибирские коршуны
А в 1890-х в Черноземье и на Среднем Поволжье случился сильнейший неурожай, осенью 1891-го — летом 1892 годов голод охватил 17 губерний.
Скупщики ринулись в Сибирь за зерном и мукой.
Как только ни изгалялись недовольные наплывом газетчики: зернотрейдеров называли сибирскими коршунами и спекулянтами, ажиотажный спрос на зерно - «хлебной горячкой» и «хлебной лихорадкой».
Алтайские предприниматели оперативно реагировали на ажиотажный спрос - расширяли и строили новые склады, покупали пароходы.
Известно, например, что бийский купец Алексей Морозов а тот период обустроил пристань под Барнаулом, в д. Ерестной, и построил четыре новых парохода.
Торговля приносила бешеные прибыли. Тот же Морозов закупал пшеницу у крестьян по 30-35 коп. за пуд, продал же Тобольской продовольственной компании по 80 коп. за пуд. А в Тюмени пшеницу у него купили по 1,30 рублей.
«За короткое время существенно умножили капиталы барнаульские и бийские Морозовы, Платоновы, Грязновы, Федуловы и многие другие», - писал историк Валерий Скубневский.
Факт. В период неурожая 1890-х государство давало деньги на закуп хлеба земствам. Общие расходы на все виды помощи населению превысили 160 млн рублей - 7,2 % бюджета.
Торговал с Лондоном
Ну, и наш с вами знакомец тоже не упустил момент. Причем торговые операции он продолжил и тогда, когда на рынке наступило охлаждение.
В газете «Сибирская жизнь» за 1898 год упоминается, например, такой факт: Страхов вместе с Балашовым планируют поставлять зерно… в Лондон.
Поставки предполагались через Карское море или через Рыбинск - крупнейший по тем временам центр торговли зерном и перегрузочный пункт Мариинской водной системы, соединявшей бассейн Волги с Балтийским морем.
Мечты сбываются
1890-е годы на Алтае чем-то напоминают 1990-е. Некогда крупные заводы и рудники - опора алтайской экономики - закрываются, а барьеры для частного бизнеса снимаются.
Открываются частные банки, способные кредитовать крупные операции. Рыночных ниш - море, занимайся хоть чем.
Страхов пробует себя в разных нишах. Кочнев вспоминал: тот как-то предложил ему за комиссию (5 копеек с пуда) покупать льняное семя и холщовую тряпку. Семя шло за границу, тряпка - на бумажные фабрики.
«Я, конечно, согласился, так как мог делать это между прочим… Сначала дело шло туго, а потом у меня появился маленький доход», - объяснял мемуарист.
Еще Страхов скупал сливочное масло, которое шло на экспорт, продавал в Барнауле сельхозмашины и орудия - в общем, зарабатывал, где мог.
В возрасте чуть за 30 наш герой занял солидное положение в обществе.
В 1890 -м стал гласным (депутатом) Барнаульской гордумы. В 1898-м - купцом 2-й гильдии, в 1900-м - 1-й.
В общем, мечты сбываются: еще вчера ты был приказчиком на барже, а сегодня вокруг тебя самого суетятся наемные менеджеры, а ты заседаешь в думе и строишь дома.
Строительная лихорадка
Хлебный бум не прошел для Барнаула даром. Вслед за ним в городе развернулось массовое строительство.
«На старожилов и пришлый элемент напала какая-то строительная горячка. Всюду виднеется постройка зданий… Стали застраиваться ранее пустовавшие кварталы», - констатирует «Сибирская жизнь» в 1898 году.
Одна из таких строек принадлежит купцу Михаилу Страхову: двухэтажное здание на улице Петропавловской (сегодня это Дом Морозова, ул. Ползунова, 34а).
Из заметки мы, наконец, узнаем, когда началось его возведение. Правда, пишет газета об этой стройке с нескрываемым сарказмом.
Каменный домишечко
Оказывается, Страхов не только не получил разрешения на строительство, но и, ничтоже сумняшеся, вышел за границы собственного участка.
«Должно быть, в силу строительной инерции коммерсант и гласный думы г. Страхов, отстраивая на Петропавловской улице новый двухэтажный каменный домишечко, без выстрела занял часть уличной городской земли, выдвинул против линии домов двухэтажное каменное крылечушко», - ехидничает автор.
При этом городская управа, «как стыдливая красавица, видя все это, девственно молчит и только украдкой из своих окон поглядывает на все более растущие не разрешенные еще ею постройки Страхова».
Виновник же продолжает строить «во все лопатки».
Неожиданное препятствие
У Страхова на это здание были большие планы: поставить мельничное оборудование на паровом двигателе и электростанцию - это тогда суперновинка в Барнауле.
Однако городская дума, членом которой был и сам Страхов, не дала согласия на проект, сославшись на циркуляр Департамента торговли, выяснила историк Марина Целищева.
Возможно, и саркастическая заметка в "Сибирской жизни" тоже сыграла свою роль.
Страхов, конечно, не сдался и пошел выше - в июле 1900-го обратился с прошением в Томск, в губернское управление.
Там делом занялся строительный комитет… И он решил, что проект вполне заслуживает одобрения.
Потому как при правильном устройстве оборудования шума от него не будет. Но губернские чиновники указали: отработанную на мельнице воду надо отводить глубоко в Барнаулку, а не спускать в общие городские канавы.
Нереализованная идея
Позже журналисты «Сибжизни» утверждали: при городском голове Иване Полякове, занявшем пост в 1907-м, разрешение гордума все-таки дала.
Однако проекту так и не суждено было осуществиться. Возможно, Страхов не рассчитал финансовые возможности, предполагает Марина Целищева.
В это же время он начал строить усадьбу в Барнауле по переулку Мостовому (ул. Горького) между улицами Гоголя и Пушкина.
И на все про все денег не хватило. Здание на Петропавловской пришлось продать. А купил его барнаульский купец 1-й гильдии Андрей Морозов, который его достроил и расширил.
На карте за 1907 год бывший дом Страхова уже обозначен как магазин Морозова.
С какими объектами в Барнауле связан Страхов?
Фото 1: ул. Ползунова, 34 а - Дом Морозова, Страхов - первый владелец. Фото 2. ул. Гоголя, 41, выходит окнами на ул. Горького. Бывший склад купца.
Продолжение следует.
Использованная литература
- Важенин С.Г. Сухих В.В. Доверие в российской Торгово-промышленной среде XIX - начала XX веков.
- Павел Кочнев. Жизнь у большой реки: записки сибирского приказчика.
- Константин Абдрахманов. Особенности деловых отношений купцов и приказчиков в условиях приграничной провинции на примере Оренбургской губернии второй половины XIX-начала XX в
- Ольга Задорожняя. К вопросу о социальном статусе приказчиков Западной Сибири во второй половине XIX - начале XX века.
- Предприниматели Алтая, 1861-1917: энциклопедия предпринимательства/ Скубневский В. А., Старцев А. В., Гончаров Ю. М.
- Газета "Сибирская жизнь" за 1898 год.
- Марина Целищева. Новая находка архивных документов ставит под сомнение название и возраст памятника архитектуры в Барнауле.